Шрамм, Перси Эрнст

Материал из Циклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Перси Эрнст Шрамм

Percy Ernst Schramm


Дата рождения
14 октября 1894 года
Место рождения
Гамбург
Дата смерти
12 ноября 1970 года
Место смерти
Гёттинген


Род деятельности
немецкий историк






Перси Эрнст Шрамм (нем. Percy Ernst Schramm; [Нет даты!]) — немецкий историк. Известен исследованиями истории раннего и высокого Средневековья, а также ганзейской культуры и семейной истории Нового времени.

Жизнь[править]

Происхождение и юность[править]

Перси Эрнст Шрамм принадлежал к состоятельной купеческой семье, обосновавшейся в Гамбурге с 1675 года, историю которой он позже написал[1]. Его отец Макс Шрамм родился в 1861 году в Бразилии. Он не пошёл по коммерческому пути, а стал успешным адвокатом. С 1892 года Макс Шрамм был партнёром крупной юридической фирмы «Wolffson, Dehn und Schramm». С 1904 года он входил в состав Гамбургского парламента как член «Фракции правых», с 1912 года был избранным членом Сената, а с 1925 по 1928 год занимал пост второго бургомистра Гамбурга. Его мать Ольга, урождённая О’Свальд, также происходила из старинной гамбургской купеческой семьи. Английское имя восходит к отцу Ольги, Альбрехту Перси О’Свальду. Её двоюродный дед Уильям Генри О’Свальд сделал фирму «Wm. O’Swald & Co.» ведущим торговым домом в Восточной Африке. Благодаря торговому договору, заключённому в 1859 году с султаном Занзибара, бизнес удалось расширить далеко вглубь Африки.

Будучи единственным сыном, Шрамм имел двух младших сестёр. Он вырос в респектабельном гамбургском районе Харвестехуде. С 1901 по 1904 год посещал частную школу Адольфа Томсена, а затем реальную гимназию при Йоханнеуме. Родители хотели, чтобы он выбрал традиционную для семьи профессию коммерсанта или юриста. В юности Шрамм интегрировался в общественную жизнь высшего гамбургского бюргерства. Увлечение традициями крупной буржуазии побудило его ещё в гимназии заняться изучением прошлого по генеалогическим древам. По словам Шрамма, исследования происхождения предков стали решающими для его интереса к истории. Ещё в родительском доме он познакомился с культурологом Аби Варбургом и стал его учеником. Варбург и культурно образованный отец Шрамма познакомились в одних и тех же общественных кругах Гамбурга. С 1911 года Шрамм поддерживал тесный контакт с Варбургом. Источники дают мало информации о характере и объёме его образования. Варбург поддерживал Шрамма в его генеалогических исследованиях и предоставлял ему необходимое пространство для интеллектуального развития. Он дал Шрамму свободный доступ к созданной им частной библиотеке[2].

Помимо связи с Варбургом, в годы перед началом Первой мировой войны Шрамм начал открывать для себя Средневековье. Этому способствовали многочисленные поездки и посещения замков, церквей и городов. Уже в шестнадцать лет он «проглотил» очень популярную «Историю императоров в эпоху Салиев и Штауфенов» Карла Хампе, впервые изданную в 1909 году[3]. В семнадцать лет Шрамм твёрдо решил стать историком. С 1910 года он добровольно брал частные уроки греческого языка. Из детских лет Шрамм вынес гордость за своё происхождение, осознание традиций и высокую степень уверенности в себе[4].

Военная служба и участие в боевых действиях[править]

Файл:Aby Warburg.jpg
Аби Варбург около 1900 года

В августе 1913 года Шрамм сдал экзамены на аттестат зрелости в реальной гимназии. В апреле 1914 года он начал изучать историю во Фрайбургском университете. В том же году он опубликовал результаты своих генеалогических исследований в пятом томе «Гамбургской родословной книги». После одного семестра ему пришлось прервать учёбу из-за начала войны. 3 августа 1914 года в возрасте 19 лет он пошёл добровольцем на военную службу. В основном он находился на Восточном фронте. Из-за ранения левого предплечья 15 мая 1915 года[5] он был не годен к полевой службе в течение трёх месяцев. Длительный, почти годичный период отдыха с конца лета 1916 года Шрамм использовал для дальнейшего образования — он выучил итальянский язык — и для своих генеалогических исследований. Во время войны он поддерживал тесную переписку со своим учителем Варбургом. В июне 1916 года Шрамм был произведён в лейтенанты, а в сентябре 1917 года его подразделение участвовало во взятии Риги. За успешное наступление в начале 1918 года он был награждён Железным крестом I класса. После заключения Брест-Литовского мирного договора 3 марта 1918 года подразделение Шрамма было переброшено на Западный фронт во Францию.

В своих неопубликованных биографических записях о поколении 1894 года Шрамм придавал Первой мировой войне существенное значение для формирования своей личности. Ему нравилось его воинское звание ротмистра, положение которого в кавалерии указывало на социальный престиж, и он кокетничал этим званием вплоть до времён Второй мировой войны[6]. Военный опыт на Восточном фронте оставил у него антипольские настроения и «страх перед коммунистическим переворотом», подпитываемый непосредственным переживанием Октябрьской революции в Прибалтике[7]. Военный опыт создал связь поколений: современники делили мужчин межвоенного периода на поколения. Шрамм принадлежал к «молодому фронтовому поколению» родившихся между 1890 и 1900 годами и благодаря военной службе чувствовал себя представителем особого поколения[8].

