Маурер, Орвал Хобарт
Маурер, Орвал Хобарт
Орвал Хобарт Маурер (англ. Orval Hobart Mowrer; [Нет даты!]) — американский психолог и профессор психологии. Известен исследованиями в области поведенческой терапии и созданием «Групп честности» (Integrity Groups). В 1954 году занимал пост президента Американской психологической ассоциации. Входит в число ста самых цитируемых психологов XX века.
Ранние годы и образование[править]
Маурер провёл ранние годы на семейной ферме недалеко от Юнионвилла. Его отец оставил фермерство и перевёз семью в город, когда Хобарт достиг школьного возраста. Смерть отца, когда Хобарту было 13 лет, радикально изменила его жизнь. Год спустя он перенёс первую из серии тяжёлых депрессий, которые повторялись на протяжении всей его жизни. Он успешно окончил среднюю школу и в 1925 году поступил в Миссурийский университет. Выбрав психологию в качестве карьеры, он стал лаборантом первого и единственного профессора психологии университета Макса Фридриха Мейера. Мейер получил докторскую степень по физике до эмиграции из Германии в 1890-х годах и был строгим бихевиористом. Маурер надеялся, что психология поможет ему понять себя и свои проблемы. Он быстро адаптировался к поведенческому подходу Мейера. Маурер начал студенческие годы как консервативный христианин. Позже он утратил веру, приняв прогрессивные и научные взгляды, распространённые в академической среде.
На последнем курсе в рамках проекта по социологии Маурер составил анкету для изучения сексуальных установок среди студентов. Она распространялась анонимно, и ответы также должны были возвращаться анонимно. Анкета сопровождалась письмом от несуществующего «Бюро кадровых исследований», которое начиналось так:
«Уважаемый студент университета!
В течение последних нескольких десятилетий становится всё более очевидным, что с традиционной системой брака в этой стране что-то серьёзно не так. К сожалению, весь этот вопрос настолько неразрывно связан с религиозными догмами, моральными чувствами и всевозможными ханжескими условностями, что чрезвычайно трудно с какой-либо степенью точности установить истинные причины этой ситуации».
Анкеты для мужчин и женщин немного различались по формулировкам. Каждая содержала 11 групп вопросов, касающихся мнения студента о незаконных сексуальных связях. Вопросы включали отношение к браку с человеком, имевшим сексуальные связи, реакцию на неверность в браке, наличие сексуальных игр в детстве или сексуальных связей во взрослом возрасте. Также спрашивалось об отношении к юридическому признанию «пробного брака» или «компанейского брака».
Некоторые студенты отправили анкеты своим родителям, которые пожаловались администрации. Два преподавателя знали об анкете и разрешили её распространение: профессор социологии Хармон О. ДеГрафф и профессор психологии Макс Фридрих Мейер. Ни один из них не читал сопроводительное письмо. В итоге оба потеряли работу, а Мейер больше никогда не занимал академических должностей. Американская ассоциация университетских профессоров осудила университет за нарушение академической свободы. Это стало первым подобным действием со стороны ассоциации.
Скандал мало повлиял на карьеру Маурера. Он покинул университет без степени в 1929 году (степень была присуждена несколько лет спустя) и поступил в Университет Джонса Хопкинса. Там он работал под руководством Найта Данлапа. Докторское исследование Маурера касалось пространственной ориентации, опосредованной зрением и вестибулярными рецепторами внутреннего уха, с использованием голубей в качестве объектов. Во время пребывания в Университете Джонса Хопкинса он впервые прошёл психоанализ в попытке разрешить очередной эпизод депрессии. После получения докторской степени в 1932 году он продолжил работу над пространственной ориентацией в качестве постдокторанта в Северо-Западном и Принстонском университетах.
Йель и Гарвард[править]
Академические должности были редкостью во время Великой депрессии. В 1934 году Маурер получил стипендию Стерлинга в Йельском университете для исследования теории научения. В то время в йельской психологии доминировал подход «стимул-реакция» Кларка Халла. Жена Маурера, Вилли Мэй (Молли), училась вместе с ним в Университете Джонса Хопкинса и оставалась там преподавателем в течение нескольких лет после его отъезда. Когда она переехала в Нью-Хейвен, пара работала воспитателями в интернате для младенцев и детей. Маурер использовал интернат как неформальную лабораторию поведенческих наук. Во время работы там они с женой разработали первый энурезный будильник.
В 1936 году Маурер был нанят преподавателем в Йельский институт человеческих отношений. Это был относительно новый проект, финансируемый Фондом Рокфеллера. Институт был создан для интеграции психологии, психоанализа и социальных наук. Одним из результатов уникального подхода института стало подробное исследование агрессии, проведённое социологом Джоном Доллардом совместно с психологами Маурером, Леонардом Дубом, Нилом Миллером и Робертом Сирсом. Каждый из пяти авторов имел подготовку в области психоанализа или прошёл индивидуальный психоанализ. При этом язык книги отражал объективный бихевиоризм того времени.
