Николай Иванович Штиглиц
Николай Иванович Штиглиц
- Дата рождения
- 1772
- Дата смерти
- 1820
- Место смерти
- Санкт-Петербург
Николай Иванович[1] Штиглиц (Николаус Штиглиц) — российский предприниматель[2][3].
Был директором Комиссии погашения долгов, пожертвовал на устройство Ришельевского лицея 100 тысяч рублей.
Биография[править]
Родился в 1772 году в Арользене.
Николай Штиглиц стал херсонским купцом и имел контору в Одессе.
Вместе с Абрамом Перетцом с 1799 году Штиглиц вел соляную добычу и выполнял другие крупные казенные подряды.
В 1801 году получил чин коллежского асессора «за бытие им при торгах в винном откупе».
В 1801 году Н. Штиглиц и А. Перетц получили разрешение снабжать Белорусскую, Минскую, Литовскую, Подольскую и Волынскую губернии крымской солью по установленному тарифу из находившихся у них на откупе озер. Однако с приходом нового царя из-за возражений в Сенате Г. Державина и генерал-прокурора А. Беклешова это предприятие было приостановлено. Сенат признал контракты с Перетцем и Штиглицем невыгодными для казны, а откуп — монополией, вредной для государства. Кроме того, чтобы сделать соль более доступной, Сенат закрепил крымские соляные озера в казенном управлении.
Г. Державин, который сыграл не последнюю роль в этом решении, относился к Штиглицу и Перетцу крайне негативно. В письме к Д. Мертваго в 1803 году он требовал кардинальных изменений в организации соляной торговли, ссылаясь на то, что Перетц и Штиглиц «сделали такие положения, из которых они, заведя большие запасы по городам соли и имев на вывоз оной фуры и волов готовые, извлекут свои выгоды, содержав почти монополию в одних своих руках сего промысла».
Кроме того, Державин в своих «Записках» упоминал о том, что князь Г. Потемкин, желая привлечь князя Вяземскомого, разрешил ему продать Штиглицу часть земель бывшей Запорожской Сечи, на которых числилось 2000 крепостных, хотя законность такой сделки была сомнительна, так как по указам от 1784, 1801 и 1813 годов «евреи деревнями и помещичьими крестьянами ни под каким названием и наименованием отнюдь не владели, и не распоряжались». Вероятно, не последнюю роль в этой операции сыграло и то, что компаньон Н. Штиглица А. Перетц через своего тестя фон-Цейтлина находился в хороших отношениях с Г. Потемкиным.
В 1802 году купил у княгини Вяземской ее большое южное имение с более чем 2 тысяч крепостных, с залежами каменного угля. Но купчая крепость, совершенная Петербургской гражданской палатой, не была утверждена местной екатеринославской администрацией, так как в ту пору купцам и пожалованным в чин не дозволялось покупать населенные земли, а креме того, нехристианам запрещалось владеть христианами.
Исследовательница Мариам Гамбурд пишет:
«Сечь переименованная селом Покровским подарена бывшему тогда генерал-прокурору князю Александру Алексеевичу Вяземскому при 200,000 десятин земли. Впоследствии времени сии 200,000 десятин заселены 3,000 душами и наследниками князя Вяземского проданы жиду Штиглицу, соделавшемуся коллежским ассесором, нажившим необъятную сумму денег от содержания им на откупу соляных озер в Тавриде. Таким образом Штиглиц соделался первым в краю помещиком. Такова Россия для бродяг: кто бы смел подумать в прежние времена сказать запорожцам, что их милая Сечь будет со временем принадлежать жиду!..»
Пассаж из доклада «Примечание Александра Пишчевича на Новороссийский край», датированного 1806 годом, появился на экране моего компьютера, когда я собирала материал для повести о запорожских казаках и краденных в украинских местечках еврейских девушках. По деловой хватке я тотчас распознала одного из «наших» Штиглицев[4].
В 1811 году вместе с известным банкиром А. Я. Перетцем взял подряд на снабжение армии.
В 1811 году Штиглиц просил разрешения ввозить колониальные товары в Россию через "новоприсоединенную" Финляндию.
Во время войны с Наполеоном занимался поставкой продовольствия для русской армии.
За выполнение огромного провиантского подряда для армии в 1812 году, по окончании войны Николай Штиглиц был удостоен дворянского звания, а его брат Людвиг за «пожертвования во время войны» — бронзовой медали на анненской ленте.
В 1816 году, когда сын уже покойного поэта В. Капниста не смог выполнить обязательство отца по поставке казне водки и ему угрожала продажа имения с торгов, Державин предлагал немедленно обратиться за помощью и «уломать как-нибудь Штиглица, чтоб он извернулся поставкою вина». «Не попросите ли вы дядю вашего Николая Васильевича, не взойдет ли он в какие переговоры с откупщиком Штиглицем, чтобы он купил вино и поставил в казну, отсрочив вам по особому обязательству батюшки вашего сумму, которая причитается?» — писал С. Капнисту Г. Державин.
Не имея детей, в 1815 году Николай Штиглиц через дюка Ришелье ходатайствовал перед Александром I о даровании своим братьям полного дворянства или хотя бы права наследовать после его смерти имение в Новороссийском крае. Основанием для просьбы служило пожертвование Штиглицем 100 тыс. руб. на учреждение в Одессе Ришельевского лицея. Ходатайство, переданное на усмотрение членов Кабинета министров, было отклонено. По мнению большинства министров, "российское дворянство не может быть никакими пожертвованиями куплено", но "устроенное имение г. Штиглиц может быть оставлено в потомство братьям его" при условии, что "владение их должно быть не на праве вотчинном, которое принадлежит одному российскому дворянству".
В 1817 году был назначен председателем Государственной комиссии погашения долгов, где прослужил недолго, но успешно, заслужив похвальный отзыв министра финансов Егора Канкрина (Канкрин в докладе царю, его "усердие и труды... способствовали к успешному ходу первых наших займов и ускорили достижение цели правительства в одной из важнейших финансовых операций").
В 1818 году получил чин надворного советника, а в 1819 году был награжден орденом Владимира" 4-й степени.
Умер в 1820 году.
Все его состояние, завещанное племянникам, включая имение в Новороссийском крае, насчитывавшее до "100 тысяч дес. земли с населенными на оных до 2000 душ крестьянами", заводами овец испанской породы, рогатого скота и лошадей, перешло к его брату Людвигу Штиглицу до совершеннолетия его детей.