Балкин, Джек

Материал из Циклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Джек Балкин

англ. Jack Balkin


Дата рождения
13 августа 1956 года
Место рождения
Канзас-Сити, США



Род деятельности
Конституционное право






Джек М. Балкин (англ. Jack M. Balkin; [Нет даты!]) — американский учёный-правовед. Профессор конституционного права и Первой поправки в Йельской школе права. Основатель и директор Йельского проекта информационного общества (ISP).

Биография[править]

Родился в Канзас-Сити, штат Миссури. Получил степени бакалавра искусств и доктора права в Гарвардском университете в 1978 и 1981 годах соответственно, а также степень доктора философии в Кембриджском университете в 1995 году. Работал клерком у судьи Кэролин Динин Кинг в Апелляционном суде пятого округа. С 1982 по 1984 год был юристом по судебным спорам в юридической фирме Cravath, Swaine & Moore. Преподавал в Школе права Университета Миссури в Канзас-Сити с 1984 по 1988 год и в Техасском университете с 1988 по 1994 год. Присоединился к преподавательскому составу Йельского университета в 1994 году. Также преподавал в Гарвардском университете, Нью-Йоркском университете, Тель-Авивском университете и Колледже королевы Марии Лондонского университета. Избран членом Американской академии искусств и наук в 2005 году и членом Американского института права в 2020 году[1][2].

Балкин руководит Программой права и медиа Найта и Институтом свободы слова Абрамса в Йельской школе права. Он ведёт юридический блог Balkinization и является корреспондентом The Atlantic. Специализируется на конституционном праве и праве Первой поправки. Написал книгу о мемах и культурной эволюции, а также перевёл и написал комментарий к древнекитайской «Книге перемен» (Ицзин).

Меметика, идеология и трансцендентность[править]

В книге 1998 года «Культурное программное обеспечение: теория идеологии» Балкин утверждал, что идеологию можно объяснить с точки зрения мемов и процессов культурной эволюции[3]. Он считал, что идеология является результатом «культурного программного обеспечения» или инструментов понимания, которые становятся частью человека и производятся посредством эволюции и передачи мемов. Балкин утверждал, что идеологический и моральный анализ предполагает трансцендентный идеал истины и «трансцендентную ценность справедливости»[4]. Подобно Т. К. Сыну, он предполагает, что трансцендентная идея справедливости лежит в основе политического дискурса и политического убеждения[5].

Идеологический дрейф, вложенные оппозиции и правовая семиотика[править]

Балкин ввёл термин «идеологический дрейф» для описания явления, при котором идеи и концепции меняют свою политическую валентность по мере их внедрения в новые социальные и политические контексты с течением времени. Вместе с Дунканом Кеннеди Балкин развивал область правовой семиотики. Правовая семиотика показывает, как правовые аргументы содержат повторяющиеся тропы[6] или топосы, которые реагируют друг на друга и чья оппозиция воспроизводится на более высоких и низких уровнях доктринальных деталей по мере развития правовых доктрин. Балкин утверждал, что правовой аргумент имеет самоподобную «кристаллическую» или фрактальную структуру.

Балкин использовал деконструкцию и связанные с ней литературные теории, чтобы доказать, что правовая мысль структурирована в терминах «вложенных оппозиций» — противоположных идей или концепций, которые со временем превращаются друг в друга или иным образом зависят друг от друга новыми и неожиданными способами. Хотя он опирается на литературную теорию в своей работе по правовой риторике, Балкин и его частый соавтор Сэнфорд Левинсон утверждают, что право лучше всего сравнивать не с литературой, а с исполнительскими искусствами, такими как музыка и драма[7].