Годы учёбы в Гамбурге и Мюнхене[править]

После окончания войны Шрамм вернулся в Гамбург в декабре 1918 года. Он заботился о своём учителе Варбурге, у которого после известия о поражении развилось тяжёлое психическое заболевание. Шрамм открыто поддерживал Веймарскую республику, однако территориальные уступки на востоке усилили в нём «тенденцию к националистической радикализации»[9]. Он предоставил себя в распоряжение правительства в качестве добровольца во фрайкоре Баренфельда. Ему было всё равно, против левых, против Польши или «кого-то ещё»[10]. С летнего семестра 1919 года Шрамм изучал историю, вспомогательные исторические дисциплины, историю искусств и государственное право в Гамбургском университете. Шрамм был одним из первых студентов недавно основанного университета в Гамбурге. Однако в подавлении так называемых Зюльцских беспорядков в Гамбурге в конце июня 1919 года Шрамм не участвовал, так как летом покинул Гамбург и продолжил учёбу в Марбурге[11]. По случаю Капповского путча в марте 1920 года Шрамм начал вести дневник о волновавших его событиях. Он отверг путч прежде всего потому, что Капп нарушил свою клятву верности правительству. Свои дневниковые записи Шрамм опубликовал немного позже[12].

Файл:Meister der Reichenauer Schule 004.jpg
Посвятительное изображение из Евангелиария Оттона III (Баварская государственная библиотека, Clm 4453, fol. 23v–24r)

С летнего семестра 1920 года Шрамм учился в Мюнхене, чтобы расширить свои знания в области искусствоведения. Там он посетил несколько курсов искусствоведа Генриха Вёльфлина. После поражения в войне и реорганизации государственных структур в Германии для многих интеллектуалов на первый план вышли вопросы об особенностях немецкого искусства и о «сущности государства». Эти вопросы также очень занимали Шрамма. С 1920 года он обратился к Средневековью. При этом на него произвело сильное впечатление посвятительное изображение в Евангелиарии Оттона III из Райхенау. Это изображение вскоре даже вдохновило его на тему докторской диссертации, в которой он хотел постичь «сущность» «государства», возглавляемого Оттоном[13].

Состояние здоровья Варбурга не улучшилось во время пребывания Шрамма в Мюнхене. В 1920 году Варбург в сопровождении Шрамма отправился в Йену для дальнейшего лечения. В последующие годы Шрамм также пользовался особым уважением у Варбурга. С этого времени ключевую роль в библиотеке Варбурга играл Фриц Заксль. Он начал открывать библиотеку для молодых учёных Гамбургского университета. В 1913 году Шрамм и Заксль впервые лично встретились в гамбургской библиотеке Аби Варбурга. В 1920-е годы Шрамм получил больше человеческих и научных импульсов от Заксля, чем от кого-либо другого. Также существовала дружеская связь с искусствоведом Эрвином Панофским. Помимо Заксля и Варбурга, значительное влияние на научное мышление Шрамма оказал историк Отто Вестфаль[14].

Научные начинания в Гейдельберге (1921–1929)[править]

Файл:Karl Hampe (Porträt am Schreibpult ca1913).jpg
Академический учитель Шрамма Карл Хампе в Гейдельберге в 1913 году

В летнем семестре 1921 года Шрамм перевёлся в Гейдельберг, чтобы завершить учёбу защитой диссертации у Карла Хампе. Во время своих гейдельбергских лет он установил контакты с историками Эрнстом Канторовичем, Фридрихом Бетгеном, Отто Картельери, германистом Фридрихом Гундольфом, историком церкви Гансом фон Шубертом и индологом Генрихом Циммером. Особенно тесной была дружба с Канторовичем. Он особо выделял ночные беседы с Канторовичем[15]. Со своим академическим учителем Хампе у Шрамма в Гейдельберге сложились близкие отношения. Он неоднократно бывал в семье Хампе в частном порядке[16]. В 1922 году он защитил у Хампе диссертацию «Исследования по истории императора Оттона III (996–1002)» с отличием (summa cum laude). Хампе считал диссертацию «действительно значимой работой»[17]. Целиком она осталась неопубликованной, но результаты были изданы в виде статей.

В 1922 году Шрамм прочитал в библиотеке Варбурга в Гамбурге свой первый научный доклад «Образ правителя в искусстве раннего Средневековья». Весной 1923 года в «Österreichische Rundschau» под названием «О нашем отношении к Средневековью» вышла его первая публикация по медиевистике. В других работах основное внимание уделялось императорскому церемониалу при оттоновском дворе и его связи с античностью. Самым объёмным исследованием 1922–1925 годов стал трактат «Образ правителя в искусстве раннего Средневековья», опубликованный в серии «Доклады библиотеки Варбурга», издаваемой Закслем.

После защиты диссертации Шрамм благодаря своему другу Закслю получил возможность занять хорошо оплачиваемую должность в Гамбурге, где он должен был работать над изданием неопубликованных трудов Варбурга, хранящихся в библиотеке. Но ещё важнее для него было предложение из Гейдельберга от Гарри Бреслау принять участие в издательских проектах Monumenta Germaniae Historica (MGH). Работа сотрудником у Бреслау означала не только должность в Monumenta Germaniae Historica, важнейшем институте, занимающемся исследованием франкской и немецкой средневековой истории и изданием её источников, но и открывала перспективу хабилитации в престижном Гейдельбергском университете. Поэтому он решил остаться в Гейдельберге. С 1923 по 1926 год Шрамм был ассистентом Бреслау и работал над последним томом серии «Scriptores» Monumenta Germaniae Historica. Кроме того, он участвовал в издании грамот Генриха III. Во время работы ассистентом он женился в марте 1925 года на Эренгард фон Тадден, дочери померанского землевладельца и ландрата Адольфа фон Таддена (1858–1932) и его первой жены Эренгард, урождённой фон Герлах (1868–1909). В браке родилось трое детей, в том числе архитектор Йост Шрамм и историк Восточной Европы Готфрид Шрамм. Женитьба Шрамма побудила его во второй половине 1920-х годов заняться изучением юнкеров Остэльбии.