В конце 1930-х годов Маурер начал экспериментировать с использованием электрического тока в качестве обусловливающего агента. В то время большинство психологов соглашались с Уильямом Джеймсом в том, что страх (в данном контексте синоним тревоги) является инстинктивной реакцией. Маурер предположил, что страх — это условный рефлекс, и разработал способ вызывать страх в лаборатории. Щедрое финансирование института позволило ему впервые использовать людей в качестве испытуемых. Испытуемые подключались к регистраторам кожно-гальванической реакции и к электродам, которые могли подавать электрический ток. Затем они подвергались воздействию светового стимула, за которым иногда (случайным образом) следовал удар током. Маурер обнаружил два неожиданных явления. Наблюдалась значительная гальваническая реакция на первое предъявление светового стимула, до того как был нанесён удар током. Ожидание оказалось более аверсивным, чем сам удар, что не предсказывалось традиционной поведенческой теорией. Маурер также заметил, что после каждого удара током испытуемые испытывали заметное расслабление. Вместе с психологом Нилом Миллером Маурер дал своё имя аппарату «челночная камера Миллера-Маурера».
Используя животных в аналогичных экспериментах, он обнаружил, что можно создать цикл, в котором субъект становится всё более восприимчивым к обусловливанию. Он пришёл к выводу, что тревога в основе своей имеет предвосхищающую природу и в идеале служит для защиты организма от опасности. Из-за обстоятельств обусловливания степень страха часто непропорциональна источнику. Тревогу можно создать искусственно, а снятие тревоги можно использовать для обусловливания других форм поведения. Термин Маурера для состояния ожидания, вызванного тщательно рассчитанными аверсивными стимулами, — «подготовительная установка» (preparatory set). Это понятие стало основополагающим для его последующих идей как в теории научения, так и в клинической психологии.
В 1940 году Маурер стал доцентом в Гарвардской высшей педагогической школе. Там он начал сотрудничать с Генри Мюрреем и его группой в Гарвардской психологической клинике. Маурер, Мюррей, Толкотт Парсонс, Гордон Олпорт и другие образовали группу, которая в конечном итоге привела к созданию Гарвардского факультета социальных отношений. Это произошло отчасти в ответ на успех Йельского института человеческих отношений.
В это время вера Маурера во фрейдистскую теорию угасала. Его основная профессиональная преданность всегда принадлежала теории научения. При этом он продолжал считать, что невротические симптомы и депрессия лучше всего лечатся с помощью анализа. Его первый психоаналитик лечил его всего несколько месяцев. Когда депрессия вернулась, он прошёл второй, гораздо более длительный анализ и почувствовал значительное улучшение. Вскоре симптомы вернулись, что заставило его усомниться в предпосылках Фрейда. Несмотря на сомнения, во время пребывания в Гарварде он прошёл третий анализ, на этот раз у видного ученика Фрейда Ханса Закса.
Работа во время войны[править]
В 1944 году Маурер стал психологом в Управлении стратегических служб, разрабатывая методы оценки потенциальных агентов разведки. Опыт Маурера по лабораторному индуцированию психологического стресса, наряду с работой других психологов, использовался для создания среды, в которой новобранцы могли быть оценены на способность выдерживать стрессовые ситуации[1].
В рамках своей работы он участвовал в семинаре под руководством Гарри Стака Салливана. Теории Салливана о роли нарушений в межличностных отношениях со «значимыми другими» в этиологии психических расстройств оказали глубокое влияние на мышление Маурера. Вернувшись в Гарвард, Маурер начал консультировать студентов в дополнение к своим преподавательским обязанностям. Он использовал принципы, усвоенные от Салливана, расспрашивая их о межличностных отношениях и вступая в конфронтацию, когда чувствовал, что они нечестны.
Переезд в Иллинойс[править]
В 1948 году Хобарт Маурер принял должность исключительно исследователя в Иллинойсском университете и переехал в Урбану с Молли и их тремя маленькими детьми. С 1948 года по 1975 год он работал профессором психологии в университете. Маурер практиковал психотерапию в Шампейн-Урбане и в Государственной исследовательской больнице в Гейлсберге[2]. Он занимался двумя по сути независимыми направлениями работы: теорией научения и клинической психологией. Основные достижения Маурера в теории научения последовали за его работой с аверсивным обусловливанием или научением избеганию. Он сформулировал двухфакторную теорию научения, утверждая, что обусловливание (научение знакам) отличается от формирования привычки (научение решениям). Эта теория была первоначально описана в статье 1947 года. В 1950-х годах он модифицировал теорию, допустив только один тип научения, но два типа подкрепления.