Партийное закрепление[править]

Балкин и Левинсон утверждают, что конституционные революции в судебной доктрине происходят посредством процесса, называемого «партийным закреплением». Партия, контролирующая Белый дом, может укомплектовать федеральные суды новыми судьями, чьи взгляды на ключевые конституционные вопросы примерно совпадают со взглядами президента. Это смещает медианного судью в Верховном суде и меняет состав нижестоящих федеральных судов, что в конечном итоге влияет на конституционную доктрину. Если за относительно короткий период времени будет назначено достаточно новых судей, изменения произойдут быстрее, что приведёт к конституционной революции. Например, конституционная революция произошла после Нового курса, поскольку Франклин Рузвельт смог назначить восемь новых судей Верховного суда в период с 1937 по 1941 год. Теория Балкина и Левинсона контрастирует с теорией конституционных моментов Брюса Аккермана, которая утверждает, что конституционные революции происходят из-за сознательных актов демократической мобилизации, устанавливающих новые стандарты политической легитимности. Балкин и Левинсон рассматривают партийное закрепление как грубо, но несовершенно демократическое; оно не гарантирует ни легитимного, ни правильного конституционного толкования.

Конституционное толкование[править]

Конституционная теория Балкина, разработанная в его книге 2011 года «Живой оригинализм», является одновременно оригиналистской и живой конституционалистской. Он утверждает, что между этими подходами нет противоречия при правильном понимании. Интерпретаторы должны следовать первоначальному значению конституционного текста, но не его первоначальному ожидаемому применению; следовательно, большая часть конституционного толкования фактически включает конституционное строительство и государственное строительство всеми тремя ветвями власти. «Рамочный оригинализм» Балкина рассматривает Конституцию как первоначальную основу для управления, которая приводит политику в движение и делает её возможной; она должна заполняться с течением времени посредством конституционного строительства и государственного строительства. Этот процесс развития Конституции является живым конституционализмом.

Конституционная гниль[править]

Балкин использует термин «конституционная гниль» для описания процесса, посредством которого демократии со временем становятся менее восприимчивыми к общественной воле и менее преданными общественному благу[8]. Конституционная гниль растёт из-за: (1) растущего неравенства доходов и богатства; (2) растущей политической поляризации и трайбализма; (3) потери доверия между членами разных партий и между общественностью и устоявшимися институтами; и (4) политических катастроф, которые показывают, что правительственные чиновники некомпетентны и/или им нельзя доверять[9]. Балкин утверждает, что создатели Конституции США верили, что все республики со временем придут в упадок, и они разработали Конституцию так, чтобы она могла пережить периоды конституционной гнили в надежде на последующее обновление республиканских институтов. Многие особенности Конституции, включая шахматные сроки полномочий президента, Палаты представителей и Сената, разделение властей, федерализм и независимую судебную систему, являются формами «республиканской страховки», предназначенными для достижения этой цели[10].

Балкин отличает конституционную гниль от конституционного кризиса. Конституционный кризис — это период, когда люди обоснованно полагают, что конституционные институты вот-вот потерпят неудачу или уже потерпели неудачу[11]. Поскольку ключевая цель конституций — сделать политику возможной, конституции терпят неудачу, когда люди больше не пытаются бороться за власть в рамках конституции. Это может привести к политическому параличу, гражданской войне, восстаниям, отделению или попыткам переворота. Хотя концепции кризиса и гнили различны, Балкин утверждает, что запущенный случай конституционной гнили может породить конституционный кризис[12].

Конституционный кризис[править]

Балкин и Левинсон предлагают типологию конституционных кризисов[13]. В кризисах первого типа политические акторы публично заявляют, что они больше не будут соблюдать конституцию и не подчиняются прямым судебным приказам[14]. В кризисах второго типа верность конституции приводит к катастрофе, потому что люди думают, что Конституция мешает им действовать, или потому что они верят, что Конституция не предусматривает определённого события, так что наступает паралич и происходит катастрофа[15]. В кризисе третьего типа люди настолько сильно расходятся во мнениях о том, что означает конституция, что они обращаются к гражданской войне, отделению или восстанию[16]. Балкин и Левинсон считают, что реальные конституционные кризисы редки в американской истории, хотя политические кризисы часты. Проверкой успешной конституции является то, может ли она успешно управлять политическими кризисами и разрешать их в своих рамках[17].

