Виктория Юнг: Этический социализм

Почему технологическому обществу понадобится новая система принятия решений

Несколько лет назад, работая над книгой «Идеология нового времени», я пыталась заглянуть вперед и понять, куда движется общество и какие ценности постепенно приходят на смену привычным нам установкам.

Тогда я писала о переходе от материализма и гедонизма к социализму нового типа и трансгуманизму. При этом под новым социализмом я не подразумевала возвращение к советской модели или отказ от частной собственности.

Наоборот, речь шла о поиске нового баланса между личным и общественным, при котором интересы общества не требуют от человека самопожертвования, но и личный успех перестает существовать совершенно отдельно от того, что происходит вокруг нас.

За последние годы технологический прогресс сделал настолько большой скачок, что вопрос новой идеологии становится, по моему мнению, еще более актуальным. Но теперь я бы дала тому направлению, о котором писала раньше, более точное название - этический социализм.

Почему этический? И почему снова социализм? Когда возможностей становится слишком много

Мы привыкли воспринимать технологический прогресс как движение вперед.

Быстрее передаётся информация, эффективнее производятся товары, автоматизируется работа, анализируются огромные объемы данных. Искусственный интеллект уже способен за несколько секунд выполнить интеллектуальную работу, на которую человеку раньше требовались часы или дни.

Я считаю, что скорее всего, человечество пока находится только в самом начале этих изменений.

В книге я связывала новый социализм с трансгуманизмом и предполагала, что технологии будут все сильнее менять физические и интеллектуальные возможности человека. Сейчас я добавлю ещё одну проблему. Чем больше у человека появляется возможностей, тем больше решений ему приходится принимать относительно того, как этими возможностями пользоваться.

Технология способна ответить на вопрос:
Можем ли мы это сделать?
Наука:
Как это сделать?
Экономика:
Выгодно ли это?
Закон:
Разрешено ли это?
Но остается еще один вопрос:
Стоит ли нам это делать?

И именно на него становится все сложнее ответить.

Новый дефицит

Если идеологические системы XX века во многом спорили о том, как распределять ресурсы общества, то одной из главных задач XXI века, как мне кажется, станет поиск принципов, по которым общество будет принимать решения.

Кому принадлежит собственность? Как распределяется прибыль? Какую часть ответственности берет на себя государство? Что важнее — экономическая свобода или социальное равенство?

Вокруг этих вопросов строились огромные идеологические системы прошлого столетия.

Но технологическое общество постепенно сталкивается с другим классом вопросов.

Представим, что компания получает возможность заменить несколько тысяч сотрудников искусственным интеллектом.

Технологически это возможно. Экономически — выгодно. Юридически — допустимо.

Достаточно ли этих критериев, чтобы решение было принято?

Или мы должны спросить: что произойдет с людьми, которых заменит технология? Что произойдет с рынком труда, если подобное решение одновременно примут тысячи компаний?

Как это решение изменит общество через десять или двадцать лет? Я намеренно не даю ответа на вопрос, нужно ли заменять этих людей.

Возможно, автоматизация принесет обществу значительно больше пользы, чем вреда. Возможно, исчезновение одних профессий приведет к появлению других. Возможно, человек наконец освободится от огромного количества механической и бессмысленной работы.

Меня интересует другое. Последствия должны стать частью самого решения.

Люди научились думать о возможностях. Теперь придется научиться думать о последствиях.

Мне кажется, это один из важнейших переходов, который предстоит совершить человеку нового времени.

Человечество очень хорошо научилось расширять собственные возможности. Но значительно хуже научились отвечать за последствия того, что с этими возможностями делаем.

Пока возможности человека были относительно ограничены, ограниченным оставался и масштаб многих его решений. Технологии изменили это соотношение. Сегодня одно решение государства, корпорации, владельца технологической платформы или создателя алгоритма способно повлиять на жизнь миллионов людей. Причем последствия далеко не всегда становятся очевидными сразу.