Интерес Маурера к клинической психологии в 1950-х годах был в основном хобби, но со временем он затмил его работу как теоретика научения. Он отказался от психоанализа после 1944 года, отчасти из-за неспособности его собственных аналитиков вылечить его проблемы. Самое главное, Гарри Стак Салливан убедил его, что ключ к психическому здоровью лежит в здоровых, скрупулёзно честных человеческих отношениях, а не во внутрипсихических факторах. Маурер принял идеи Салливана близко к сердцу и признался жене в некоторых секретах, касающихся его подросткового сексуального поведения, а также в том, что у него был роман во время брака. Она была расстроена, но убеждена (как и Маурер), что эти секреты могли объяснить его приступы депрессии. Депрессивные симптомы действительно оставались в стадии ремиссии в течение восьми лет.
В 1953 году, на пике своей карьеры и накануне вступления в должность президента Американской психологической ассоциации, он перенёс самый тяжёлый психологический срыв в своей жизни. Он был госпитализирован на три с половиной месяца с депрессией, осложнённой симптомами, напоминающими психоз. Эффективных методов лечения было мало. Несколько лет спустя Маурер успешно прошёл лечение одним из первых трициклических антидепрессантов.
Религиозные взгляды[править]
Большую часть взрослой жизни Маурер не был связан с религией. Он признавал, что его теории о важности вины были похожи на традиционные религиозные идеи. При этом он пришёл к своим убеждениям светским путём, и религиозные концепции вины и греха поначалу его не интересовали. Фрейд, по мнению Маурера, совершил фатальную ошибку, приписав эмоциональный дистресс неуместному чувству вины. Маурер пришёл к выводу, что психические расстройства, включая даже шизофрению, были результатом реальной, а не воображаемой вины. Маурер не рассматривал это как религиозную проблему. Он был воспитан так, чтобы ассоциировать религию с «потусторонними» ценностями, с отношениями людей с Богом, а его собственное внимание было сосредоточено на отношениях людей друг с другом.
В 1955 году Маурер прочитал религиозный роман, который изменил его мышление. Его дочь читала книгу «Великолепная одержимость» Ллойда К. Дугласа и сказала отцу, что она может его заинтересовать. Маурер был впечатлён тезисом Дугласа, выраженным через вымышленного персонажа, о том, что Библия является превосходным руководством по человеческим отношениям. Центральная тема романа — секрет, который разделяет небольшая группа людей, добившихся большого духовного и материального успеха. Он основан на предложении Иисуса «творить милостыню втайне», никому не рассказывая. В книге добрые дела, совершаемые втайне, наделяют персонажей почти магической силой. Маурер перевернул эту концепцию, чтобы сделать акцент на патологическом потенциале проступков, когда они хранятся в секрете. Он резюмировал это фразой: «Вы — это ваши секреты», иногда перефразируемой как «Вы больны настолько, насколько больны ваши секреты».
Прочитав другие художественные и документальные произведения Ллойда Дугласа, который оставил конгрегационалистское служение, чтобы посвятить себя писательству, Маурер стал членом Пресвитерианской церкви. Вскоре он был разочарован. Он осуждал психоанализ за мягкость по отношению ко греху, а теперь обнаружил, что в церкви доминируют аналогичные снисходительные установки. Маурер возражал не только против модернистских влияний в церквях, но и против некоторых традиционных убеждений, таких как доктрина оправдания верой. Он задался целью вернуть церквям осознание личного греха и вины, которое, по его мнению, они утратили. Ему удалось получить финансирование от Lilly Endowment для стипендии в области морали и психического здоровья. Программа привлекла студентов из семинарий и богословских школ (среди прочих, Джея Э. Адамса) в Шампейн-Урбану, где они изучали методы консультирования и групповой работы Маурера.
Терапия честности[править]
После положительного опыта Маурера в результате его признаний жене в 1945 году, он начал консультировать студентов, используя несколько простых предпосылок. Он считал, что невротичные люди часто в чём-то обманывают небезразличных им людей; что они страдают от угрызений совести, но сопротивляются или вытесняют её побуждения; и что это вызывает их симптомы. Когда Маурер консультировал кого-то, кого нельзя было побудить признаться в чём-то значимом, он «моделировал» признание для них, раскрывая что-то из своей собственной жизни. Групповая терапия входила в моду. Хотя в большинстве групп доминировали те же психотерапевтические идеи, которые отверг Маурер, он видел надежду в использовании групп таким образом, чтобы увеличить возможности для признания и эмоционального вовлечения.