Конституционные циклы[править]

Балкин утверждает, что конституционная система Америки развивается посредством взаимодействия трёх циклов: взлёта и падения доминирующих политических партий, усиления и ослабления политической поляризации, а также чередующихся эпизодов конституционной гнили и конституционного обновления[18]. Балкин объясняет, что политика Америки кажется особенно напряжённой, потому что Америка приближается к концу долгого политического доминирования Республиканской партии, находится на пике долгого цикла политической поляризации и страдает от запущенного случая конституционной гнили[18]. Балкин утверждает, что Америка находится во Втором позолоченном веке, и предсказывает, что она медленно движется ко второй Эре прогрессивизма.

Свобода слова и демократическая культура[править]

Работа Балкина о Первой поправке утверждает, что цель принципа свободы слова — продвигать то, что он называет демократической культурой[19]. Идея демократической культуры шире, чем забота о демократическом обсуждении или демократическом самоуправлении, и подчёркивает индивидуальную свободу, культурное участие и взаимное влияние. Демократическая культура — это культура, в которой обычные люди могут участвовать в формах культуры, которые, в свою очередь, помогают формировать и конституировать их как личностей. Балкин утверждает, что свобода слова в Интернете характеризуется двумя особенностями: «обходом» медийных привратников и «прилипанием» — неисключительным присвоением культурного контента, который сливается с другими источниками для создания новых форм культуры. Эти отличительные особенности интернет-речи, по его мнению, фактически являются особенностями речи в целом и, таким образом, ведут к акценту на демократическом участии в культуре.

Балкин утверждает, что защита свободы слова в цифровую эпоху будет всё больше опираться не на созданные судьями доктрины Первой поправки, а на законодательство, административное регулирование и технологический дизайн[20]. Он утверждает, что мы вышли за рамки традиционной диадической модели свободного выражения, в которой национальные государства регулировали речь своих граждан. Вместо этого цифровая речь включает плюралистическую модель. В плюралистической модели территориальные правительства продолжают напрямую регулировать речь. Но они также пытаются принудить или кооптировать владельцев цифровой инфраструктуры для регулирования речи других. Это регулирование речи «новой школы»[21]. Владельцы цифровой инфраструктуры, и особенно компании социальных сетей, теперь действуют как частные управляющие речевыми сообществами, создавая и обеспечивая соблюдение различных правил и норм сообществ, которыми они управляют. Наконец, конечные пользователи, организации гражданского общества, хакеры и другие частные субъекты неоднократно оказывают давление на компании цифровой инфраструктуры, чтобы они регулировали речь определённым образом и не регулировали её другим. Это треугольное перетягивание каната — а не традиционная диадическая модель государств, регулирующих речь частных лиц — характеризует практическую способность говорить в алгоритмическом обществе[22].

Национальное государство наблюдения[править]

В эссе 2006 года с Левинсоном и статье 2008 года[23] Балкин обсуждает появление «Национального государства наблюдения», которое использует сбор, сопоставление и анализ информации для управления. Национальное государство наблюдения является естественным побочным продуктом технологического развития и спроса на государственные услуги. Балкин утверждает, что «вопрос не в том, будет ли у нас государство наблюдения в ближайшие годы, а в том, какое государство наблюдения у нас будет»[24].

Балкин различает две модели: авторитарное информационное государство и демократическое информационное государство. Авторитарные информационные государства — это информационные скряги и информационные обжоры: они собирают как можно больше информации и сопротивляются её обмену или обнародованию собственных операций. Демократические информационные государства — это информационные гурманы и информационные филантропы: они собирают только то, что им нужно, они производят информацию для своих граждан и делятся ею с ними, и они делают свои собственные операции демократически подотчётными. Демократические информационные государства также уничтожают собранную правительством информацию, когда она больше не нужна. На практике большая часть защиты конфиденциальности исходила из того факта, что люди забывали о том, что произошло. Но в цифровую эпоху ничто никогда не забывается, поэтому необходимо обязать надлежащим образом уничтожать результаты правительственного наблюдения[25].