Можно принять прекрасное с точки зрения сегодняшней экономики решение и обнаружить его социальные последствия через десять лет. Можно создать удобнейшую технологию и только спустя годы понять, как она изменила образование, рынок труда, отношения между людьми или самого человека. И здесь появляется закономерность, которая, мне кажется, будет становиться все важнее. Чем больше возможностей получает человек благодаря технологиям, тем выше становится его ответственность за последствия собственного выбора.

Невозможно бесконечно расширять свободу действия и считать, что ответственность при этом остается прежней.

Этика как ориентир принятия решений

Именно здесь люди подходят к этике.

Этика часто воспринимается как что-то абстрактное: рассуждения о добре и зле, морали, правильном и неправильном поведении. Меня же интересует этика прежде всего с практической точки зрения.

Как ориентир для принятия решений.

Представим, что перед нами несколько вариантов.

Все они возможны. Все законны. Несколько из них рациональны. Один оказывается значительно выгоднее остальных.

Как выбрать?

В этот момент появляется дополнительный критерий:

Какие последствия создаст мое решение для другого человека, общества и будущего — и готов ли я принять ответственность за эти последствия?

В этом смысле этическое мышление предполагает способность мыслить не только действиями, но и последствиями.

Не только:
«Имею ли я право это сделать?»
Но и:
«Имею ли я право это сделать, понимая, к чему приведет мой выбор?».

И это уже совершенно другой уровень принятия решений. Поэтому я не рассматриваю этику, как ограничитель технологического прогресса.

Этика — не тормоз прогресса. Это система навигации внутри него.

От магического мышления к этическому

Если посмотреть на историю человечества очень широко, становится видно, что человеку всегда был необходим ориентир для принятия решений.

Когда окружающий мир был непонятным и непредсказуемым, человек пытался объяснять происходящее через магические связи, знаки и высшие силы.

Религиозное мышление предложило более устойчивую систему координат. Появились представления о добре и зле, дозволенном и запрещенном, правильном и неправильном.

Развитие науки постепенно усилило другой тип мышления — рациональный.

Мы научились требовать доказательств. Проверять факты. Сравнивать варианты. Оценивать эффективность.

И это колоссальное достижение человечества.

Я совершенно не предлагаю отказаться от рационального мышления. Наоборот. Но сегодня становится понятно, что одного его может оказаться недостаточно.

Потому что два решения могут быть одинаково рациональными.

Более того, наиболее рациональное и экономически эффективное решение может иметь самые тяжелые последствия для людей.

Что тогда? Мне кажется, именно здесь начинает формироваться следующий уровень — этическое мышление. Не вместо рационального, а вместе с ним и поверх него.

Мы не перестаем спрашивать:
Это логично?
Мы добавляем:
К чему это приведет?
Мы не перестаем спрашивать:
Это эффективно?
Мы добавляем:
Для кого?
Мы не перестаем спрашивать:
Это выгодно?
Мы добавляем:
Какую цену за эту выгоду заплатят другие?

Возможно, именно способность задавать второй вопрос там, где первый уже получил положительный ответ, и станет одним из важнейших навыков человека будущего.

Почему социализм?

И здесь возникает закономерный вопрос. Почему вообще использовать слово «социализм», которое несет за собой огромный исторический и политический багаж?

Потому что я говорю не о возвращении социализма XX века. Еще в «Идеологии нового времени» я писала, что социализм нового типа не должен предполагать отказ от личных интересов ради общественных и тем более возвращение к идее обязательного самопожертвования человека ради государства или коллектива.

Задача заключается в другом — найти новый баланс личного и общественного.

Сегодня я бы развила эту мысль дальше.

Для меня «социальное» в Этическом социализме означает прежде всего возвращение общества в уравнение принятия решений.

У решения есть не только тот, кто его принимает. Есть еще тот, кого это решение касается.

