Константин Эдуардович Гибшман

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Кадр из фильма «Юность поэта» (1936)
Кадр из фильма «Женитьба» (1937)
Кадр из фильма «Пётр Первый» (1937—1938)

Константин Эдуардович Гибшман (урожденный фон Гибшман[1];15 сентября 1884 года, город Ромны Полтавской губернии — 17 марта 1942, село Алёховщина Ленинградской области) — драматический и эстрадный актер, конферансье, драматург.

Заслуженный артист РСФСР[1][2].

Сегодня об этом, когда-то очень популярном актере, известно крайне мало — да и то благодаря его участию в фильмах 1920-1930-х годов, которые иногда выходят на телеэкраны и оттуда переходят в Интернет.

Содержание

[править] Биография

Константин Эдуардович происходил из обрусевших знатных остзейских немцев и имел баронский титул[2].

С юных лет проживал в Санкт-Петербурге[1].

Учился в Политехническом институте и получил образование инженера[1][3][2][4]. Но еще студентом увлекся драматическим театральным искусством — и участь его была решена. Время экспериментов «серебряного века» захлестнуло молодого инженера и повернуло его судьбу к театру.

Сценическую деятельность начал в 1905 году как драматический актер[3] в театре им. В. Ф. Комиссаржевской[1][2]. Там же произошло его знакомство с В. Э. Мейерхольдом — они оказались партнерами по сцене, в частности — в «Балаганчике» А.Блока в 1906 году Мейерхольд играл роль Пьеро, а Гибшман — Первого мистика[1]. Константин Гибшман увлекся новаторскими идеями Мейерхольда и стал их ярым приверженцем.

В 1907 году Мейерхольд, полный устремлений и надежд, покинул театр Комиссаржевской, а вместе с ним в будущее отправился и Константин Гибшман, гастролируя в составе труппы Мейерхольда по городам и весям юго-западной части Российской империи[1][2].

Вскоре обнаружилась еще одна грань дарования актера Константина Гибшмана: совместно с поэтом П. Потемкиным они написали пьесу-пародию «Блэк энд уайт, или Негритянская трагедия»[1][2][4], поставленную Мейерхольдом в 1908 году в театре «Лукоморье». Этот театр возник в Петербурге одновременно с другим пародийным театром — «Кривое зеркало» А. Р. Кугеля, и оба театра открыто соперничали друг с другом. Но скоро выяснилось, что высокие изыски Мейерхольда оказались слишком серьёзны для легкомысленного жанра кабаре[5], и Мейрхольд отправился навстречу новым приключениям. А Константин Гибшман увлекся постановками театров «малых форм»[3].

Пародийная пьеса «Блэк энд уайт, или Негритянская трагедия» успела привлечь внимание зрителей, и Гибшман, играя в ней как актер, самостоятельно поставил ее в нескольких театральных труппах.

Он работал во многих театрах, благо их в ту пору понаоткрывалось огромное количество: в «Доме интермедий» Мейерхольда; в «Веселом театре для пожилых детей» Евреинова и Ф. Комиссаржевского (1909); в театре «Невского фарса» В. Лин (1911); в Троицком театре миниатюр А. Фокина (1911—1913); на сцене «Кривого зеркала» А. Кугеля и Н. Евреинова (1913), в летних театрах Куоккалы и Терийок (Репино и Зеленогорск); в кабаре «Бродячая собака» (1912—1915 гг.), в театре-кабаре «Привал комедиантов» (1916—1919); в группе мастеров студии Мейерхольда на Бородинской (1913)[1].

Продолжал и успешно начатую деятельность драматурга. Для театра «Студия», в котором какое-то время тоже работал актером, написал кукольное урбанистическое обозрение «Цирк».

Он сам же выступал с собственными интермедиями на сценах Санкт-Петербурга и Москвы. Несколько раз заменял конферансье Н. Балиева в «Летучей мыши» (Москва)[1].

Художественный фильм «Поручик Киже» (1934). Константин Гибшман — Обер-лекарь
Художественный фильм «Юность поэта» (1937). Константин Гибшман — профессор словесности Николай Федорович Кошанский
Художественный фильм «Пётр Первый» (1937-1938). Константин Гибшман — Буйносов

Как Констнатин Гибшман встретил Октябрьскую революцию, точных данных нет. Аристократическая приставка «фон» уже ушла из его фамилии. Во всяком случае в эмиграцию он не отбыл, продолжая нести свое искусство в родном отечестве.

Он снимался в кино, работал в разных театрах с разными режиссерами, в том числе — с Ю. Анненковым, С. Радловым (в 1920—1922 гг. К. Гибшман — актер театра «Народная комедия» и участник цирковых комедий-импровизаций руководителя театра Радлова; в 1939—1941 гг., не расставаясь с эстрадой, возвратился к Радлову в руководимом им Театре им. Ленсовета в «Пассаже»[1]), продолжал работать и с В. Мейрхольдом. Время новых театральных исканий пока еще продолжалось, и Гибшман создал свой масочный образ, в котором определяющими были заторможенная эксцентрика и невольный гротеск; этот образ восходил к забитому маленькому человеку, потерявшемуся на дне жизни и в какой-то степени определял и символизировал всю русскую интеллигенцию, не сразу понявшую происходящее вокруг после Октябрьского переворота[1].

С началом Великой Отечественной войны Константин Эдуардович ушёл добровольцем на фронт.