По мере роста государства наблюдения, утверждает Балкин, необходимы новые меры защиты гражданских свобод, так же как они были необходимы с ростом административного государства после Нового курса и Государства национальной безопасности после Второй мировой войны. Исполнительная власть должна быть перепроектирована с внутренними системами сдержек и противовесов для самоконтроля, отчётности о своей деятельности и предотвращения злоупотреблений. Наконец, технологии должны использоваться для записи того, что делают чиновники, и поиска признаков неправомерных действий правительства: «Лучший способ контролировать наблюдателей — это наблюдать и за ними»[26].

Информационные фидуциарии, робототехника и искусственный интеллект[править]

Балкин ввёл термин «информационный фидуциарий» для описания правовых и этических обязательств цифровых предприятий и компаний социальных сетей[27]. Он утверждает, что люди должны доверять определённым цифровым предприятиям и компаниям социальных сетей и зависеть от них, и они особенно уязвимы перед ними. Поэтому цифровая эпоха породила новый вид фидуциарного обязательства, аналогичного тем, которые закон налагает на управляющих капиталом и на профессионалов, таких как врачи, юристы и бухгалтеры.

Балкин утверждает, что цифровые информационные фидуциарии должны действовать заслуживающим доверия образом по отношению к своим конечным пользователям. Они должны уважать конфиденциальность конечных пользователей и не могут манипулировать ими. Те, кто разрабатывает и использует роботов, агентов искусственного интеллекта и алгоритмы, также могут быть информационными фидуциариями по отношению к своим клиентам и конечным пользователям. Кроме того, фирмы не могут заниматься «алгоритмическим неудобством»: использовать цифровые личности людей для дискриминации и манипулирования ими и перекладывать издержки алгоритмического принятия решений на широкую общественность.

Балкин утверждает, что обязательства информационных фидуциариев и обязанность не быть алгоритмическими неудобствами являются частью новых законов робототехники. В отличие от знаменитых трёх законов робототехники Азимова, эти законы направлены не на роботов, а на людей и организации, которые их проектируют, владеют ими и управляют ими. Балкин утверждает, что робототехнические технологии и технологии искусственного интеллекта опосредуют отношения власти между различными группами людей; поэтому закон должен быть сосредоточен на регулировании людей, фирм и социальных групп, которые используют роботов и искусственный интеллект, в той же мере, что и на самих технологиях.

Примечания[править]

  1. ↑ Members Elected July 2020. American Law Institute. Архивировано из первоисточника 25 сентября 2023.[недоступная ссылка] Проверено 18 сентября 2020.
  2. ↑ Professor Jack M. Balkin. American Law Institute. Архивировано из первоисточника 18 августа 2023.[недоступная ссылка] Проверено 18 сентября 2020.
  3. ↑ Balkin, 1998, p. 14, 42-45.
  4. ↑ Balkin, 1998, p. 143.
  5. ↑ Balkin 1998, С. 144. See Intuition and Construction: The Foundation of Normative Theory. — С. 194–199. and Plato Rediscovered: Human Value and Social Order. — С. xi–xii.
  6. ↑ A Night in the Topics: The Reason of Legal Rhetoric and the Rhetoric of Legal Reason // Law's Stories: Narrative and Rhetoric in the Law. — Yale Univ. Press, 1996. — С. 211–224.
  7. ↑ Balkin, 2013.
  8. ↑ Balkin, 2017.
  9. ↑ Balkin, 2017, p. 152.
  10. ↑ Balkin, 2020, p. 48.
  11. ↑ Balkin, 2017, p. 147.
  12. ↑ Balkin, 2017, p. 160.
  13. ↑ Levinson, Balkin.
  14. ↑ Levinson, Balkin, pp. 721-729.
  15. ↑ Levinson, Balkin, pp. 729-738.
  16. ↑ Levinson, Balkin, pp. 738-746.
  17. ↑ Levinson, Balkin, p. 714.
  18. ↑ 18,0 18,1 Balkin, 2020.
  19. ↑ Balkin, Jack M. Cultural Democracy and the First Amendment // Nw. L. Rev.. — 2016. — том 110. — № 5.
  20. ↑ Balkin, Jack M. The Future of Free Expression in a Digital Age // Pepperdine L. Rev.. — 2009. — том 36. — № 2.
  21. ↑ Balkin, Jack M. Old School/New School Speech Regulation // Harv. L. Rev.. — 2014. — том 127. — № 8.
  22. ↑ Balkin, Jack M. Free Speech in the Algorithmic Society // U.C. Davis L. Rev.. — 2018. — том 51. — № 3.
  23. ↑ Balkin, 2008.
  24. ↑ Balkin, 2008, pp. 3-4.
  25. ↑ Krugman, Paul. Government Tilting Towards 'Authoritarian Surveillance' State, ABC News (9 июня 2013 года).
  26. ↑ Balkin, 2008, p. 24.
  27. ↑ Balkin, Jack Information Fiduciaries in the Digital Age. Balkinization (2014-03-05). Проверено 24 июня 2026.