У решения бизнеса есть не только прибыль. Есть последствия для сотрудников, клиентов, среды, города, рынка, общества. У решения государства есть не только политический результат. Есть люди, которые будут жить с его последствиями.

И даже у решения отдельного человека свобода выбора не означает отсутствия последствий для окружающих.

Этический социализм поэтому не должен отменять личную свободу. Наоборот, я считаю свободу личности одной из важнейших ценностей нового времени.

Но зрелая свобода отличается от свободы инфантильной одним принципиальным качеством.

Она предполагает ответственность.

От «я могу» к «я отвечаю»

В «Идеологии нового времени» одной из центральных для меня была тема внутренней идеологии человека.

Человеку необходимы собственные ценности, убеждения и принципы, с которыми он может сверять поступающую информацию и на основании которых способен принимать решения.

Именно поэтому любые изменения общества в конечном счете начинаются с человека. Сегодня мне кажется, что следующим этапом этой идеи становится переход от собственной системы ценностей к способности учитывать последствия собственного выбора для других.

Именно поэтому Этический социализм невозможно построить исключительно законами. Можно написать тысячи правил. Создать комиссии. Регулировать искусственный интеллект, генетические технологии, социальные сети, корпорации.

Но технологии почти неизбежно будут развиваться быстрее законодательства.

Пока мы сформулируем правило для одной ситуации, возникнет другая, которой раньше вообще не существовало. Значит, человеку необходим не только внешний запрет. Ему нужен внутренний принцип принятия решений.

И, возможно, один из главных переходов нового времени можно сформулировать очень просто: от «я могу» — к «я отвечаю». Не остановить прогресс, а научиться им управлять.

Я не верю в идеологию будущего, которая предложит человечеству остановить развитие технологий. Мы этого просто не сделаем.

Человек слишком любопытен, амбициозен и слишком сильно стремится расширять границы возможного. Да я и не думаю, что их нужно останавливать.

Технологии способны решить огромное количество проблем человечества. Возможно, многие вещи, которые сегодня кажутся неизбежной частью человеческой жизни, через несколько десятилетий будут восприниматься так же, как мы сегодня воспринимаем ограничения прошлых столетий. Поэтому вопрос заключается не в том, нужно ли двигаться вперед. Вопрос в том, с какой системой ценностей мы туда придем.

С невероятными технологиями и прежним уровнем ответственности?

С огромной властью над информацией, природой и самим человеком — и системой принятия решений, построенной исключительно вокруг эффективности и личной выгоды?

Мне кажется, именно здесь находится один из главных идеологических вызовов XXI века.

Этический социализм

Поэтому сегодня то направление, которое несколько лет назад я называла социализмом нового типа, мне хочется определить точнее. Этический социализм.

Я пока не предлагаю воспринимать его как готовую политическую систему или набор экономических правил.

Скорее я говорю о направлении развития общества и новом принципе принятия решений. В этой системе этика становится ориентиром выбора. Последствия становятся обязательной частью оценки решения. Ответственность увеличивается вместе с возможностями.

Интересы общества учитываются наряду с интересами личности, а не вместо них.

Технологический прогресс продолжается, но само по себе «мы можем это сделать» перестает быть достаточным основанием для действия.

Возможно, главным дефицитом будущего действительно окажется не информация, не технологии и даже не ресурсы. Их у нас становится все больше. Главным дефицитом может стать критерий выбора.

Способность среди десятков технологически возможных, законных и рациональных решений выбрать не только самое быстрое, прибыльное или эффективное, но то, последствия которого мы готовы принять.

XX век много спорил о том, как распределять ресурсы.

XXI веку, возможно, придется научиться гораздо более сложной вещи: как принимать решения, обладая возможностями, которых у человека никогда раньше не было.

И если это так, этика перестает быть отвлеченной философской категорией.

Она становится необходимым инструментом развития технологического общества.