Георгий Гапон

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Георгий Аполлонович Гапон

Father Georgiy Gapon.jpg



Дата рождения 17 февраля 1870 года
Место рождения село Белики,
Полтавская губерния,
Российская империя
Дата смерти 10 апреля 1906 года
Место смерти Озерки, Санкт-Петербург
Санкт-Петербургская губерния,
Российская империя
Гражданство Российская империя Российская империя


Основные идеи тред-юнионизм, синдикализм[1]
Род деятельности Рабочий лидер


Образование Санкт-Петербургская духовная академия





Автограф


Загадочные документы Георгия Гапона. Программа «Искатели» [44:02]
Поп Гапон: жизнь после смерти / Дилетанты // 06.05.22 (Алексей Кулегин, петербургский историк, кандидат исторических наук, и ведущий Виталий Дымарский) [53:56]

Георгий Гапон (1871—1906 г.г.) — священник Русской Православной церкви, политический и общественный деятель времен первой русской революции.

Краткий биографический очерк[править]

Родился в селе Беляки Кобелекского уезда Полтавской губернии в 1871 г. Отец будущего священника-революционера был волостным писарем, мать — простой крестьянкой. По окончании начальной школы мальчик был отправлена Полтавское духовное училище, где на него мог оказывать влияние преподаватель-«толстовец» Трегубов. В 15 лет Георгий поступил в духовную семинарию в Полтаве. Не его юношеский максимализм побуждал ere «начинать и бросать» в духе Толстого: он те бросал учебу, то требовал хорошей отметки, угрожая, по некоторым данным, самоубийством.(см.1, с. 8-10) Это закончилось тем, что из-за плохой аттестации 22-детний Георгий не мог поступить в Духовную академию, и вынужден был работать земским статистом.

Спустя некоторое время Гапон женился и под влиянием жены, а также под протекцией полтавского епископа. Иллариона, устроился работать священником Кладбищенской Церкви. Будучи хорошим оратором, молодой священник нашел себя в выступлениях перед прихожанами. Однако в 1898 г, era жена умерла, оставив Гапону двоих детей. И эмоциональный характер священника снова взял над ним верх: в тот же год, заручившись протекцией Иллариона и одной полтавской помещицы, он обер-прокурора Синода Победоносцева и ряда других чиновников права сдавать вступительные экзамены в Петербургскую духовную академию. Наконец, энергичный священник поступил. И снова стал «начинать и бросать». Помимо учёбы у него была работа. Сначала в миссии для рабочих, затем в Церкви Скорбящей Божьей Матери, потом в Ольгинском приюте Синего Креста -— всякий раз выдвигал идеи об улучшений положения рабочих, суть которых. сводилась к созданию общества взаимопомощи рабочих, независимого от Церкви.

Летом 1902 г. Гапон бросил учебу и уехал с бывшей воспитанницей Ольгинского приюта к себе домой, но затем остыл и, с помощью митрополита Антония смог восстановиться в Академии. В это же время чиновник особых поручений при департаменте полиции Михайлов познакомил Гапона с Зубатовым.. (Офицер царской полиции Зубатов был создателем организации рабочих профсоюзного типа, проводившей экономические забастовки под руководством и защитой полиции.) Последний заинтересовался социально-экономическими проповедями Гапона среди рабочих. Но Зубатову так и не удалось вовлечь этого священника в свою организацию: Гапону хотелось создать рабочее общество, независимое от полиции. Он общался с Зубатовым и его последователями, но, в то же время, оставался в стороне и, согласно некоторым данным, готовился перехватить у него инициативу (по воспоминаниям самого Гапона его друзья рабочие убедили его сформировать из их числа комитет для тайного руководства зубатовской организацией) (см.2 с.59). В августе 1903 г. после событий в Одессе, дискредитировавших Зубатова и его движение, Гапон взял инициативу в свои руки. Сначала он организовал чайную, затем на ее основании рабочий клуб, а в сентябре-ноябре 1903 г. был разработан устав Собрания русских фабрично-заводских рабочих, и после регистрации у градоначальника и утверждения устава министром внутренних дел Собрание разрослось по всему Петербургу (но не за его пределами). В конце 1904 г. в эту культурно-просветительскую организацию стали проникать крамольные настроения: отчасти по причине роста организации, отчасти благодаря вступлению в ее ряды сформировавшихся революционеров из рабочих (см.1, c.61-62).Также влияние оказало и поражение страны в русско-японской войне. Кроме того, Гапон общался с членами союза Освобождения в ноябре 1904 г. и с социал-демократами накануне «кровавого воскресенья». Таким образом, и Собрание, и его лидер уже глубоко интересовались политикой.

