Циклопедия скорбит по жертвам террористического акта в Крокус-Сити (Красногорск, МО)

14 минут до старта (песня)

Материал из Циклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Песня в исполнении Владимира Трошина, запись 1968 г.
Фельцман о песне "Я верю, друзья"
Трошин о песне "Я верю, друзья"

«Четырнадцать минут до старта» — песня композитора Оскара Фельцмана на стихи Владимира Войновича; одна из самых популярных советских песен начала 1960-х годов.

Слова и аккорды можно найти здесь.

История создания[править]

О том, где, как и когда сочинялась эта песня, рассказал сам В.Войнович в книге «Замысел». Он в сентябре 1960 года устроился на хорошую работу — на Всесоюзное Радио — и проработал там до марта 1961 года — в этот период и была написана песня[1].

Однажды осенью 1960 года[2] срочно потребовалась песня о космонавтике — позже выяснилось, что задание о песне было спущено с самого верха, от советского правительства: именно тогда планировался первый запуск человека в космос[2], который по техническим причинам был затем перенесен на апрель 1961 года. А тогда редакторы, получив задание, вооружились справочником Союза писателей и стали обзванивать подряд всех именитых членов СП — желающих срочно создать «нетленку» о завоевании космического пространства великим советским народом не оказалось. Тогда сотрудник Всесоюзного радио Владимир Войнович, набравшись храбрости, предложил в качестве поэта себя. Это было, конечно, несерьезно (в своем отечестве пророков нет), но, поскольку других претендентов не сыскалось, начальству пришлось согласиться на единственный предложенный вариант.

На другое утро В.Войнович показал свои стихи. Редактор Наталия Сухаревич прочитала их и, тут же позвонив композитору Оскару Фельцману, начала диктовать для новой песни. Музыка О.Фельцмана была готова уже через несколько часов[2].

Начались поиски исполнителя.

Стали искать Марка Бернеса — но не нашли. Зато нашли Владимира Трошина. Он и стал исполнителем. Песню записали и пустили в эфир.

Созданная песня сразу подняла авторитет В.Войновича — посыпались предложения о написании разных песен от товарищей по работе: за полгода работы на Всесоюзном радио им было написано десятка четыре песен[2]. И новоиспеченный поэт-песенник уже чувствовал себя вполне уверенно.

Но грандиозный успех был впереди.

12 апреля 1961 года в космос был запущен Юрий Гагарин, и успех песни про «караваны ракет» взлетел на не меньшую высоту.

По новому рангу песню стали записывать на пластинки, разучивать в разных музыкальных театрах по всей стране и… редактировать «в целях дальнейшего улучшения».

В результате изначально «планета голубая» превратилась путем редактирования в «планету дорогую»[2]. Так и осталась «планета дорогая» во всех текстах[3][4][5]. И это было не всё. При записи на пластинку выявилась еще одна «неполиткорректность», о разговоре с редактором сам В. Войнович писал так:

— Владимир Николаевич, мы хотим вашу песню про космонавтов записать на пластинку.
— Очень хорошо, — сказал я. — Давно пора.
— Но у нас к тексту есть одна претензия. Там у вас написано: «На пыльных тропинках далёких планет останутся наши следы». Почему эти тропинки пыльные?
— Видите ли, — взялся я объяснять. — На этих планетах дворников нет, а пыль оседает. Космическая пыль.
— Ну да. Может быть, оно и так, но вы как-то этим снижаете романтический образ. Давайте лучше напишем «на новых тропинках».
— Нет, — возразил я. — Это никак не годится. «На новых» можно написать, только если имеется в виду, что там еще были и старые.
— Ну, хорошо, тогда напишите «на первых тропинках».
— Не напишу я «на первых тропинках».
— Почему?
— Потому что на пыльных тропинках это хорошо, а на первых это никак.
Советские редакторы удивляли меня всегда не своей политической бдительностью, а способностью находить в тексте и убирать из него как раз те слова, строки и абзацы, которые делают его выразительным.
Я отказался менять эпитет, музыкальная редакция отказалась издавать пластинку.[2]

А в августе 1962 года, когда освоение космоса советским народом продолжилось и новые космонавты Николаев и Попович прямо в полете спели эту песню дуэтом, музыкальное творение получило новый толчок славы. Но и это было не всё. О дальнейшей истории песни В. Н. Войнович рассказывал в своем выступлении на радио «Свобода», уже будучи эмигрантом, в 1989 году; эта запись сохранена и ее можно прослушать[6]. Когда космонавты вернулись на Землю, им была устроена грандиозная встреча с советским правительством, и на ней Первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв прочитал с трибуны Мавзолея:

— На пыльных тропинках далеких планет Останут… — Тут он запнулся, подумал и исправил ударение: — Останутся наши следы[2].