В статье 1972 года, подробно описывающей процедуры групп, Маурер охарактеризовал первичные интервью как «очень непохожие на интервью в социальной работе» и «больше похожие на те, что проводятся при приёме в Синанон или Daytop». Кандидата сначала успокаивали «откровениями», предлагаемыми интервьюерами. Затем члены комитета сосредотачивались на каком-то моменте, в котором человек казался уклончивым, непоследовательным или защищающимся. Если человек сразу же «раскалывался» к удовлетворению комитета, он вознаграждался словесным одобрением и принятием в группу. Если проявлялось какое-либо сопротивление, следовала дальнейшая конфронтация, а затем обсуждение комитетом в присутствии потенциального члена. По словам Маурера, редко кому отказывали категорически. Их могли попросить обратиться за помощью в другое место (к «психиатру по нашему выбору») и вернуться, когда они смогут быть честными в понимании группы.
Встречи длились не менее трёх часов. Никто не мог уйти до истечения трёх часов. Любой, кто уходил во время «прогона» (то есть будучи объектом групповой конфронтации), навсегда исключался из группы. Допускались любые выражения, включая ненормативную лексику и крик, но не физическое насилие или угроза его применения. Чувства должны были выражаться на «инстинктивном» уровне, и словесная агрессия была обычным явлением. Объятия и физические выражения привязанности также были распространены. Все значимые детали повседневной жизни членов должны были обсуждаться с группой. Участники заключали контракты, в которых подробно описывались шаги, которые они предпримут для достижения честности и возмещения ущерба. Эти соглашения записывались в «книгу обязательств», и участник должен был отвечать перед группой за любое невыполнение обязательств.
Маурер отказался от термина «Терапия честности» в пользу «Групп честности» (Integrity Groups). Он сделал это, чтобы избежать впечатления, что можно перерасти потребность в посещении группы. Он считал членство в «Группе честности» обязательством на всю жизнь (участников переводили из одной группы в другую, чтобы избежать фиксированных отношений). Критика концепции «Групп честности» была сосредоточена на негативном отношении Маурера к человеческой природе и сомнительной ценности наделения группы высшей властью над своей жизнью.
Когда было высказано предположение, что его методы напоминают промывание мозгов, Маурер повторил ответ Чарльза Дедериха из Синанона (как цитирует Яблонски) на аналогичный вопрос: «Да, верно, мы действительно занимаемся изрядной долей „промывания мозгов“. У большинства людей, которые приходят сюда, очень грязные мозги, и мы пытаемся их немного почистить!» Юджин Мэй отметил в связи с этим замечанием, что люди, поступающие в Синанон, обычно имели серьёзные проблемы с наркотиками и были отчуждены от семьи и общества. При этом большинство участников общественных и университетских групп Маурера вели вполне нормальную жизнь.
Поздние годы[править]
Популярность «Групп честности» упала в 1970-х годах. Методы Маурера оставили значительное наследие в области реабилитации алкоголиков и наркоманов, но общественные группы не сохранились. Маурер осознавал иронию этого. Оппозиция профессионализму в терапии была руководящим принципом как для Молли, так и для Хобарта Маурера. В течение многих лет они сопротивлялись искушению спонсировать формальное обучение лидерству в группах. Однако времена менялись, и казалось, что единственное будущее, доступное для подхода Маурера, находилось в руках оплачиваемых профессионалов. Он продолжал оказывать некоторое непрофессиональное влияние через статьи в журнале Grapevine, которые он писал для организации «Анонимные алкоголики», которой он очень восхищался. Маурер также сыграл важную роль в создании групп GROW в США.
Хобарт Маурер был сторонником идеи о том, что психические заболевания имеют существенную биологическую и генетическую основу. Он придерживался этого убеждения, несмотря на свою столь же сильную веру в важность «патогенного секрета». Маурер признавал важность биологических факторов в то время, когда многие этого не делали, и в этом отношении опередил своё время. Он рассматривал свой собственный недуг в некотором смысле как «дар», движущую силу своих новаторских идей, но также и как величайшее несчастье своей жизни.
Маурер надеялся оставаться профессионально активным на пенсии, но обстоятельства заставили его сбавить темп вскоре после выхода на пенсию в 1975 году. Молли серьёзно заболела, и у него самого появились проблемы со здоровьем. Смерть Молли в 1979 году стала большой потерей, а также оставила его с небольшим количеством обязанностей. Он смирился с тем, что его периодические депрессии никогда не будут полностью излечены, и давно придерживался мнения, что самоубийство является разумным выбором в некоторых обстоятельствах. Он покончил жизнь самоубийством в 1982 году в возрасте 75 лет.
Примечания[править]
- ↑ Office of Strategic Services Assessment Program. Проверено 27 июля 2026.
- ↑ Galesburg State Research Hospital - Asylum Projects. Проверено 27 июля 2026.
 | Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Рувики» («ruwiki.ru») под названием «Маурер, Орвал Хобарт», расположенная по адресу:
Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC-BY-SA 4.0 и более поздних версий. Всем участникам Рувики предлагается прочитать материал «Почему Циклопедия?». |
|---|