После неудачной попытки восстановить четырех своих членов на работу на Путиловском заводе, Гапон и его Собрание организовали забастовку путиловцев. За несколько дней (с 3 по 7 января) стачка охватила весь промышленный Петербург. Тем временем Гапон и его окружение составили петицию от рабочих к царю, которая содержала социально-экономические требования, требование созыва Учредительного Собрания и политической амнистии. 9 января священник организовал шествие рабочих к этой петицией к Зимнему дворцу. После расстрела войсками шествия, уведенный с места трагедий эсером Рутенбергом, Гапон ушел в подполье и при помощи социал-демократов (а по другим данным эсеров) и Горького скрылся за границу.

За границей священник-революционер, приобретший имидж борца за свободу, написал свою автобиографию, вступал ненадолго в партии социал-демократов, а затем эсеров. На деньги финской партии активного сопротивления, добивавшейся выхода Финляндии из состава Российской империи, был снаряжен корабль оружием для русских революционеров, который сел на мель на подступах к России и был взорван своей командой. Гапон принимал участие в этом мероприятии. Утверждается, но не доказано, что Гапон был испорчен революционной славой и вел аморальный образ жизни за границей (см.3, c.146).

После амнистии, объявленной манифестом 17 октября 1905 г., Гапон вернулся в Петербург в декабре 1905 г. Он восстановил свою организацию, но то ли по причине своего разочарования в политике, то ли под влиянием своего нестабильного и эмоционального характера и свойственного ему авантюризма вскоре оказался под контролем вице-директора департамента полиции Рачковского. Рачковскому было нужно, чтобы друг Гапона эсер Рутенберг стал полицейским информатором; взамен Рачковский обещал большие деньги бывшему священнику. Рутенберг, с которым Гапон связался в Москве в начале 1906 г., скоро понял, что от него ожидается, и заманил Гапона в ловушку. В дачном домике под Петербургом Рутенберг устроил беседу с Гапоном, в которой тот откровенно говорил о сотрудничестве с полицией за деньги, и слышавшие это рабочие, спрятанные в соседней комнате, убили своего развенчанного кумира. Это произошло 10 апреля 1906 г.


Гапон и Православная церковь[править]

А каково было отношение Православной Церкви к общественной деятельности подобного рода одного из своих священников? Почему руководство РПЦ позволило Гапону создать организацию, которая, в конце концов, оказалась в водовороте политической борьбы?

Надо сказать, что и Синод и митрополит отлично понимали, что прихожане РПЦ в целом не проводили различия между личной инициативой священника и деятельностью, на которую его уполномочила Церковь. И Синоду, и митрополиту было ясно, что Собрание Гапона может стать объектом влияния революционных партий, а это — риск скомпрометировать РПЦ или в глазах народа, или в глазах правительства.

Тем не менее, РПЦ закрывала глаза на деятельность Гапона. Это было связано с ее положением в Российской империи. Церковь была не независимой религиозней организацией, а частью государственного аппарата. Если бы РПЦ лишила Гапона сана, как только он взялся за создание своей организации рабочих, это вызвало бы недоумение народа и недовольство светской власти. Последней Гапон был нужен как более надежный противовес революционным агитаторам, чем полицейский полковник Зубатов.