Вот тут началось!.. Что там космонавты, спевшие песню в космосе, в сравнении с цитированием самим советским вождем.

Газета «Правда» как главный орган коммунистической партии напечатала песню в двух номерах подряд: сначала красным шрифтом в вечернем экстренном выпуске и затем будничным чёрным шрифтом в утреннем номере. В квартире В.Войновича раздался телефонный звонок от музыкального редактора.

Владимир Войнович:

— Владимир Николаевич, мы немедленно выпускаем вашу пластинку.
— Что значит немедленно выпускаем? — сказал я. — А вы спросили разрешения у автора?
— А вы можете не разрешить? — удивилась она.
— Нет, почему же. Я разрешаю, но у меня есть поправка.
— Какая поправка? — спросила она настороженно.
— Небольшая, — сказал я. — Там есть строчки насчёт пыльных тропинок, так я бы хотел их как-нибудь переделать.
— Вы смеётесь! — закричала она. — Вы знаете, кто цитировал эти строки?
— Я знаю, кто их цитировал. Но я тоже знаю, кто их написал. Так вот написавшему кажется…

Конечно, я над ней издевался. Но поиздевавшись, разумеется, уступил[2].

Слава песни была такая, что подняла автора текста на такую высоту, что он оказался среди самых главных партийных персон страны, ему лично позвонила писательница Мария Прилежаева, писавшая рассказы про маленького Ленина — очень ответственное политическое задание! — с предложением о сотрудничестве; большие литературные журналы тут же стали публиковать его прозаические произведения; он был принят в члены Союза писателей; а главное свалившееся счастье — была выдана отдельная квартира![6] В 1975 году эта квартира станет главным героем его саркастической повести «Иванькиада, или Рассказ о вселении писателя Войновича в новую квартиру»[1]. Авторам — Войновичу и Фельцману — одно время коммунистические власти даже хотели дать Ленинскую премию, но, как считает сам В.Войнович, «потом вроде бы спохватились»[6].

Но произошло непредвиденное: космонавт Попович решил тоже вмешаться в литературный текст:

— Вот у вас там поётся «закурим перед стартом», — сказал он, — а мы, космонавты, не курим.
— Это мы исправим! — закричал кто-то.
И исправили.
Хотя я доказывал исправителям, что писал вовсе не о Поповиче, который до пыльных тропинок не долетел, а о космонавтах отдалённого будущего, для кого полёты в космос станут делом обычным, будничным. Покурил, растоптал окурок, полетел. Тут уж меня никто не послушал, потому что космонавты тогда заживо причислялись к лику святых. Их критиковать было нельзя, а они могли себе позволить многое, в том числе, естественно, могли и сколько угодно вмешиваться в литературу и давать указания авторам, что, впрочем, позволялось делать всем, кому ни лень: партийным функционерам, кагебешникам, сварщикам, банщикам, токарям, пекарям и дояркам. Песню исправили и вместо «Давайте-ка, ребята, закурим…», пели «споёмте перед стартом».

Так что, сказал я космонавтам, я в вашем деле понимаю, примерно, столько же, сколько вы в моём. Но я же вас не учу, как надо летать на космических аппаратах, а вы меня учите, что и как я должен писать.

Разумеется, космонавтам моё замечание не понравилось, но песня продолжала звучать в исправленном виде[2].

Слава[править]

Слава этой песни переросла все другие. Песня стала жить своей жизнью, независимо от авторов: ее исполняли разные певцы, записывали, она звучала по радио, с эстрадных сцен, обязательным репертуаром входила в правительственные концерты.

Народ тоже откликнулся. Как водится, на особо популярные песни народ сочиняет пародии. Так случилось и с этой песней. Одну из пародий можно прочитать здесь.

Опала[править]

То была великая слава, о которой сам В. Войнович вспоминал с сарказмом и иронией. Впереди у него была опала, исключение из Союза писателей, запрещение всех его произведений, эмиграция, лишение гражданства, а потом возвращение в Россию и его, и его произведений…[1]

Источники[править]