Литература[править]

  • Balkin J. M. Memory and Authority: The Uses of History in Constitutional Interpretation. — New Haven: Yale University Press, 2024. — ISBN 978-0300272222.
  • Balkin J. M. The cycles of constitutional time. — New York: Oxford University Press, 2020. — ISBN 978-0-19-753101-3.
  • Levinson Sanford, Balkin J. M. Democracy and dysfunction. — Chicago: The University of Chicago Press, 2019. — ISBN 978-0-226-61199-0.
  • Balkin J. M. Living originalism. — Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2011. — ISBN 978-0-674-06178-1.
  • Balkin J. M. Constitutional redemption: political faith in an unjust world. — Cambridge, MA: Harvard University Press, 2011. — ISBN 978-0-674-05874-3.
  • Balkin J. M. The laws of change: I ching and the philosophy of life. — 1st. — New York: Schocken Books, 2002. — ISBN 978-0-8052-4199-0.
  • Balkin Jack M. Cultural software: a theory of ideology. — New Haven, CT: Yale Univ. Press, 1998. — ISBN 978-0-300-08450-4.
  • Processes of Constitutional Decisionmaking. — 9th. — Aspen Publications, 2026. — ISBN 979-8899649585.
  • What Roe v. Wade Should Have Said (Revised Edition). — NYU Press, 2023. — ISBN 978-1479823109.
  • What Obergefell v. Hodges Should Have Said. — Yale University Press, 2020. — ISBN 978-0300221558.
  • The Constitution in 2020. — Oxford University Press, 2009. — ISBN 978-0-19-538796-4.
  • Cybercrime: Digital Cops in a Networked Environment. — NYU Press, 2007. — ISBN 978-0-8147-9983-3.
  • The State of Play: Law, Games, and Virtual Worlds. — NYU Press, 2006. — ISBN 0-8147-9972-8.
  • What Brown v. Board of Education Should Have Said. — NYU Press, 2001. — ISBN 0-8147-9890-X.
  • Legal Canons. — NYU Press, 2000. — ISBN 0-8147-9857-8.
  • Balkin Jack M. Constitutional Crisis and Constitutional Rot // Maryland L. Rev.. — 2017. — том 77. — С. 147–160.
  • Balkin Jack M., Levinson Sanford The dangerous Thirteenth Amendment // Columbia Law Review. — 2012. — том 112. — № 7. — С. 1459–1499.
  • Balkin Jack M. The Constitution in the National Surveillance State // Minnesota Law Review. — 2008. — том 93. — С. 1–25.

Ссылки[править]

Рувики

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Рувики» («ruwiki.ru») под названием «Балкин, Джек», расположенная по адресу:

—https://ru.ruwiki.ru/wiki/Балкин,_Джек

Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC-BY-SA 4.0 и более поздних версий.

Всем участникам Рувики предлагается прочитать материал «Почему Циклопедия?».

Источник — http://cyclowiki.org/w/index.php?title=Балкин,_Джек&oldid=2681967