Когда разворачивались события январской стачки и подготовки шествия к царю с петицией, митрополит хотел вызвать Гапона к себе для объяснений, но тот не пошел (см.2, c.87). И вообще, тогда уже ни светские, ни религиозные власти ничего не могли изменить.

По приказу Гапона (а по другой версии — по предложению рабочих) демонстранты взяли атрибуты для крестного хода в одной из церквей (см.2, c.95). Им пришлось брать принадлежности силой, вероятно из-за нежелания служителей той церкви вмешиваться в политическую борьбу и быть наказанными за это. Шествие приняло вид крестного хода не для того, чтобы произвести впечатление или усыпить бдительность военных и полиции и напасть на царя. Хоругви, иконы и портреты царя показывали преданность участников шествия монарху. Демонстранты желали усовершенствовать существующий строй в России, а не свергнуть монархию. (Подобно как Перестройка в СССР и «социализм с человеческим лицом» в Чехословакии начинались с целью усовершенствовать существующий строй для ускорения темпов строительства коммунизма)

Расстрел шествия вызвал общественный резонанс. В глазах народа это было не только убийство безоружных людей, но и религиозное кощунство. (Кстати, такие атеисты как социал-демократы использовали тот факт, что правительство «не останавливается перед поруганием икон» в агитации народа к вооруженному восстанию (см. 6)). Хотя РПЦ оставалась оплотом самодержавия все это время, среди петербургских рабочих могла иметь место «персонификация православия». РПЦ у них, возможно, ассоциировалась с Гапоном, и, поэтому на первых порах могли иметь место настроения типа борьбы за веру против царя. Но в целом революция 1905—1907 гг. прошла под политическими, а не религиозными лозунгами.

Можно сказать, что РПЦ породила гапоновское движение в том смысле, что Церковь начала ХХ века, будучи частью государства, не могла объединить верующих вокруг определенной идеологической концепции. Устойчивость ее положения в обществе была связана больше с силой традиций, чем с личными убеждениями прихожан. Анализируя положение РПЦ в начале ХХ века, религиовед С. И. Иваненко писал: «Русская Православная Церковь, имевшая долгие годы монополию на воспитание большей части Российской империи в религиозном духе, не смогла сформировать у народа иммунитет к идеологиям, основанным на политическом экстремизме» (см.7, с.73). Ссылаясь на «Историю русской культуры» П. Н. Милюкова, изданную в 1902 году, Иваненко делает вывод, что проблема коренилась в «обрядоверии», явлении при котором большинство православных придерживалось в большей мере обрядов и предписаний Церкви, чем нравственных и вероучительных аспектов самой сути христианства. (см.7, с.72-73)

Возможно поэтому Церковь не могла предотвратить или остановить не только шествие, организованное Гапоном, но также и еврейские погромы, которые совершались православными фундаменталистами. Поэтому она ничего не могла сделать, когда страну охватили революционные потрясения и православные стали по разные стороны баррикад.

Кстати, небезынтересен факт, что в рабочей петиции содержалось требование отделения Православной церкви от государства. Соглашаясь с этим пунктом, Г. А. Гапон, скорее всего, следовал духу требований своего времени, хотя он относился к той категории священников, которые не нуждались в государственной поддержке своего положения по причине своего личного авторитета.

После событий 9 января Г. А. Гапон был официально лишен сана, но не предан анафеме. Тем не менее, общественность продолжала рассматривать его как действующего, а не бывшего священнослужителя.

Платный агент полиции, революционер или провокатор?[править]

Все многочисленные трактовки этого вопроса сходятся в одном: Гапон не был ни платным осведомителем полиции, ни агентом революционных партий. Тем не менее, он имел связь, как с властями, так и с революционерами. Связь c властями выражалась в том, что он принимал протекций градоначальника и полиции, а в ходе событий декабря 1904 г.— января 1905 г. вел переговоры е властями от лица рабочих. Да и сама организация шествия с петицией к царю говорит о том, что Гапон до расстрела этой демонстрации выступал за сотрудничество и переговоры с властями, а не за свержение существовавшего строя.

А связь с политической оппозицией имела место лишь в ноябре 1904 г. и лишь в форме консультаций Гапона и его окружения с либералами и социалистами (см.2, c.73-74; 1, c.66). Когда либералы из Союза Освобождения склоняли его присоединиться к кампании петиций либеральной интеллигенции, Гапон решил составить рабочую петицию, тем самым подчеркивая независимость его организации от партии и движении (см.1, c.67-68).

Был ли Гапон марионеткой в руках рабочих или их вождем? Скорее всего, ни то, ни другое. Дело в том, что его авторитет среди рабочих был огромным, но его окружение — руководители отделений Собрания — составляли люди независимые и предприимчивые. Это были представители рабочей аристократии, некоторые из них — с партийным прошлым (см.1, c.38; 4, с.61). С самого начала их отношения с Гапоном были партнерскими: они были нужны Гапону, а Гапон был нужен им. В обстановке подъема политической активности Гапон как бы шел на уступки своим помощникам. Тем самым единство Собрания было сохранено, но произошел поворот этой организации на революционные рельсы, что также было в духе времени. Интересно, что один из большевиков в письме Ленину писал: «Теперь уже существует 11 отделов так называемого „Собрания русских фабричных рабочих“. Как и надо было ожидать, результаты этих собраний должны быть таковыми, какими они были и на юге» (см.5, c.221). Здесь этот неизвестный автор проводит историческую параллель с зубатовской рабочей организацией, члены которой в Одессе приняли участие в рабочих волнениях в 1903 г. Проницательный социал-демократ заметил, что большая организация рабочих может из лояльной властям превратиться в оппозиционную, как это уже было с организацией Зубатова.

К этому следует добавить, что Гапон не имел четких общественно-политических взглядов, зато был неплохим оратором. Все это позволяло ему лавировать между властями, политической оппозицией и рабочими. Он не только умел говорить то, что русский народ хотел услышать, но и делал это лучше многих других. В какой-то степени правомерна оценка, сделанная историком Ксенофонтовым, этого священника как авантюриста: он имел контакты и с революционерами и с властями, но при этом пытался остаться независимым. Авантюризм и красноречие Гапона помогли ему стать героем революции, но они же и погубили его в водовороте политической борьбы.

Цитаты[править]

Надо взять сырые факты во всей их сырости и чем они сырее, чем меньше замаскированы хвалительными или порицательными словами, тем больше мы имеем шансов уловить и понять живое явление, а не бесцветную фразу. Так поступает мыслящий историк.


Писарев Д. И. Мотивы русской драмы.

Когда меня спрашивают «Зачем Вы пишете о Гапоне?», я отвечаю «А что Вы знаете о нем?»


Ардамадский В. И. Перед штормом

См. также[править]

Источники[править]

  1. Рабочие. В защиту Гапона // Новая Русь. — СПб.: 1909. — № 8 (9 января). — С. 3.

Литература[править]

1. Ксенофонтов И. Н. Георгий Гапон: вымысел и правда. М., 1996

2. Гапон Г. А. История моей жизни. Ростов н/Д, 1990

3. Николаевский Б. Н. История одного предателя. М., 1991

4. Ардамадский В. И. Перед штормом (роман-хроника). М., 1989

5. Ленин В. И. Полное собрание сочинений, т. 9

6. К рабочим Моск. ком. Рос .Соц. Дем. Партии.//Хрестоматия по истории СССР. 1861—1917. М., 1990, с. 418

7. Иваненко С. И. О людях, никогда не расстающихся с Библией. М., 1999