Потом попал во фронтовую бригаду артистов, где выступал вместе с женой К. С. Гибшман и дочерью И. К. Гибшман — им чудом удалось вырваться из блокадного Ленинграда.

Зимой 1942 во время переезда концертной бригады был ранен. Лечился в госпитале в селе Алеховщина. Рана заживала плохо, организм был очень ослаблен, сказывался букет болезней. Умер от приступа бронхиальной астмы в госпитале во время игры в шахматы[2][1]. Там же, на местном кладбище, похоронен[6] вместе с другим актером — Михаилом Дрозжиным, тоже заслуженным артистом РСФСР и тоже скончавшимся в том же самом госпитале. Никто бы наверняка и не вспомнил про двух некогда известных артистов, ушедших на фронт. Писатель В.Тихвинский (1924—1988), работая над книгой об артистах на войне («Минуты на размышления», М., «Искусство», 1978), провел расследование и узнал, что Дрозжин М. М. и Гибшман К. Э. похоронены в селе Алёховщина. Он и отыскал в 1970-х годах забытые могилы на погосте при церкви Михаила Архангела[1].

[править] Эстрада

Получилось так, что эстрада заняла в жизни актера столько месте, сколько раньше, в годы юности, занимал драматический театр. И хотя он еще возвращался к драматическим ролям, основное место в творчестве Константина Гибшмана в зрелые годы было отдану жанру эстрады. Он неоднократно выступал со своими собственными небольшими произведениями.

Но главное его новаторство на эстраде принадлежало конферансу. К. Гибшман был хорошо известен ленинградцам 1930-х годов как конферансье, ведущий концертов. В то время этой роли уделялось немалое значение — это действительно была театральная роль, а не гламурный образ диктора, объявляющего очередной номер.

Театральная критика назвала его «вторым зачинателем жанра» в этом виде эстрадного искусства[7]. Первое место принадлежало Никите Балиеву.

В отличие от Балиева — уверенного в себе весельчака — Гибшман нашел другой образ, пойдя от обратного и контрастируя с Балиевым[7], — образ «неудачника».

Константин Гибшман стал первым из русских конферансье, внёсшим в этот жанр сценическое перевоплощение; это был «конферансье-неудачник»[3]. К. Гибшман перенес в эту роль масочной образ, созданный им еще в драматическом театре в спектаклях режиссеров, с которыми он немало работал: Мейерхольда, Радлова, Евреинова… Гибшман создал новый образ, ярко контрастирующий с другими конферансье того времени, — это был забитый человечек, несуразный, не понимающий происходящего[1]; он вызывал в зале и смех, и сочувствие одновременно.

Вот как отмечала его театральная критика: «Выйдя на просцениум, терялся, пятился, запинался, пробовал в чем-то оправдаться. Спохватывался, косноязычно рекомендовал следующий номер и вздыхал с улыбкой облегчения, спешил поскорей улизнуть за кулисы, но по пути за что-нибудь цеплялся, путался в складках занавеса, судорожно отбивался от него руками… Словом, возникал смешной и грустноватый образ конферансье „наоборот“: не болтливого и развязного, а испуганного и скованного в слове и жесте»[1]; «Работая в качестве конферансье, создал маску конферансье робкого, растерянного, подавленного необходимостью выступать перед публикой. Его речь была невнятна, путанна, прерывалась долгими томительными паузами. Номера объявлялись неясно, сбивчиво, с частыми повторениями одних и тех же слов. Движения неловкие, скованные. Всё, что делал и произносил Гибшман, казалось импровизацией»[2][7].

Сам того, быть может, и не подозревая, Гибшман создал своего рода пародию на первый, так сказать, массовый выпуск русских конферансье[7], впоследствие заполонивших советские эстрадные сцены.

При этом, активно работая на эстраде, К. Гибшман не забрасывал и драматический театр — работал на разных сценах в драматических спектаклях, продолжал сниматься в кино.

[править] Драматические роли

Все роли, исполненные К. Гибшманом в драматических спектаклях, назвать наверняка невозможно. Многое затерялось в вихрях истории. Только в течение 1926—1927 гг. актер исполнил свыше десятка ролей на сцене Ленинградского театра Сатиры (гл. реж. Д. Гутман)[1][2]. Среди ролей:

  • 1906 — Первый мистик — «Балаганчик» А. Блока, театр им. В. Ф. Комиссаржевской
  • 1908 — Чучельник — «У царских врат» К. Гамсуна
  • 1919 — Мужик (главная роль) — «Первый винокур» Л. Толстого, петроградский Эрмитажный театр под руководством Мейерхольда, режиссер Ю. Анненков
  • Нижний жилец — «Работяга Словотеков» М. Горького
  • Фальстаф — «Виндзорские проказницы» Шекспира
  • Робинзон — «Бесприданница» А. Островского, Театр им. Ленсовета в «Пассаже» под руководством С. Радлова

[править] Фильмография

  • 1923 — «Торговый дом „Антанта и К“» (короткометражный)
  • 1925 — «Наполеон-газ» — эпизод
  • 1928 — «Золотой клюв» — фабрикант
  • 1933 — «Иудушка Головлев» — эпизод (нет в титрах)
  • 1934 — «Поручик Киже» — Обер-лекарь
  • 1936 — «Юность поэта» — Кошанский Николай Федорович, профессор российской словесности
  • 1937 — «Женитьба»
  • 1937—1938 — «Петр Первый» — Буйносов

[править] Источники

Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты