Русская администрация на территории Великого княжества Литовского (1655—1667)

Материал из Циклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску
Файл:Rzeczpospolita Potop.png
Тёмно-зелёным — земли, состоявшие под русским и казацким контролем на момент подписания Виленского перемирия.

Русская оккупация Великого княжества Литовского 1655—1667 (бел. Руская акупацыя Вялікага княства Літоўскага (1655—1667), лит. Rusų okupacijos Lietuvos Didžiosios Kunigaikštystės (1655—1667), польск. Rosyjska okupacja Wielkiego Księstwa Litewskiego (1655—1667)) — период оккупации территории Великого княжества Литовского войсками Русского царства в период русско-польской войны (1654—1667). На захваченных территориях Великого княжества Литовского русское правительство проводило ярко выраженную классовую политику, направленную на поддержку шляхты (землевладельцев)[1]. К событиям этого периода, унесшим множество людских жизней, можно отнести эпидемию чумы[2][3] и массовый голод 1656—1657 годов[4].

Предыстория[править]

 → Русско-польская война (1654—1667)

Файл:Alexis I of Russia (1670-1680s, GIM).jpg
Русский царь Алексей Михайлович

Начиная русско-польскую войну 1654—1667 годов, русское правительство ставило своей целью разрешить давно стоявшую перед ним задачу — включение всех русских земель в состав Русского царства и восстановление Древнерусского государства в его прежних границах[5].

Файл:Anonymous John II Casimir in a chainmail.png
Король Речи Посполитой Ян II Казимир
Рубль Алексея Михайловича (1654)

Русско-польская война 1654—1667 годов началась неудачно для Речи Посполитой. В 1654 году войска Русского царства захватили ряд территорий на востоке Великого княжества Литовского (составной части Речи Посполитой). Особенно важной победой было взятие Смоленска 23 сентября 1654 года. Армия Великого княжества Литовского под командованием великого гетмана литовского Я. Радзивилла была окончательно разбита под Шепелявичами. Контратака зимой 1654/1655 годов была отбита русскими войсками. Далее русский царь Алексей Михайлович повел свои войска в наступление, в результате которого была захвачена большая часть территории Великого княжества Литовского, включая столицу Вильно[6]. В царский титул было внесено дополнение: «великий князь Литовский, Белыя России, Волынский и Подольский»[7].

В 1655—1656 годах на присоединенных к Русскому царству землях Великого княжества Литовского была установлена постоянная русская администрация[8].

В конце 1656 года для управления захваченной территорией ВКЛ был создан особый Приказ Великого княжества Литовского во главе с боярином С. Л. Стрешневым. Русское правительство предпочитало не дробить присоединенные земли в административном отношении[8].

Новая власть стала устанавливать свой режим на оккупированных территориях, который оказал влияние на положение всех сословий, существовавших в Великом княжестве Литовском в тот период. В начале войны между Русским царством и Речью Посполитой 1654—1667 годов, 11 мая 1654 года, русское правительство обратилось с воззванием к православному населению Речи Посполитой. В нём оно обещало сохранить сословные привилегии за шляхтой и духовенством, а за мещанством — ряд льгот. Крестьянам не обещалось вообще ничего[9].

Деньги[править]

На оккупированной территории русская власть сохранила старые деньги. Правда, в некоторых городах (к примеру, в Друе) было разрешено торговать ими только в пределах города. Во многих челобитных грамотах местные мещане просили разрешить им не принимать русские медные деньги[10]. Своими деньгами царские власти расплачивались со шляхтой, покупая у неё продовольствие. Это вызывало недовольство шляхтичей, так как московские деньги сильно упали в цене[11].

Положение шляхты[править]

Переход шляхты на сторону русского царя[править]

На захваченных Русским царством территориях Великого княжества Литовского никто не мог владеть землей без подтверждений прежних прав и привилегий русским царем[12].

Если владения короля, магнатов, католического духовенства всегда отписывались на царя (часть из них выставлялась на раздачу), то в отношении владений шляхты проводилась иная политика. Царское правительство многократно обещало шляхте, которая перейдет на сторону царя, сохранить все прежние земельные наделы и сословные привилегии, а также пожаловать новые. Это способствовало тому, что шляхтичи стали переходить на сторону царя, когда их имения попадали на территорию, захваченную русскими войсками. Многие шляхтичи-католики переходили в православие, желая сохранить свое имущество[12].

Более того, если верить смолянину Г. Петрову, который в конце июля 1655 года бежал из русского плена, то можно говорить об том, что возникла угроза перехода на русскую сторону некоторых крупных магнатов. По словам Петрова, магнаты Великого княжества Литовского, включая Радзивилла, Сапегу, Глебовича, распространяли слухи об том, что они готовы служить русскому царю, если он сохранит их владения. Многие магнаты поддерживали непосредственные контакты с представителями русских верхов[12].

Файл:Rembrandt. A Polish Nobleman. 1637.PNG
Рембрандт. Польский шляхтич, 1637 год

Некоторые шляхтичи предпочитали вести двойную игру. Так, к примеру, в западных поветах Великого княжества Литовского известны случаи, когда шляхтичи присягали русскому царю, получали от него маетность, которой активно пользовались, но служить продолжали королю Яну II Казимиру[12].

Практика русско-польской войны 1654—1667 годов показала, что часто шляхта переходила на ту сторону, которая одерживала верх[13].

Были случаи, когда шляхта выдвигала условия перехода на сторону русского царя. Так, к примеру, сделала шляхта Лидского, Гродненского, Волковысского поветов во главе с полковником Я. Кунцевичем, а также шляхта Ошмянского повета во главе с ошмянским старостой А. Саковичем. Среди условий, которые русская сторона согласилась выполнить, было:[14]

Со стороны шляхтичей-сторонников Кунцевича:

  • сохранение всех шляхетских вольностей;
  • сохранение всех прежних учреждений, юридических сделок;
  • сохранение должностей и званий тех лиц, «которые ныне суть в державе»;

Со стороны шляхтичей-сторонников Саковича:

  • сохранение прежнего судопроизводства и всех категорий судов;
  • сохранение на судебных должностях прежних лиц;
  • разрешение созывать сеймы. Однако это условие было выполнено при условии, что сеймы будут созываться только с ведома царского величества.
  • допущение 4 сенаторов ВКЛ в боярскую думу;

Однако положительное решение правительством этого вопроса распространялось только на территорию «по Березину». Также были условия, которые русское правительство не собиралось выполнять, среди них было:[14]

Со стороны шляхтичей-сторонников Кунцевича:

  • освобождение всех шляхтичей;
  • разрешение шляхтичам, служащим в армии Речи Посполитой, вернуться в свои имения;
  • разрешение свободного перемещения на земли Королевства Польского и свободной торговли маетностями с его землевладельцами;

Со стороны шляхтичей-сторонников Саковича:

  • возвращение в состав Великого Княжества Литовского ряда украинских и прибалтийских земель;

Также обе шляхетские группировки требовали поддержки и защиты от шведов[14].

Положение шляхты[править]

На захваченных территориях Великого княжества Литовского русская администрация проводила ярко выраженную классовую политику, направленную на поддержку шляхты, желая добиться её поддержки[1].

Файл:Szlachcic polski.jpg
Норблен де ла Гурден, Жан Пьер, Польский шляхтич

Шляхтичам, которые перешли на сторону Русского царства, усердно несли службу, царские власти сохраняли имения при наличии документов на них[12]. Подтверждение на право владения земельной собственность могло давать только царское правительство[12].

Новые владения царские власти давали в основном православным церквям и монастырям и лишь в некоторых случаях отдельным шляхтичам, последним обычно доставались так называемые изменничьи маетности (маетности шляхты, служащей в армии Речи Посполитой)[15].

Если маетности шляхтичей, которые перешли на сторону русского царя, были разорены, то им выдавались грамоты на предоставление приставства (дающееся на короткий срок право собирать с определённых селений продовольствие и денежные средства на прокормление)[16].

На Смоленщине царские власти отдавали русским служилым людям те земли, которыми владели их родственники до вхождения Смоленска в состав Речи Посполитой в конце 17 века. Раздавать своим служилым людям поместья, которые никогда не принадлежали их родственникам, на оккупированных территориях Великого княжества Литовского русское правительство начало в 1659 году[17].

Тех представителей шляхетского сословия, которые выступали против русского правительства, ссылали целыми семьями в отдаленные районы Русского царства (Казань, Ярославль, Астрахань и т. д.). В связи с этими мерами, в ряде поветов (например, в Виленском, Оршанском, Новогрудском) наблюдалось резкое уменьшение общей численности шляхты. В отношении колебавшейся или подозреваемой в измене шляхты принимались строжайшие репрессивные меры, вплоть до смертной казни[18].

Если говорить об обязанностях шляхты, перешедшей на стороны русского царя, то нужно сказать, что данные шляхтичи были опорой царских властей на территориях, где русские гарнизоны были малочисленны или отсутствовали, также шляхта была обязана бороться с восставшими крестьянами. Среди районов, в которых действовали отряды шляхетского ополчения, были территории с одной и другой стороны Вильно (столицы Великого княжества Литовского). Были случаи, когда шляхта участвовала в походах русских войск[19].

Летом 1656 года на оккупированных территориях Великого княжества Литовского начался голод, от которого пострадала и шляхта. В частности, в наказе шляхты Новогрудского воеводства, составленного в первой половине 1657 года, говорится, что шляхта умирает от голода и крестьянских бунтов[20]. Голод способствовал тому, что в 1656 году на захваченных территориях Великого княжества Литовского наблюдался рост крестьянского движения. Желая подавить его, русская администрация решила заручиться поддержкой шляхты, начав раздавать ей земельные наделы[21]. Возвращаясь в свои и вновь пожалованные имения, шляхтичи, а также полковники и казаки, начинали грабить и облагать непомерными налогами крестьян. Крестьяне ответили бегством от своих хозяев. К примеру, крестьяне Себежского воеводства и Полоцкого уезда в большом количестве убегали от своих хозяев в 1656 году. Испугавшись, что такая обстановка способствует ещё большему подъёму крестьянского движения, русская администрация передала своим воеводам обязанность судить шляхетских крестьян, проживающих на территории восточнее реки Березины. Однако на землях, находящихся западнее Березины, своих крестьян судили шляхтичи, причем им было разрешено выносить приговоры на свое усмотрение, не опираясь на законодательство. Неоднократно шляхтичи выказывали свое недовольство тем, что на территориях, расположенных восточнее Березины, шляхетских крестьян судят русские воеводы. Русская администрация пыталась смягчить обстановку обещаниями. Так, в царской грамоте 1657 года шляхте Полоцкого воеводства говорилось, что на землях, находящихся восточнее Березины, шляхта получит возможность судить своих крестьян после окончания войны[12].

Файл:Kajetan Kosiński - Szlachcic z koniem.jpg
Кайетан Косински, Шляхтич с конем.

Шляхта настойчиво требовала новых земель. В частности, данные требования выдвигались на воеводских и поветовых сеймиках в 1657 году. Встречались в шляхетской среде те, кто требовал выдать им земли за пределами их поветов[12].

Русское правительство отказывалось выдавать земли шляхтичам, находившимся в армии Речи Посполитой; возвращать все прежние владения шляхтичам, перешедшим на сторону Русского царства, а также было отклонено требование об том, чтобы шляхтянки-католички «при монастырях и угодьях своих шляхетских пребывали»[12].

Стремясь не только сохранить старые имения, но и получить новые, многие шляхтичи ссылались на разорение своих имений ратными людьми. Стремясь пресечь обман по этому поводу, русские воеводы тщательно отслеживали все эти моменты, а царские власти требовали от шляхтичей подробного описания ситуации. Тем не менее, эти меры не всегда помогали. Многие шляхтичи, желая обогатится, насильно захватывали дворцовых крестьян, а в челобитных на имя царя скрывали имевшиеся у них маетности и добивались новых пожалований. Большое количество таких махинаций наблюдалось в Себежском уезде в 1656 году. Пресекая данные махинации, царские власти организовывали проверки количества крестьян в имениях. Те шляхтичи, которые утаивали у себя крестьян, не получали новых земельных наделов. Имения умерших родственников давались шляхтичам, которые не имели имений на захваченных территориях, либо имели совсем разоренные имения. Происходили махинации и со стороны низших сословий. Так, в Витебском и Полоцком поветах «множество народу холопьего и меского» назвались шляхтой и захватили имения[12].

В 1657 году на территории Великого княжества Литовского продолжалось бегство крестьян от землевладельцев. Шляхтичи требовали от русской администрации принять меры против этого. Так, к примеру, на воеводском сеймике 1657 года полоцкая шляхта потребовала от царских властей, чтобы порубежные русские воеводы поставили заставы и не давали крестьянам бежать на земли Русского царства и Гетманщины, а тех, кто сбежит туда, возвращать хозяевам. Царские власти поставили заставы. Однако добиться возврата беглых крестьян с Гетманщины не получалось из-за неуступчивости местных властей по этому вопросу. Выдавать беглецов с земель Русского царства царские власти не были заинтересованы, так как это противоречило интересам русских помещиков[22].

В определённых шляхетских кругах наблюдалось недовольство политикой царских властей на оккупированных территориях Великого княжества Литовского. Среди причин недовольства были: стеснение «золотой вольности», подчинение шляхты русской администрации и несение военной службы. Шляхта считала, что русское правительство дает ей слишком маленькие земельные наделы. Недовольство шляхтичей вызывало и то, что русская администрация раздавала мещанам шляхетские имения, находящиеся рядом с городами. Правда, после жалоб на это cо стороны полоцкой шляхты, шляхтичам, имения которых отдали мещанам, стала выдаваться равноценная компенсация[12].

Файл:Табір Запорожців.jpeg
Юзеф Брандт. «Обоз запорожцев». Около 1880 г.

В районы Могилева и Гомеля были введены отряды запорожских казаков Ивана Золотаренко. Казаки подчинялись своим начальникам, собирали продовольствие для армии, осуществляли административную власть. В этих районах крестьяне уходили от своих хозяев в казаки, что вызывало недовольство шляхты[23]. Царская грамота от 20 мая 1656 года разрешила казакам набирать в свои ряды крестьян из имений бывших шляхтичей. Данные крестьяне получали определённые земельные наделы[24]. Ну, а в Пулковском и Благовицком войтовствах, доход с которых шел казакам И. Нечая, казаки вообще ликвидировали шляхетские поместья[25]. Все это вызывало недовольство шляхты. Шляхтичи требовали возвращать им прежних крестьян, ушедших в казаки, в крепостное состояние. Однако добиться этого, как правило, не получалось. Единственное, что делало русское правительство, это запрещало записывать крестьян в казаки из их маетностей на будущее время[24]. Многие шляхтичи были недовольны тем, что царское правительство оказывает поддержку казакам. В частности, это стало причиной измены части солдат-шляхтичей из Белорусского казачьего полка К. Поклонского, который присоединился к войскам Радзивилла и Гонсевского, которые осаждали Могилев. Между шляхтой и казаками происходили конфликты, однако воеводы не всегда решались вмешиваться в такие конфликты. К примеру, так было в Себежском воеводстве в сентябре 1656 года[12]. Также были случаи нападения казаков на русские заставы с целью грабежа, расположенные в селах Мстиславского, Борисовского, Оршанского поветов[26].

26 марта 1656 года в Чигирин прибыло русское посольство во главе с думным дьяком Посольского приказа Л. Лопухиным и дьяком Т. Кузьминым. Послы передали запорожскому гетману Богдану Хмельницкому требования царского правительства об выводе из захваченных территорий Великого княжества Литовского запорожских казаков, аргументируя это тем, что основные цели военной компании уже достигнуты, а также тем, что на казаков поступают жалобы от шляхты и русских помещиков. Тем не менее, Хмельницкий согласился вывести лишь часть своих казаков. Для контроля этого процесса, а также для рассмотрения жалоб шляхты был послан киевский полковник А. Жданович. Позднее отряд солдат во главе с воеводой С. Змеевым провел операцию по выдворению запорожцев из ряда населенных пунктов. В ходе операции Змеев нашел факты принудительной записи населения в казаки в местечках, расположенных по Ивату-реку; в Дубровенском и Могилевском поветах[27]. В октябре 1659 года в Гетманщине состоялась Переяславская рада, которая, по требованию царского правительства, отозвала из захваченных территорий Великого княжества Литовского три своих полка, разрешив, правда, желающим казакам остаться жить на месте службы[28].

Положение крестьян[править]

Файл:Panszczina.jpg
Крестьяне отрабатывают панщину (барщину). Рисунок 16 века.

С первых месяцев войны крестьяне Великого княжества Литовского страдали от её последствий. В процессе военных действий вытаптывались посевы, сжигались жилые и хозяйственные постройки. Русские дворяне и дети боярские насильно увозили крестьян в свои имения, обеспечивая себя дополнительной рабочей силой. Крестьяне стали обращаться к царю с просьбой защитить их от произвола ратных людей[29]. В села и деревни, занятые русскими войсками, отправлялись специальные приставы, которым было приказано «оберегать» население. Воеводам приходили грамоты с аналогичным приказом[29]. Правда, защита занятых земель от разграбления обуславливалась добровольной сдачей и покорностью населения[30]. Кроме того, борьбу с произволом своих войск русское правительство вело полумерами. Да и само царское командование во время ведения боевых действий широко прибегало к различного рода конфискациям и реквизициям. Военные забирали у крестьян хлеб, скот, лошадей, телеги с хомутами и с дугами. Правда, царское правительство ограничивало поборы и конфискации, запрещало насилие над местным населением, но на деле эти ограничения и запреты не всегда соблюдались[31]. В ходе военных действий крестьян привлекали ко всем работам и повинностям[32]. На оккупированных территориях крестьяне были обязаны предоставлять подводы для нужд завоевателей. Известны также случаи разграбления крестьян солдатами отступающей армии Речи Посполитой. К примеру, такие случаи были зафиксированы под Могилевом[31].

В период русско-польской войны 1654—1667 годов в русское командование набирало крестьян Великого княжества Литовского в стрельцы и казаки. Данные крестьяне получали денежное и хлебное жалование, а также наделялись землей. Это вызывало недовольство шляхты. Были случаи, когда шляхтичи требовали вернуть им крестьян, взятых в армию, забирали у них земельные наделы. Стоит отметить то, что 1654 и 1655 годах были замечены случаи, когда крестьяне, принятые в русскую армию, организовывали грабежи в своих частях, а затем сбегали оттуда. Многие бежали на Гетманщину. Данных беглецов царское правительство приказывало искать, казнить через повешение, а виселицы расставлять на перекрестках дорог[33].

Положение крестьян, работавших на земле, было достаточно тяжелым. Летом 1656 года на захваченных территориях Великого княжества Литовского начался голод, продолжавшийся до лета 1657 года. В этот период от голода погибала даже шляхта, не говоря уже об простых крестьянах[4]. Голод способствовал усилению эпидемии чумы, начавшейся ещё в октябре 1653 года[2][34][3]. Ситуацию усугублял рост налогов на хлеб, проводивших в некоторых поветах, например, в Невельском[35].

Резкому ухудшению положения крестьян на оккупированных землях способствовала раздача крестьян шляхте. В раздачу поступали дворцовые волости и дворцовые крестьяне. Часто царское правительство раздавало земли и крестьян шляхте и казакам в качестве приставства (дающееся на короткий срок право собирать с определённых селений продовольствие и денежные средства). Это усиливало эксплуатацию крестьян. Крестьян, отданных в приставство, грабили и облагали непомерными налогами их хозяева. Воеводы требовали прекратить это, это же требование содержалось в царских грамотах, однако шляхта продолжала нещадно эксплуатировать своих подданных. В ответ крестьяне массово сбегали от своих владельцев. Русское правительство вело борьбу с бегством крестьян. В период русской оккупации землевладельцы подавали в приказы массу челобитных на розыск крестьян. Сбегавших ловили и возвращали их хозяевам. Так, к примеру, Невельскому воеводе Г. Хомутову в марте 1656 года было приказано ловить крестьян, сбежавших из Великих Лук, Торопца и Холма, устраивать очные ставки с их прежними хозяевами, и на основании предъявленных документов возвращать их прежним владельцам. Согласно указу, поступившему в Витебск 23 апреля 1658 года, беглых крестьян в Витебском уезде выдавали прежним хозяевам только по царскому указу. В Витебском повете пленных крестьян, которые подались в бега, было приказано отправлять в тюрьмы, в соответствии с царской грамотой, направленной в Витебск 23 апреля 1658 года[36].

Были зафиксированы случаи, когда крестьяне возвращались к своим прежним хозяевам после побега и грабили их, увозили с собой крепостных[37].

Файл:Poleszuk XVIII cn.png
Крестьянин-полещук, Александр Ригельман, вторая половина XVIII века

На оккупированных территориях русские дворяне и дети боярские захватывали дворцовые земли, эксплуатировали приставства, захватывали в плен население и отправляли его в свои владения. О большом количестве таких захватов свидетельствует низкая цена на пленных. Родственникам захваченных в плен нужно было получить специальное разрешение на право розыска своих близких от правительства. Крестьян, захваченных в плен до принесения присяги новой власти, уже нельзя было вернуть. Ну, а если пленные были пленены после принесения присяги, то была возможность их вернуть, но доказать факт своевременного принесения присяги было совсем не просто, что позволяло творить помещикам беспредел. Были случаи захвата и вывоза в свои имения монастырских крестьян русскими военными. Несмотря на то, что царские власти разрешали брать в плен только тех крестьян, которые оказали сопротивление русской армии, русские военные часто пленили мирное население, не имеющее отношения к боевым действиям, часто пленили тех, кто уже успел принести присягу новой власти[38].

Хлеб из деревень и сел, принадлежавших бежавшим на неоккупированную царскими войсками территорию землевладельцев, обмолачивался и доставлялся в житницы силами дворцовых крестьян с ближайших территорий. Если такие населенные пункты уже были отданы кому-либо в поместье, их владелец должен был выделить часть земли для засеванья хлеба. Летом 1656 года царские власти, удовлетворяя требование, изложенное в жалобе крестьян, разрешили крестьянам Невельского повета продавать, покупать и в царские житницы сдавать хлеб в том размере, в котором это делали в Русском царстве, что было в два раза меньше, чем при Речи Посполитой. Однако при недостаточном количестве собранного зерна власти подымали налоги по хлебу. Крестьяне Никольской, Плиской, Топоровской, Ловецкой волостей, Пуповского стану Невельского уезда отказались сдавать хлеб в царские житницы, ссылаясь на бедность и разорение. Тогда невельский воевода Н. Сумароков повысил налоги по хлебу. В итоге крестьяне данных волостей, как писал невельский воевода Г. Хомутов, «вконец погибли». Многие были брошены в тюрьмы[35].

Положение мещан[править]

Стоит отметить, что многие, особенно нищие, мещане Великого княжества Литовского оказывали поддержку русским войскам, так как надеялись на то, что новая власть даст им лучшую жизнь. Многие из них вступали в царскую армию или казацкие войска[39].

К концу 1655 года большая часть Великого княжества Литовского была оккупирована войсками Русского царства. Великокняжеские города, а также населяющие их мещане, были подчинены оккупационным властям.

На захваченных территориях считались действительными все юридические операции, произведенные до прихода царских войск. В жалованных грамотах городам говорилось о том, что прежние владения остаются за прежними хозяевами:

«хто чем преже сего владел, тому и впредь тем же владеть»[40].

Многие города были сильно разорены войной. К примеру, столица Великого княжества Литовского Вильно была разграблена запорожскими казаками и русскими солдатами, они уничтожили значительную часть населения . Резня продолжалась три дня, в день убивали от 20 тысяч человек[41] до более 25 тысяч человек[42]. Также город пострадал от 17-дневного пожара[43]. Бегство жителей, разрушительные пожары и эпидемия вызвали голод:

«Голод был такой страшный, что люди убивали друг друга за кусок хлеба, пожирали трупы и брат убивал брата, ради пищи. Современники пишут, что после этих бедствий в Вильне нельзя было узнать Вильна»[44].

Файл:Vilnia. Вільня (XVII).jpg
Вильно, 17 век. Неизвестный нидерландский художник.

В связи с разорением войной новая власть дала отсрочку на выплату долгов по закладным некоторым городам. К примеру, так было сделано в городе Витебске 23 декабря 1658 года. Правда, отсрочку дали не всем, так как в лавошных и дворовых местах было приказано чинить расправу[45]. По той же причине многие города (например, Велиж, Друя) временно получили право беспошлинной торговли в пределах довоенных границ Великого княжества Литовского. Однако на практике предоставление городам права беспошлинной торговли не всегда реализовывалось. Например, жители города Полоцка вынуждены были дважды просить беспошлинных льгот, так как предоставление им этих льгот по царской грамоте 1654 года не было реализовано на практике полоцким воеводой[46]. Ещё в царских грамотах мещанам приказывалось привлекать в их города беглое население. Бывшим жителям было велено строиться на прежних местах, а «новоприходцам» других городов — на пустых и вымороченных землях, причем с ведома русского воеводы и русских приказных людей. Известны случаи, когда мещане в своих челобитных просили разрешить им или прихожим людям заселить запустевшие места, а также просили царские власти создать хорошие условия для торговли местным людям, что и было сделано[47].

В 1654—1655 годах русские власти отправляли в ссылку мещан, которые принимали участие в борьбе против русских войск. Практиковалось принудительное переселение богатых мещан в Москву. Им разрешалось улаживать свои имущественные дела и сохранять денежные средства. Известны случаи захвата в плен мещан на территориях, которые были заняты русскими войсками[48].

Тем мещанам, которые до прихода русских войск уехали со своими торговыми делами в польские и прибалтийские земли, давались проезжие грамоты, позволяющие им без помех со стороны русских ратных людей вернуться назад[49].

Царской властью были ущемлены некоторые права мещан. На оккупированных территориях русская администрация ограничила традиционную торговлю и производство вина, меда и пива[46].

В царской грамоты от 14 августа 1657 года, посылаемой на Гетманщину, говорится, что в Вильно, Гродно, Ковно, Новогрудке, Минске началась эпидемия чумы. Шляхта отрицала это. Однако факт того, что царские власти выставили крепкие заставы в тех местах, подтверждает то, что там действительно началась эпидемия[50]. По-свидетельству современника тех событий Яна Цедровского, эпидемия чумы на тех землях началась ещё в октябре 1653 года и длилась до 1658 года[2].

Сбор налогов, идущих в царскую казну, в городах осуществляли целовальники, которых, впрочем, как и голов, каждый год выбирали жители города из числа зажиточных горожан. В распоряжение городам предоставлялись местные сборы, доходы взимались на царя. Бюджет городов складывался только из ограниченных местных поступлений (например, с кабаков). При этом русское правительство пыталось доходы, шедшие в пользу города, направить на его восстановление и укрепление обороноспособности. Это не всех устраивало. В 1658 году в Могилеве войт, бурмистр и все мещане отказывались укреплять обороноспособность города, ссылаясь на то, что раньше это не входило в их обязанности[51].

В городах были сохранены самоуправление (Магдебургское право) и городской суд. Однако последнему не были подчинены люди духовного звания, их судил могилевский епископ и его наместники. Высшей судебной инстанцией для мещан Великого княжества Литовского был суд в Москве. Правда, беднейшая часть городского населения не могла обратиться туда, так как в этот суд можно было обращаться только по искам на сумму, превышающую 15 рублей[51][52].

В своих грамотах царское правительство разрешало избирать на должности в городах представителей разных слоев общества, но в действительности поддержку оказывало городской верхушке. Полякам было запрещено занимать должности урядников, а также должности, связанные с судами[51].

Известны случаи, когда русская администрация разрешала городам владеть землей и угодьями, которые располагаются около города (к примеру, такое право получили города Велиж, Друя). Многие города Великого княжества Литовского владели деревнями с крестьянами, которые располагались не далеко от города. Доходы с этих земель шли в ратушу, иногда часть таких доходов городские власти отдавали богатым мещанам за определённые заслуги. Были случаи, когда городские власти обворовывали мещан, получавших часть таких доходов, или пытались лишить их права на получение данных доходов[53].

Положение духовенства[править]

Православие[править]

На захваченных территориях Великого княжества Литовского складывались взаимоотношения между царскими властями и духовенством.

Царское правительство желало использовать православное духовенство для воздействие на население Великого княжества Литовского, большая часть которого была православного вероисповедания. В 1654 году Патриарх Московский и Всея Руси Никон делал попытки поставить Киевскую митрополию, находившуюся в номинальном подчинении константинопольскому патриарху, в подчинении русской патриархии. На оккупированные территории посылалось русское православное духовенство. В 1655 году царское правительство подчинило Могилевскую епископию московскому патриарху[54].

Русское правительство не спешило раздавать православным церквям новые земельные наделы, а только подтверждало права на старые. Однако имущество людей, сбежавших в неоккупированные зоны, передавалось церквям и монастырям[54].

Католицизм и униатство[править]

Изначально царское правительство проводило жесткую антикатолическую политику. На захваченных территориях закрывались кастелы, католические монастыри, а также католические учебные заведения. Земельные владения католической церкви отдавались православным монастырям и церквям, если они могли доказать, что когда-то владели ими, или отписывались на царя. Такая политика вызвала недовольство многих шляхтичей, которые стали обращаться к царскому правительству, с целью защитить католическую церковь. В итоге русские власти смягчили свое отношение к католицизму. В конце 1655 года они разрешили существование католической церкви к западу от Березины, кроме Вильно, Трок и Гродно. К востоку от Березины была запрещена деятельность католической церкви. Вскоре был снят запрет на существование католицизма в Вильно, Троках и Гродно, чтобы добиться поддержки шляхтичей-католиков в этих районах накануне войны со Швецией. В отдельных районах оккупированной территории разрешалась деятельность католического духовенства при наличии соответствующего разрешения и при соблюдении лояльности к православию. В отдаленных от довоенной границы Русского царства районах, как правило, кастелы могли функционировать без всякого разрешения русской администрации. Царские власти разрешили католическому духовенству сохранить за собой некоторые имения[55].

Полоцкий православный епископ Каллист сообщал московскому патриарху Никону, что из Королевства Польского на оккупированные территории приезжают ксендзы, которые занимаются распространением католической веры в тайне от русских властей, а также говорят народу «чтоб мало потерпели, покаместа в Полше справятца»[56].

Если деятельность католической церкви разрешалась на определённых территориях, то деятельность униатской церкви запрещалась повсеместно, а её земельные наделы конфисковывались[56].

Восстания[править]

В городах[править]

Под влиянием восстание полковника Белорусского казацкого полка Ивана Нечая, в городах Кричев и Мстиславль вспыхнули восстания мещан, в результате которых русские гарнизоны были выбиты из этих городов. Впрочем, вскоре русская власть восстановила свой контроль над этими городами[57].

Во время контрнаступления войск Речи Посполитой (1660—1661) в ряде городов Великого княжества Литовского, находящихся под контролем русских войск, вспыхнули восстания, в результате которых восставшие выгнали русские гарнизоны.

Одним из таких городов был Могилев. Надо сказать, что в начале войны местное население поддерживало войска Русского царства. Так, в августе 1654 года Могилев сдался русским войскам, не оказав серьезного сопротивления[58]. Ещё горожане стали на сторону русских войск во время контрнаступления войск гетманов Радзивилла и Гонсевского, пытавшихся отбить город у царских войск[59]. Однако далее в Могилеве стало проявляться недовольство русской властью. К примеру, массовое недовольство вызвало то, что новая власть решила направить на укрепление обороноспособности города городские доходы, а также возложила на могилевчан обязанность укреплять обороноспособность своего города. Войт, бурмистр и все мещане воспротивились этому, сославшись на то, что раньше это не входило в их обязанности[51].

Таким образом, в Могилеве нарастало недовольство, как среди простых горожан, так и среди представителей городских властей. Недовольство возрастало ещё и за счет беспредела русских военных, примером которого может служить ограбление булочниц на рынке русскими стрельцами. Во время успешного контрнаступления Речи Посполитой недовольные решились на восстание.

Заговор готовила верхушка мещан и шляхты Могилева. По приказу магистрата жители, в домах у которых были на постое московиты, вывинтили из их ружей кремни. Мужчины достали из тайников подготовленное заранее оружие.

1 февраля 1661 года бурмистр Леванович, руководивший подготовкой восстания, с криком «Пора!» выхватил саблю и бросился на стрельцов. Далее раздался набатный звон. Восставшим помогали освобожденные из острога пленные солдаты Речи Посполитой. За несколько часов царский гарнизон был уничтожен, его потери составили 7 тысяч человек.

Кроме Могилева мещане Великого княжества Литовского уничтожили или изгнали царские гарнизоны в Диене, Мстиславле, Себеже, Гомеле и Старом Быхове[60][61].

В сельской местности[править]

Политика русского царизма, направленная на поддержку шляхты; принудительный вывоз крестьян русскими дворянами и детьми боярскими в свои имения, а также разорение сельской местности в результате войны — все это накаляло политическую обстановку на захваченной территории[62].

Летом 1654 года в Мстиславском и Полоцком уездах, а также на Смоленщине вспыхнуло крестьянское движение, участников которого в русских документах называли шишами. Позднее оно распространилось и на другие территории, захваченные Русским царством, наибольшее распространение получило в Могилевском, Мстиславском, Смоленском, Витебском, Полоцком уездах. Отряды шишей стали возникать как своего рода отряды самообороны, препятствовавшие русским дворянам и детям боярским захватывать и вывозить население в плен, грабить и разорять населенные пункты. Нередко шишами становились крестьяне, ушедшие в лес от произвола русской армии. Движение приобрело антикрепостнический характер, его участники частенько разоряли шляхетские маетности[63][64]. Среди шишей также встречались те, кто грабили крестьян и заставляли их поддерживать свое движение, собирали налоги для шляхты и магнатов[65]. Однако были случаи, когда царские власти велели воеводам, воевавшим с шишами, оберегать крестьян от русских военных, произвол которых был одним из поводов к крестьянским выступлениям. Например, такой приказ получил воевода Л. С. Рожнов[63]. Известны случаи, когда шиши действовали совместно со шляхетским войском[65]. Численность их отрядов составляла 300—500 человек, иногда могла быть и более высокой. Среди руководителей шишей встречались как шляхтичи (например, мозырский судья Самуил Оскерко), так и выходцы из простонародья (например, Денис Мурашка). Отряды шишей представляли большую опасность для русских гарнизонов и «присяжной» шляхты, они оказывали поддержку войскам Речи Посполитой во время контрнаступления в Великом княжестве Литовском в 1660—1661 годах. В частности, отряд Мурашки участвовал в битве при Басе[64]. Стоит отметить то, что данное партизанское движение получило определённую поддержку со стороны православных священников. К примеру, за такую поддержку был арестован Любовицкий православный протопоп[66].

Подъём крестьянского движения наблюдался летом 1656 года на фоне голода, длившегося с лета 1656 года до лета 1657 года. Во время голода крестьяне и казаки принялись разорять шляхту, а также епископские маетности и имения, записанные на царя. Случаи массовых нападений на шляхетские поместья имели место в Минском повете. В сам Минск было невозможно проехать из-за застав казаков-повстанцев Ф. Будкова. Русские воеводы применяли войска для борьбы с восставшими. Так, 10 мая 1656 года у деревни Гридчиной две роты солдат во главе с капитанами солдатского строю Никитой и Тимофеем Жемчужниковыми разбили казацко-крестьянский отряд, пленив 56 человек. Пленные были брошены в Минскую тюрьму[20].

К концу 1656 года партизанское движение охватило Виленский, Минский, Борисовский, Новогрудский уезды. К лету 1657 года распространилось на восточные районы оккупированных территорий Великого княжества Литовского, а осенью 1657 года затронуло Полесье. Наибольшую известность приобрели отряды Дениса Мурашки, находящегося на службе у запорожского полковника Ивана Нечая[67]. Тем не менее, в ответ на обвинения об том, что запорожцы разоряют шляхту, И. Нечай отвечал то, что таких казаков он наказывает, а шляхту он обвинял в том, что её представители разоряют друг друга, называясь казаками[68]. Такой позиции он придерживался в январе 1657 года. Однако уже 27 июня того же года он заявил, что его люди не имеют отношения к нападениям на шляхту, не отрицая того, что сотники Мурашка, Сапрыка, Богданович, Конишевский, замешанные в нападениях, члены его полка. В конце 1657—1658 годов И. Нечай говорил борисовскому воеводе В. Б. Шереметеву тоже самое, только теперь уже он отмежевался от тех сотников, которых защищал 27 июня, а также он заявлял, что его люди защищают крестьян от беспредела шляхты. Между тем, поручик Томановский, ездивший на переговоры с Нечаем в 1657 году, говорил Шереметеву, что сам Нечай отдавал своим сотникам приказы нападать на шляхту[69].

В этой ситуации шляхта пыталась своими силами бороться с повстанческими отрядами, однако в большинстве случаев, произошедших в 1656—1657 годах, шляхте не удавалось оказать действенного сопротивления отрядам восставших. Одной из причин этого было то, что численность шляхты значительно сократилась в результате войны[70]. В то же время царская администрация не могла оказать шляхте полноценной поддержки, так как главные русские войска находились на войне со Швецией, а казаки нужны были царским властям в качестве военной силы. Поэтому русские власти были заинтересованы в сохранении запорожских войск на присоединенных к Русскому царству территориях Великого княжества Литовского. Однако рост крестьянского движения, происходивший при поддержке казачества, и жалобы шляхты вынудили царские власти принять меры для того, чтобы вывести запорожские войска с захваченных земель. Летом 1657 года царские войска провели карательные операции с целью вернуть «показачившихся» крестьян в крепостное состояние. Полковник Белорусского казацкого полка И. Нечай особо не противился этому, но выступил против вывода старых казаков из Могилевского повета, написав жалобы царю на русских воевод, включая Шереметева. Впрочем, меры русских властей не дали результата. Отряды инсургентов по-прежнему вели партизанскую войну. Шляхта стала обращаться к царским властям с просьбой разрешить применить силу против них, а также с просьбой о помощи[71]. В декабре 1657 года, не дождавшись официального ответа русских властей, шляхта разбила под Прусовичами отряд Д. Мурашки[64]. Для борьбы с партизанами были объединены усилия русских и шляхетских войск. Тем не менее, партизанское движение продолжалось. В 1658 году повстанцы старались не допускать шляхтичей в пожалованные им имения[72].

В 1658 году вспыхнуло восстание Ивана Нечая. Иван Нечай во главе казацких отделов, набранных из местных горожан, крестьян и шляхты, поднял восстание против русских войск. Первоначально под контролем казаков находились Старый Быхов, Рославль и Чаусы. К концу 1658 года под контролем Нечая оказалась восточная часть Великого Княжества Литовского. Однако 11 марта 1659 года отряды Нечая, Мурашки и Выговского были разбиты войсками русского князя И. И. Лобанова-Ростовского. Из-за отсутствия серьёзной поддержки со стороны армии Речи Посполитой и гетмана Выговского восстание Нечая уже к маю 1659 года было подавлено царской армией[57].

Завершение[править]

Окончание Северной войны 1655—1660 годов позволило правителю Речи Посполитой Яну Казимиру бросить все силы на войну с Русским царством, начав в июне 1660 года освобождение территорий своего государства, захваченных русскими в 1654—1655 годах.

Файл:Камень Андрусово.jpg
Памятник, установленный в честь Андрусовского перемирия

В начале июня объединённая польско-литовская армия (дивизии П. Сапеги и С. Чарнецкого) перешла в контрнаступление. Одержав 28 июня победу над армией И. А. Хованского и С. Змеева в битве под Полонкой, армия Речи Посполитой стала активно наступать. В итоге от русских захватчиков была освобождена западная и центральная часть Великого княжества Литовского. Этому способствовало то обстоятельство, что на сторону польско-литовской армии перешла местная шляхта. Армии Речи Посполитой получила подкрепление (жмудская дивизия Михаила Паца). Далее происходит битва при Басе, в результате которой русской армии Ю. А. Долгорукого удалось остановить наступление противника. Попытка нанесения удара в тыл польско-литовской армии силами частично восстановленной армии И. А. Хованского привела к боям на Черее (победа русских войск) и у Толочина (победа польско-литовских войск). Зимой 1661 года в Могилёве поднялось восстание, восставшие выбили русский гарнизон из своего города. Осенью 1661 года русская армия потерпела поражение при Кушликах, утратила столицу ВКЛ Вильно[73][74][75]. Летом 1662 года царская армия утратила Борисов. Из завоёванных ранее территорий в Великом княжестве Литовском под русским контролем оставались только Полоцк и Витебск. В 1664 году русские войска под предводительством И. Хованского сделали рейд на территорию Княжества, но были разбиты войсками Яна Казимира. На этом боевые действия на территории Великого княжества Литовского почти прекратились[73].

30 января (9 февраля) 1667 года в деревне Андрусово близ Смоленска было подписано Андрусовское перемирие сроком на 13 с половиной лет, завершавшее 13-летнюю войну. Согласно ему, России переходил Смоленск, а также земли, ранее отошедшие к Речи Посполитой в период Смутного времени, в том числе Дорогобуж, Белая, Невель, Красный, Велиж, Северская земля с Черниговом и Стародубом. Россия отказывалась от завоеваний в Великом княжестве Литовском и возвращала удерживаемые ею до конца войны Полоцк, Витебск и Борисоглебск (Даугавпилс). Кроме того, Польша признала за Россией право на Левобережную Малороссию. Согласно договору, Киев временно, на два года, переходил Москве (России, однако, удалось оставить Киев себе по Вечному миру 1686 года, уплатив Польше 146 тысяч рублей в качестве компенсации). Запорожская Сечь переходила под совместное управление России и Польши. Договор стал основой польско-русского союза против Османской империи[76].

Белорусский исследователь Геннадий Саганович, ссылаясь на работы Юзефа Моржи и Василия Мелешки, заявил, что в результате войны население территории современной Белоруссии уменьшилось вдвое по сравнению с ситуацией на 1648 год[77][78][79]. Однако, впоследствии сам Саганович признал свою книгу «Невядомая вайна: 1654−1667» «вступительной, как первое, что хотелось бы сказать о тех событиях, которые замалчивались», поэтому «очень поверхностной» и требующей переписания, попросив на неё не ссылаться[78].

Источники[править]

  1. ↑ 1,0 1,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 141.
  2. ↑ 2,0 2,1 2,2 Любин, Алексей. Неизвестная война 1654—1667 гг.. — Скепсис.
  3. ↑ 3,0 3,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 165
  4. ↑ 4,0 4,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 238, 242
  5. ↑ Флоря Б. Н. Русское государство и его западные соседи (1655−1661 гг.). — М.: Индрик, 2010. — С. 10, 43. — ISBN 978-5-91674-082-0.
  6. ↑ Малов А. В. Русско-польская война 1654−1667 гг. — М.: Цейхгауз, 2006. — С. 16 — 20. — ISBN 5-94038-111-1
  7. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 105
  8. ↑ 8,0 8,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 136
  9. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 135
  10. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 170
  11. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 182
  12. ↑ 12,00 12,01 12,02 12,03 12,04 12,05 12,06 12,07 12,08 12,09 12,10 12,11 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 135 — 163
  13. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 140—141
  14. ↑ 14,0 14,1 14,2 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 143—145
  15. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века», с. 142: «Фонд изменничьих маетностей составлялся из земельных владений белорусской и литовской шляхты, служившей в войске Речи Посполитой, а также шляхты, которая присягнула Русскому царству, а потом опять перешла на сторону Речи Посполитой. Условно в этот же фонд можно отнести земельные владения короля, магнатов, а также земельные владения униатской и католической церквей, которые расположены на определённой территории — восточнее реки Березина».
  16. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 142
  17. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 148
  18. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С.147
  19. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 151
  20. ↑ 20,0 20,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 238—239
  21. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 146
  22. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 152 — 154
  23. ↑ Н. Л. Рубинштейн. Классовая борьба на Украине в ХVII веке. «Борьба классов», 1936, № 4
  24. ↑ 24,0 24,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 154 — 155
  25. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 225
  26. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 227—228
  27. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 229—233
  28. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 237
  29. ↑ 29,0 29,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 178
  30. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 180
  31. ↑ 31,0 31,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 181
  32. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 178 — 181
  33. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 198 — 199
  34. ↑ Васильев К. Г., Сегал А. Е. История эпидемий в России / под ред. проф. А. И. Метёлкина. — М. : Медгиз, 1960. — С. 57 — 400 с.
  35. ↑ 35,0 35,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 190 —191
  36. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 178 — 194
  37. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 205
  38. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 185—187
  39. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 167—168
  40. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 169
  41. ↑ Norman, Davies. Dievo žaislas: Lenkijos istorija: du tomai = «God’s Playground»: A History of Poland. The Origins to 1795, Volume 1 / Iš anglų kalbos vertė Inga Mataitytė, Linutė Miknevičiūtė. — 2-asis pataisytas leidimas. — Vilnius: Lietuvos rašytojų sąjungos leidykla, 1998. — Т. I: Nuo seniausių laikų iki 1795 metų. — С. 502. — 637 с. — ISBN 978-9986-39-520-1. (лит.)
  42. ↑ Добрянский Старая и Новая Вильна. Издание третье. Балтийский архив. Русские творческие ресурсы Балтии (2010 (1904)). Дата обращения 20 октября 2010. Архивировано 21 августа 2011 года.
  43. ↑ Kłos, Juliusz. Wilno. Przewodnik krajoznawczy. — Wydanie trzecie poprawione po zgonie autora. — Wilno: Wydawnictwo Wileńskiego oddziału Polskiego Towarzystwa Turystyczniego-krajoznawczego, 1937. — С. 23. — 323 с. (польск.)
  44. ↑ А. К. Киркор. Историко-статистические очерки города Вильно // В память пребывания Государя Императора Александра II в Вильне, 6 и 7 сентября 1858 г. Издание Виленской археологической комиссии. = Na pamiątkę pobytu Najjaśniejszego Cesarza Jego Mości Alexandra II w Wilnie 6 I 7 wrzesnia 1858. Wydanie kommisji archeologicznej Wileńskiej. Wilno: J. Zawadski, 1858. S. 17 — 44.
  45. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 170
  46. ↑ 46,0 46,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 172
  47. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 174 — 175
  48. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 166
  49. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 164
  50. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 165
  51. ↑ 51,0 51,1 51,2 51,3 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 173 —174
  52. ↑ И. Ф. Лочмель. Очерк борьбы белорусского народа против польских панов. М., 1940.
  53. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 175 — 177
  54. ↑ 54,0 54,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 158 — 159
  55. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 159 — 161
  56. ↑ 56,0 56,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 161 — 162
  57. ↑ 57,0 57,1 Кшыштаф Касажэцкі. Кампанія 1660 году ў Літве. — Arche, 2011. — 330 c. — c. 39-55
  58. ↑ Соловьев С. М. История государства российского
  59. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 68
  60. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 127 — 128
  61. ↑ В. Орлов, Г. Саганович «Десять веков белорусской истории»
  62. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 210
  63. ↑ 63,0 63,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 210—211
  64. ↑ 64,0 64,1 64,2 Пьянков А. П. Восстание Дениса Мурашки// Известия Академии наук БССР (Минск).- 1949. — № 1 . — С. 43-50.
  65. ↑ 65,0 65,1 Мальцев, А. Н. «Шиши» на Смоленщине и в Белоруссии в середине XVII в. // Новое о прошлом нашей страны. — М., 1967.
  66. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 217
  67. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 241
  68. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 241
  69. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 245
  70. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 243
  71. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 246 — 248
  72. ↑ Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 250—251
  73. ↑ 73,0 73,1 Мальцев А. Н. «Россия и Белоруссия в середине XVII века» — М.: Изд-во МГУ, 1974. — С. 123—131
  74. ↑ Н. И. Павлищев. Польская анархия при Яне Казимире и война за Украину, изд 2, т. 2. СПб., 1887, с. 291
  75. ↑ С. М. Соловьев. История России с древнейших времен. СПб., изд. «Общественная польза», кн. 3, с. 116
  76. ↑ Галактионов И. В., Чистякова Е. В. «А. Л. Ордин-Нащокин: Русский дипломат XVII в.» — М.: Соцэкгиз, 1961 (1962). — С. 98. — 136 с. — (Выдающиеся дипломаты нашей Родины). — 20 000 экз.
  77. ↑ Сагановіч Г. Невядомая вайна: 1654−1667 — Мн.: «Навука і тэхніка», 1995. — ISBN 5-343-01637-5.
  78. ↑ 78,0 78,1 Галкин О. Саганович: Никогда не утверждал, что в войне 1654−1667 гг. русские уничтожили половину населения Беларуси // Сайт «Tut.by», 24.06.2012.
  79. ↑ Носевич В. Л. Традиционная белорусская деревня в европейской перспективе. — Мн.: «Тэхналогія», 2004.

Литература[править]

  • Мальцев А. Н. Россия и Белоруссия в середине XVII в. — М., 1974.
  • Флоря Б. Н. Русское государство и его западные соседи (1655−1661 гг.). — М.: Индрик, 2010. — С. 10. — ISBN 978-5-91674-082-0.
  • М. Богословский. Приказы Великого княжества Литовского и Княжества Смоленского в Московском государстве. «Журнал Министерства Народного просвящения», 1906, август.
  • И. Ф. Лочмель. Очерк борьбы белорусского народа против польских панов. М., 1940.
  • Мелешко В. И. Могилев в XVI−середине XVII в.. — Мн., 1988.
  • Пьянков А. П. Восстание Дениса Мурашки// Известия Академии наук БССР (Минск).- 1949. — № 1 . — С. 43-50.
  • Малов А. В. Русско-польская война 1654−1667 гг. — М.: Цейхгауз, 2006. — ISBN 5-94038-111-1
  • Вялікае княства Літоўскае: Энцыклапедыя. У 2 т. Т. 2: Кадэцкі корпус — Яцкевіч / Рэдкал.: Г.П. Пашкоў (гал. рэд.) [і інш.]. — Мн.: БелЭн, 2006. — С.325.
  • Галактионов И. В., Чистякова Е. В. «А. Л. Ордин-Нащокин: Русский дипломат XVII в.» — М.: Соцэкгиз, 1961 (1962). — 136 с. — (Выдающиеся дипломаты нашей Родины). — 20 000 экз.
  • Н. Л. Рубинштейн. Классовая борьба на Украине в ХVII веке. «Борьба классов», 1936, № 4
  • Любин, Алексей. Неизвестная война 1654—1667 гг.. — Скепсис.
  • В. Орлов, Г. Саганович «Десять веков белорусской истории»
  • Улашчык М. Мемуары і дзённікі як крыніцы па гісторыі Беларусі: З рукапіснай спадчыны / Укладальнікі: Я.М. Кісялёва, В.У. Скалабан. — Мн.: Пейто, 2000. — С.30.
  • Кшыштаф Касажэцкі. Кампанія 1660 году ў Літве. — Arche, 2011. — 330 c.
  • Norman, Davies. Dievo žaislas: Lenkijos istorija: du tomai = «God’s Playground»: A History of Poland. The Origins to 1795, Volume 1 / Iš anglų kalbos vertė Inga Mataitytė, Linutė Miknevičiūtė. — 2-asis pataisytas leidimas. — Vilnius: Lietuvos rašytojų sąjungos leidykla, 1998. — Т. I: Nuo seniausių laikų iki 1795 metų. — 637 с. — ISBN 978-9986-39-520-1. (лит.)
  • Добрянский Старая и Новая Вильна. Издание третье. Балтийский архив. Русские творческие ресурсы Балтии (2010 (1904)). Дата обращения 20 октября 2010. Архивировано 21 августа 2011 года.
  • Kłos, Juliusz. Wilno. Przewodnik krajoznawczy. — Wydanie trzecie poprawione po zgonie autora. — Wilno: Wydawnictwo Wileńskiego oddziału Polskiego Towarzystwa Turystyczniego-krajoznawczego, 1937. — 323 с. (польск.)
  • А. К. Киркор. Историко-статистические очерки города Вильно // В память пребывания Государя Императора Александра II в Вильне, 6 и 7 сентября 1858 г. Издание Виленской археологической комиссии. = Na pamiątkę pobytu Najjaśniejszego Cesarza Jego Mości Alexandra II w Wilnie 6 I 7 wrzesnia 1858. Wydanie kommisji archeologicznej Wileńskiej. Wilno: J. Zawadski, 1858. S. 17 — 44.
  • Сагановіч Г. Невядомая вайна: 1654—1667 — Мн.: Навука і тэхніка, 1995.
Флаг Литвы
История Литвы
↑
[+]
Древность
Великое княжество Литовское
Российская империя
Межвоенная Литва
Литва (1940—1990)
Современная Литва
Источник — http://cyclowiki.org/w/index.php?title=Русская_администрация_на_территории_Великого_княжества_Литовского_(1655—1667)&oldid=2390353