В 1924 году Шрамм прошёл хабилитацию в Гейдельберге. В своей хабилитационной диссертации он снова обратился к Оттону III; в центре исследования находилась идея Рима в Средние века. С 1924 по 1929 год он был приват-доцентом в Гейдельберге. Свою вступительную лекцию он прочитал на тему «Исторические основы пограничных государств немецкого Востока». Потери Германии на востоке по Версальскому договору были доминирующей темой политического дискурса в Веймарской республике и также повлияли на научную деятельность Шрамма. Шрамм исходил из нестабильности в Восточной Европе, которая позволила бы Германии стать там гегемоном. Однако он избегал конкретных предложений о том, как Германия должна использовать свой шанс на востоке с точки зрения политики силы. Публикация вступительной лекции не состоялась, так как журнал «Österreichische Rundschau», в котором планировалось её напечатать, был закрыт. После лекции в зимнем семестре 1924/25 года об «Истории католической Восточной Европы» этот тематический комплекс быстро потерял значение в дальнейшей работе Шрамма[18]. В начале своей регулярной лекционной деятельности в летнем семестре 1924 года он познакомился с византинистом Георгием Острогорским, который оценил интерес Шрамма к Византии. Из этой встречи выросла дружба на всю жизнь[19].

В 1928 году Шрамм опубликовал свою первую монографию — труд «Немецкие короли и императоры в изображениях своего времени, 751–1152». В ней он впервые полностью охватил изображения императоров в их дошедших до нас формах (книжная миниатюра, монеты, печати и др.). В мае 1928 года умер отец Шрамма, но его сильное влияние на сына сохранялось. Это проявлялось в том, что Шрамм ещё десятилетия спустя при каждой публикации задумывался о том, оценил бы отец написанное. В зимнем семестре 1928/29 года Шрамм замещал кафедру Хампе в Гейдельберге. Хабилитационная диссертация вышла в 1929 году в расширенной и переработанной версии в виде двухтомного труда «Император, Рим и обновление» в серии «Исследования библиотеки Варбурга», издаваемой Закслем. Как при работе над диссертацией, так и над «Императором, Римом и обновлением» его поддерживал Заксль. По предположению Давида Тимме, без участия Заксля труд «Император, Рим и обновление», возможно, никогда бы не появился, так как в конце двадцатых годов Шрамм потерял интерес к «идее Рима»[20]. В конце своих гейдельбергских лет он, вероятно, в 1928 году вступил в Немецкую народную партию. Однако он не возобновил членство после переезда в Гёттинген[21].

Первая преподавательская деятельность в Гёттингене (1929–1933)[править]

Опубликованный летом 1929 года труд Шрамма «Император, Рим и обновление» принёс ему академический прорыв. Ещё до выхода в печать он оказал значительное влияние и во многом способствовал тому, что уже в феврале 1929 года Шрамм получил приглашение в Гёттингенский университет. С 1 апреля 1929 года он преподавал там в качестве профессора средневековой и новой истории и вспомогательных исторических дисциплин. Одновременно он стал директором Исторического семинара. В организации науки, напротив, он не играл особой роли в Гёттингене[22].

Благодаря профессуре Шрамм также стал финансово независимым. Однако его назначение в Гёттинген затянулось на месяцы, так как министр культуры и его директор департамента изначально планировали кафедру для социологии. В год его назначения умер учитель Шрамма Варбург. В последующие годы сотрудничество и обмен идеями между Шраммом и Культурологической библиотекой, руководимой Закслем, активизировались. Шрамм даже зондировал почву, есть ли у него шанс получить приглашение в Гамбург, но такого приглашения не последовало.

В 1930 году Шрамм посетил жившего в голландском изгнании императора Вильгельма II в Дорне. В качестве причины своего визита Шрамм в 1960-х годах называл интерес бывшего монарха к книгам гёттингенского коллеги Карла Бранди. Во время беседы со Шраммом император интересовался, когда орёл стал императорской эмблемой. О своём визите Шрамм опубликовал статью в 1964 году в юбилейном сборнике в честь Макса Браубаха[23]. В июле 1930 года он получил приглашения на кафедры истории во Фрайбург и Галле. К этому времени Шрамм преподавал в Гёттингене всего три семестра; он решил остаться там. В результате переговоров о том, чтобы он остался, его жалованье было значительно увеличено, а в библиотеке Исторического семинара был создан «Аппарат среднелатинской литературы». На базе «Среднелатинского аппарата» возник проект издания библиографии по средневековой истории духа. Из этого вышли три выпуска: «Аристотель в Средние века», «Вергилий в Средние века» и «Литература по латинскому комментированию Библии»[24].

Растущее признание Шрамма в профессиональных кругах проявилось также в том, что он писал литературные обзоры для журнала учителей истории «Vergangenheit und Gegenwart», а в 1931 году был включён в состав редколлегии «Historische Zeitschrift», став её самым молодым соредактором. Кроме того, он был избран в руководящий комитет Союза немецких историков. На международном уровне он начал активно работать с 1929 года как член Международной иконографической комиссии и регулярно участвовал в собраниях Международного исторического комитета. В международной среде Шрамм установил контакты, которые сохранились до конца его жизни. Его личная жизнь также развивалась позитивно. Летом 1932 года родился третий сын Шрамма.

В свои первые годы в Гёттингене Шрамм возобновил свою активность в восточной политике. В феврале 1931 года он вместе с Карлом Бранди организовал в Гёттингенском университете, первом из немецких университетов, «Вузовскую неделю восточных марок», которая должна была приблизить студентам «значение восточной марки для народа и рейха»[25]. Оба гёттингенских историка совершили ознакомительные поездки по Силезии, Восточной Пруссии и Данцигской области. Летом 1932 года Шрамм и Бранди организовали в Гёттингене Съезд немецких историков, на котором впервые на немецком историческом мероприятии на первый план были выдвинуты проблемы немецкого Востока. Рассматриваемые темы были явно направлены против Версальского договора и соседних государств, прежде всего против Польши. Однако этот акцент не был исключительно инициативой Шрамма и Бранди. Оба не были ни экспертами по истории немцев в Восточной Центральной Европе, ни выразителями идей исторического исследования Востока. С политическими потрясениями 1933 года деятельность Шрамма в этой области также завершилась[26].

С 1930-х годов Шрамм исследовал ордо — правила проведения средневековых коронационных торжеств. Отправной точкой стала его статья «Ордо средневековой императорской коронации», опубликованная в 1930 году в «Archiv für Urkundenforschung»[27]. Его интерес к ордо также проявился в учебных курсах «Выборы папы» и «Немецкая королевская коронация»[28].

Роль Шрамма при национал-социализме (1933–1945)[править]

Отношение к нацистскому режиму[править]

Из имеющихся биографических сведений об отношении Шрамма к национал-социализму не складывается однозначной картины. Отношение Шрамма к антисемитизму, например, воспринимается по-разному. Тот факт, что в частном письме от 31 марта 1933 года Герберту фон Бисмарку он писал: «Если немецкий антисемитизм в ближайшее время следует воспринимать как факт, с которым нужно считаться политически, то мне кажется, что он возможен только в форме борьбы против восточного еврейства и марксистского еврейства», обычно трактуется как готовность временно смириться с антисемитизмом[29]. Тем не менее, по мнению Фолькера Райхерта, Шрамм не был антисемитом[30]. Урсула Вольф, напротив, не видит у Шрамма фундаментальных расовых предрассудков, но отмечает определённые типичные для того времени обиды, по крайней мере по отношению к определённому социальному еврейскому слою, когда Шрамм также в 1933 году писал своей матери: «То, что еврейское влияние там, где оно было вредным или чрезмерным, сдерживается или уже сдержано, я, естественно, приветствую». Однако нацистскую расовую политику Шрамм отвергал[31]. Для Эдуарда Мюле, однако, Шрамм был готов ещё долго после 1933 года преуменьшать и даже оправдывать террор против евреев и других групп населения[32]. Некоторые аспекты нацистского режима, которые ему не нравились, такие как ограничение политических свобод, Шрамм списывал на кратковременные «революционные волнения»[33]. Изгнанным учёным, таким как Эрнст Канторович или Зигфрид Генрих Штейнберг, он пытался помочь рекомендательными письмами[34].

Несмотря на свою адаптацию и согласие, у Шрамма также были трудности с нацистским режимом. Введение Веймарской конституции он считал исторически значимым процессом, но не придавал особого значения её основному содержанию — парламентской партийной демократии[35]. В 1932 году он выступил в качестве председателя гёттингенского «Комитета Гинденбурга» за переизбрание старого рейхспрезидента Пауля фон Гинденбурга, тем самым выступив против кандидата-соперника Адольфа Гитлера. С этой целью он произнёс множество предвыборных речей. На этом политическая деятельность Шрамма достигла своего пика. Она вызвала неприятие со стороны национал-социалистов, в особенности гёттингенского районного руководства НСДАП. Однако он быстро приспособился к политическим изменениям, с энтузиазмом приветствовав «захват власти». Во время поджога Рейхстага 27 февраля 1933 года Шрамм думал о «сказочных шансах» использовать его как предлог против коммунистов[36]. В мае 1933 года он пытался проявить понимание к сожжению книг в Германии. Свои международные контакты он использовал для оправдания событий в национал-социалистической Германии перед внешним миром. Как и многие другие учёные, он воспринимал режим односторонне. С весны до лета 1933 года он был приглашённым профессором в Принстонском университете и в своих речах о «Национальной революции в Германии» подчёркивал позитивные, с его точки зрения, достижения нацистского режима. Особенно позитивно он оценил «унификацию земель» и сбрасывание «оков Версаля»[37]. Шрамм сожалел, что лишь немногие люди за рубежом смогут стать свидетелями того, как развивается новая Германия[38].

Во время его отсутствия новые властители исключили Шрамма из правления гёттингенского студенческого союза. Даже его профессиональное положение было под угрозой. Поэтому он вернулся из Соединённых Штатов уже в июне. Его давний друг Отто Вестфаль безоговорочно посвятил себя национал-социализму. Вместе с Альфредом Шюцем он добивался профессионального смещения Шрамма. На этом закончилась многолетняя дружба с Вестфалем; Шрамм разорвал её в письме[39]. Несмотря на значительные проблемы с нацистским режимом, Шрамм придерживался своего позитивного отношения к политической ситуации в Германии. Интерпретируя настоящее через историю, он в письме румынскому другу от 20 сентября 1933 года сравнил политические потрясения 1933 года с немецкой Реформацией XVI века и описал «новую Германию с богатым будущим»[40]. Диктатура казалась ему предпочтительной, чтобы уберечь Германию от политической раздробленности[41].

На праздновании основания империи в Гёттингенском университете 18 января 1934 года историк античности Ульрих Карштедт раскритиковал международную деятельность Шрамма[42]. Карштедт упрекнул Шрамма и Бранди в том, что на Варшавском съезде историков 1933 года они не отстаивали немецкие интересы на востоке. После этих обвинений Шрамм ограничил свою деятельность в международном научном сотрудничестве[43]. Кроме того, в январе 1934 года он вступил в кавалерийские отряды СА, членом которых оставался до 1938 года[44]. Из редакции «Historische Zeitschrift» Шрамм был удалён в 1935 году; в 1937 году ему также пришлось прекратить свою деятельность в журнале учителей истории «Vergangenheit und Gegenwart»[45]. Как к «представителю позднего либерализма», как его называл гёттингенский ректор Фридрих Нойман, гёттингенское руководство НСДАП не испытывало к нему политического доверия[46]. Поэтому его прошение о вступлении в НСДАП от 15 июня 1937 года затянулось на два года. В 1939 году Шрамм добился своего принятия в НСДАП и даже датирования задним числом желаемым им годом вступления — 1937 (членский номер 7.048.995)[47]. Однако в феврале 1947 года он утверждал, что сам вообще не подавал заявление о приёме. Скорее, это было сделано без его ведома со стороны СА[48]. С зимнего семестра 1938/39 года Шрамм также принадлежал к объединению выпускников товарищества IV Marienburg гёттингенского Национал-социалистического союза студентов[49].

Несмотря на его отношение к национал-социализму, в мае 1937 года Шрамм был приглашён в Лондон на коронацию английского короля Георга VI. Он был единственным немецким гражданским лицом, получившим такое приглашение — признание, которое было отмечено даже в журнале «Kladderadatsch»[50]. К этому времени Шрамм считался во всём мире признанным экспертом в области исследований коронаций. Он был готов поставить свои знания о символах власти на службу политике. Тем самым он отдалился от позиции своего учителя Варбурга, который критически оценивал политическую инструментализацию истории искусств. Для английской коронационной церемонии он предложил Гитлеру сделать копию позолоченного скипетра с голубем, датируемого временами Ричарда Корнуоллского, изготовленного в 1262 году и хранящегося в сокровищнице Ахенского собора, и преподнести его в дар английскому королю. Во время его пребывания в Англии архиепископ Кентерберийский Космо Гордон Лэнг спросил его об отношении к национал-социализму, на что он ответил дифференцированно: «Что касается перевооружения (баланса сил) — 200-процентный нацист. Что касается „трудового мира“, укрепления крестьянства, „Силы через радость“ — 100-процентный нацист. Расовая теория, культ германцев, политика в области образования, нацистское мировоззрение: 100-процентный противник»[51]. Внешнюю политику и политику вооружений он одобрял, потому что она вернула бы Германскому рейху его международное положение в мире. После оккупации Судетской области он приветствовал Гитлера: «80 миллионов — без кровопролития. Этого не смог сделать ни Бисмарк, ни Орлеанская дева, а только тот, кто объединил способности обоих [...]». В 1938 году он приветствовал аншлюс Австрии. Переход на профессуру в Лейпциге сорвался в 1941 году из-за вменённой ему «либералистической позиции».

Жена Шрамма Эренгард фон Тадден относилась к нацистскому режиму гораздо более отстранённо[52]. После покушения 20 июля 1944 года гёттингенский ректор, филолог-классик Ганс Дрекслер, донёс на Шрамма как на симпатизирующего сопротивлению 20 июля 1944 года. Благодаря заступничеству университетских комитетов и, прежде всего, его военного начальника генерал-полковника Альфреда Йодля, для Шрамма не последовало никаких последствий. Его невестка Элизабет фон Тадден была приговорена Народной судебной палатой к смертной казни за «государственную измену» и казнена в сентябре 1944 года[53].

Исследования и преподавательская деятельность[править]

Файл:Kulturwissenschaftliche Bibliothek Warburg.jpg
Здание бывшей Культурологической библиотеки Варбурга в Гамбурге на Хайльвигштрассе 116.

Темы исследований Шрамма отличались от типичных для того времени акцентов позитивистской истории императоров, народной истории и средневековой конституционной истории. Однако между 1933 и 1939 годами он также работал над темами, имеющими актуальное политическое значение. К ним относились его работы по колониальной истории гамбургских купцов.

Помимо коронационных ордо, Шрамм опубликовал множество работ по истории королевской власти в Европе. В 1934 году вышла «Коронация у западных франков и англосаксов», а в 1935 году — «Коронация в Германии до начала Салического дома». Как раз к коронации в Англии 12 мая 1937 года в апреле 1937 года в Германии и Англии вышла его «История английской королевской власти в свете коронации». Вскоре после начала Второй мировой войны он опубликовал своё исследование «Король Франции». Как историк в нацистскую эпоху Шрамм продолжал соблюдать научные стандарты и отвергал чисто прагматическое понимание науки национал-социализмом. Но как убеждённый историст он также ориентировался на проблемы своего времени и задавался вопросом, почему путь Германии к могущественному национальному государству был таким трудным. Работы о средневековых символах были в этом смысле «своего рода поиском следов сущности народов»[54]. Однако с 1938 года он использовал в своих научных публикациях понятия и высказывал соображения, которые более чётко ориентировались на национал-социалистический мир идей. Так, он сильнее подчёркивал значение германской культуры для Средневековья. Своими исследованиями символов он надеялся получить представление о «духовной истории отдельных рас». По оценке Давида Тимме, своими исследованиями он пытался найти связь с господствующей идеологией, чтобы укрепить собственные позиции в изменившихся академических структурах. Однако Тимме также отмечает, «что его попытки сближения с политически целесообразным не зашли очень далеко»[55].

С 1933 года Заксль из-за своего еврейского происхождения больше не мог продолжать свои исследования в Германии. В конце 1933 года ему и его сотрудникам пришлось перевести Культурологическую библиотеку Варбурга из Гамбурга в Лондон. В Лондоне из неё вырос Институт Варбурга, действующий и по сей день. В 1934 году Эдгар Винд, сотрудник Культурологической библиотеки, критически высказался о нацистском режиме во введении к первому тому «Культурологической библиографии о наследии античности». Другой соавтор библиографии, Раймонд Клибанский, как говорят, сказал, «что он больше не переступит порог дома немецкого профессора». Шрамм не делал различий между «враждебностью к Германии» и критикой нацистского режима[56]. В январе 1935 года Шрамм прервал многолетнее сотрудничество с Закслем и Культурологической библиотекой Варбурга (KBW). В качестве обоснования он привёл то, что не хочет участвовать в работе, в которой также участвуют «антинемецкие» авторы[57].

Когда в 1936 году Социологический семинар в Гёттингенском университете был закрыт, а исторический факультет перенял его книжный фонд, Шрамм обвинил социологию не только в интеллектуальной скудости, но и выразил гёттингенским социологам своё политическое недоверие: их библиотека содержала «немалое количество книг», «которые вообще не могут быть предоставлены студентам или могут быть предоставлены только с соблюдением мер предосторожности»[58].

Исследования Шрамма до 1939 года характеризовались «отшельническим стилем работы»[59]. Важный для научного познания обмен мнениями с коллегами по специальности сильно сократился. Национал-социалистическое господство привело к остановке важного для Шрамма междисциплинарного сотрудничества в гуманитарных науках в Гёттингенском университете из-за кадровых изменений. «Среднелатинский аппарат» также не был продолжен. Важный собеседник Шрамма Канторович окончательно покинул Германию в 1938 году[60].

В нацистском проекте «Военное использование гуманитарных наук» Шрамм не принимал особого участия[61]. С началом войны начался этап исследования тем, которые, за исключением нескольких рецензий, не имели ничего общего со Средневековьем; на первый план вышли исследования по экономической и социальной истории XIX века. Ещё в разгар военных действий он смог завершить в 1943 году труд «Гамбург, Германия и мир» объёмом почти 800 страниц. В том же году его родной город сильно пострадал от бомбардировок союзников в рамках операции «Гоморра».

Ведение военного дневника и экспертная деятельность во время Второй мировой войны[править]

Во Второй мировой войне Шрамм участвовал с самого начала как солдат. Через несколько недель после начала войны он был произведён в ротмистры резерва. В 1941 году он входил в состав Управления пропаганды вермахта в Верховном командовании вермахта. Там он составлял пресс-релизы для отечественных и зарубежных газет. Сообщения представляли собой типичную военную пропаганду и утверждались генерал-майором Хассо фон Веделем. В 1942 году Шрамм в качестве штабного офицера участвовал в завоевании Крыма. С марта 1943 года до капитуляции в 1945 году он был преемником Хельмута Грайнера на посту составителя военного дневника в ставке фюрера. В этой должности он обобщал в информационном порядке все «оперативные события», о которых ему было известно, и осуществлял отбор документов и сообщений для военного дневника. Основное внимание уделялось оперативным решениям и событиям, за исключением аспектов, имеющих отношение к международному праву войны. Из-за его избирательного метода работы военный дневник даёт лишь ограниченную картину хода войны с точки зрения высшего руководства[62]. 1 июня 1943 года Шрамм был произведён в майоры резерва. С 1943 года он считал войну окончательно проигранной. Запланированное освобождение от службы для поездки в Гёттинген, чтобы выполнить свои обязательства в науке, он категорически отклонил в начале лета 1944 года. Шрамм предпочёл службу в вермахте[63]. Своё пятидесятилетие он отпраздновал 14 октября 1944 года в ставке фюрера «Вольфсшанце». В конце войны он проигнорировал приказ об уничтожении военного дневника и обеспечил его сохранность. Описывая свою роль составителя военного дневника в штабе оперативного руководства вермахта своему ученику Йосту Гролле, он называл себя «нотариусом гибели»[64].

Помимо ведения военного дневника, Шрамм также выступал в качестве эксперта. Сюда относится составление экспертного заключения по «топливному вопросу» в 1944/45 году. Шрамм хвалил немецкую науку за производство синтетического каучука (буна) и синтетического бензина. Тем самым она разрушила сырьевую монополию союзников и поддержала I.G. Farben в строительстве заводов по производству синтетического топлива, так что немецкая военная экономика и ведение войны могли продолжать функционировать. Йорг Волленберг предполагает связь между экспертным заключением Шрамма и созданием нового внешнего лагеря концлагеря Фюрстенгрубе в рамках крупного строительного проекта Освенцим III. Шрамм и после 1945 года не видел связи между своим экспертным заключением и комплексом Освенцим[65]. Экспертное заключение напечатано в сглаженной версии в юбилейном сборнике 1954 года в честь гёттингенского специалиста по международному праву Герберта Крауса[66].

Послевоенное время[править]

Шрамм находился в американском плену с мая 1945 года по 5 октября 1946 года[67]. Будучи военнопленным, он написал военный меморандум для Исторического отдела армии США. В это время он возобновил работу над своими воспоминаниями, которую начал как солдат в 1942 году[68]. В октябре 1946 года он вернулся в Гёттинген из нюрнбергского лагеря для военнопленных. Однако британские оккупационные власти запретили ему возвращаться на гёттингенскую кафедру. В экспертном заключении от февраля 1946 года оккупационные власти сомневались, «включит ли он позитивное демократическое учение в свои занятия»[69]. Как составитель военного дневника Шрамм был свидетелем защиты на Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками и в июне 1946 года дал показания в пользу своего бывшего начальника генерал-полковника Йодля. 29 января 1946 года он рассматривался как один из преемников на кафедру Средневековья в Гамбурге. Однако профессура была отдана Герману Аубину[70]. С 1946 по 1948 год Шрамму было запрещено преподавать. Он воспринимал это как горькую несправедливость. Как и многие другие учёные, он стремился создать впечатление, что остался нетронутым нацистской идеологией[71]. Ещё в 1947 году Шрамм смог возобновить дружеские контакты с несколькими эмигрировавшими коллегами, в том числе с Эрнстом Канторовичем и Гансом Ротфельсом[72]. Канторович, Ротфельс и другие выступали в защиту Шрамма в процессе денацификации, который длился с октября 1946 по сентябрь 1948 года. Американский Исторический отдел, который был заинтересован в его сотрудничестве и на предшественника которого он некоторое время работал, дал положительное заключение. В ноябре 1948 года Шрамм смог возобновить свою преподавательскую деятельность в качестве гёттингенского профессора[73].

Однако в послевоенное время Шрамму не удалось вернуть своих бывших друзей из Института Варбурга. В двух письмах, написанных в декабре 1946 и январе 1947 года, он пытался возобновить личные и научные отношения с Закслем. С Институтом Варбурга Шрамм начал общаться так, как будто старых обид никогда не было. Заксль, как жертва нацистского режима, не понимал молчания Шрамма о прошлом и его попытки «перейти к повестке дня по этим вопросам», как сформулировал Заксль в черновике письма[74]. Даже в своём некрологе Закслю 1958 года в «Göttingische Gelehrte Anzeigen» Шрамм не сказал ни одного самокритичного слова. Он умолчал о своей доле в разрыве дружбы. Скорее, именно Заксль был тем, от кого исходил разрыв[75].

В 1948 году Шрамм стал членом-корреспондентом, а в 1956 году — действительным членом Центральной дирекции Monumenta Germaniae Historica. Многочисленные другие академии в Гёттингене (член с 1937 года)[76], Мюнхене (член-корреспондент с 1965 года), Вене, Стокгольме, Сполето и Американская историческая академия медиевистики приняли Шрамма в качестве члена. В 1958 году он был принят в орден Pour le Mérite за науки и искусства. Для него это была самая важная и значимая награда. Год спустя общество «Герольд» наградило его медалью Барделебена — высшей наградой.

С 1955 года Шрамм входил в состав Научного консультативного совета серии научно-популярных книг «Rowohlts deutsche Enzyklopädie». Во второй половине 1950-х годов Исторический семинар в Гёттингене благодаря Шрамму и его коллеге Герману Хаймпелю был одним из самых престижных мест в Германии для изучения истории. В послевоенное время Шрамм стал одним из ведущих экспертов по истории Второй мировой войны. Его публичные лекции в пятидесятые годы вызывали большой резонанс. В своих речах он выступал за почётную память о погибших в мировой войне. В 1952 году Шрамм по поручению Фрица Бауэра составил экспертное заключение для процесса против Отто Эрнста Ремера[77]. В 1955 году Шрамм был одним из профессоров, которые добились того, что назначенный министром культуры Нижней Саксонии Леонхард Шлютер был вынужден уйти в отставку через несколько дней после своего назначения. В 1960-х годах Шрамм редактировал военный дневник штаба оперативного руководства вермахта вместе со своими двумя учениками Андреасом Хилльгрубером и Гансом-Адольфом Якобсеном, а также Вальтером Хубатшем. С 1961 по 1964 год он издал военный дневник в четырёх томах. Таким образом, он был одновременно автором и редактором источника. В 1963 году он издал записи Генри Пикера о «Застольных беседах Гитлера в ставке фюрера 1941–1942».

После 1945 года Шрамм не видел необходимости вносить исправления в свои книги об английской или французской королевской власти. По средневековой истории Шрамм опубликовал в 1950-х и 1960-х годах свои крупные труды: три тома «Символы власти и государственная символика» в 1954–1956 годах, в 1962 году совместно с искусствоведом Флорентиной Мютерих «Памятники немецких королей и императоров» и в 1968–1971 годах пятитомный труд «Карл Великий. Жизненный путь и наследие». С 1968 года в четырёх томах вышли его собранные статьи по истории Средневековья[78].

Ещё в 1958 году Шрамм лингвистически и содержательно примыкал к современным исследованиям Востока, исследуя «исторические правовые титулы», которые немцы имели бы «на отторгнутые от Германии территории». При этом он говорил о «потоках», которые «накатывали с востока со времён гуннов». Однако Шрамм также релятивизировал представление о «немецком культурном носительстве» на востоке, указывал на преступления, совершённые немцами в Восточной Центральной Европе, и выступал за германо-польское примирение. Со стороны польских историков «попытка Шрамма по-новому взглянуть на польско-немецкие проблемы» воспринималась прямо-таки как «сенсация в мире западногерманской интеллигенции»[79].

Последние годы[править]

В 1950-х и 1960-х годах Шрамм всё больше писал мемуарный труд «Поколение 94 года». Это произведение оставалось неопубликованным до конца его жизни. Своего бывшего друга и покровителя Заксля он не упомянул в нём ни разу. Половину страниц занимали годы Первой мировой войны[80].

В 1963 году Шрамм вышел на пенсию. В том же году он был избран канцлером ордена Pour le Mérite за науки и искусства. Тем самым он удостоился высшей награды, которую мог получить учёный в Федеративной Республике Германия. Год спустя он был награждён Большим крестом за заслуги со звездой ордена «За заслуги перед Федеративной Республикой Германия». По количеству учеников он был одним из самых успешных немецких учёных послевоенного времени. В качестве академического руководителя он курировал 59 защит диссертаций[81]. К своему семидесятилетию в 1964 году Шрамм был удостоен юбилейного сборника от своих учеников и друзей[82]. Выдающимися учениками Шрамма были Янош М. Бак, Вильгельм Бергес, Арно Борст, Мари Луиза Бульст-Тиле, Дональд С. Детвилер, Адольф Гауэрт, Йост Гролле, Андреас Хилльгрубер, Ганс-Адольф Якобсен, Норберт Камп, Ганс-Дитрих Каль, Рейнхард Рюруп, Ганс Мартин Шаллер, Эрнст Шулин и Берент Швинекёпер. Рейнхард Эльце хотя и не был его учеником во время учёбы, но считал его своим учителем для собственного научного развития[83]. Однако в Гёттингене не возникло школьного направления, скорее Шрамм рано придавал значение самостоятельности своих учеников.

Файл:Grave Schramm Hamburg-Ohlsdorf1.jpg
Семейная могила Шраммов на Ольсдорфском кладбище в квадрате S 23, 63-72

В 1967 году Шрамм в качестве канцлера ввёл немецко-еврейского искусствоведа Эрвина Панофского, своего бывшего друга из школы Варбурга, в орден Pour le Mérite. Самокритичного слова о проблематике своего прошлого или об отчуждении не последовало[84]. В 1968 году обнаружение Кафедры Святого Петра подтвердило гипотезу, выдвинутую Шраммом в 1956 году в третьем томе «Символов власти и государственной символики», согласно которой деревянный трон был изготовлен около 870 года для Карла Лысого.

Шрамм умер 12 ноября 1970 года в больнице в Гёттингене от сердечного приступа. Своё последнее пристанище он нашёл в семейной могиле на Ольсдорфском кладбище в Гамбурге. Его наследие является самой обширной частью семейного архива и находится в Государственном архиве Гамбурга.

Творчество[править]

За более чем четыре десятилетия своей деятельности Шрамм представил около 355 публикаций. Они охватывают период от античности до XX века и тематически очень разнообразны: от средневековой истории императоров и пап до социальной и экономической истории бюргерства. У Шрамма было три направления работы: средневековая история, история ганзейского бюргерства и история Второй мировой войны. Его основным направлением работы с 1920 по 1938/39 год оставалось Средневековье, во время Второй мировой войны эта область сильно отошла на задний план. В 1940-е годы всё большее значение приобретали две темы: история Гамбурга и новейшая история[85]. Около 1967 года он констатировал, что его научное творчество непрерывно «развивалось» сквозь все разрывы и потрясения немецкой истории[86]. Его гёттингенский коллега Герман Хаймпель подтвердил это[87]. Напротив, его биограф Давид Тимме смог показать, как Шрамм снова и снова вносил обусловленные временем коррективы в Веймарской республике, при национал-социализме и в Федеративной Республике, потому что «историческая наука в силу своего конструирующего характера всегда соотносится с настоящим, с его проблемами и вызовами»[88].

Средневековье[править]

Существенным исследовательским достижением Шрамма является открытие и последовательное привлечение изображений в качестве источников для истории духа, культуры и политики Средневековья. Тем самым он провёл новаторскую работу в немецкой медиевистике. Новаторскими считаются его исследования по использованию изобразительных памятников и символов власти в качестве источников. Изображения правителей он оценил ещё в 1928 году как «показательное историческое свидетельство», поскольку «изображения правителей являются чётким выражением всех тех представлений, которые в раннем Средневековье связывались с немецкой королевской и императорской властью»[89]. Варбург и его «Культурологическая библиотека» оказали большое влияние на молодого Шрамма. Однако теория культуры Варбурга потеряла значение в методологии Шрамма. Шрамм, под влиянием своего научного руководителя Карла Хампе, всё больше интерпретировал изображения «как однозначные знаки власти»[90].

Шрамм во многом открыл новые научные горизонты. Историю монархии он интерпретировал «не традиционным образом с точки зрения развёртывания её власти, а с точки зрения её самопрезентации, от коронации до основ власти»[91]. Не история событий, а коронационные обряды, символы власти и изображения правителей в первую очередь предоставляли ему информацию, которую он использовал для объяснения монархии. К основным направлениям его работы также относились наследие античности в Средние века и влияние Византии на Запад.

Занятие изображениями правителей побудило Шрамма учитывать знания истории искусств, нумизматики, сфрагистики и других дисциплин. Междисциплинарный подход был для него само собой разумеющимся с самого начала. Тем самым он вышел далеко за рамки прежних обычаев исторической науки[92].

Шрамм отдавал предпочтение исторической интерпретации, которая отнюдь не исключает политического намерения воздействия, но при этом остаётся научной. Образцом для его понимания истории был Леопольд фон Ранке. Этому историку удалось объединить политически значимые высказывания с объективным историческим рассмотрением. Для Шрамма Средневековье было кульминацией немецкой истории. При этом он оставался приверженцем распространённых в его время стереотипов мышления о средневековом императорском великолепии. Для обращения к Средневековью решающим стал опыт проигранной Первой мировой войны. Увлечение Шрамма Средневековьем предлагало ему контраст с настоящим тогдашнего послевоенного времени, в котором Германия казалась внутренне разорванной и внешне слабой. Занятие Средневековьем помогало ответить на вопрос, что же такое «немецкое»[93].

В своей диссертации «Исследования по истории императора Оттона III (996–1002)» Шрамм попытался под вопросом «Чего хотел император Оттон III?» прояснить духовно-историческое окружение и политические действия правителя путём выяснения господствовавших тогда представлений. Его труд «Император, Рим и обновление», представленный в 1929 году, считается его самым известным и важным произведением. В нём правление Оттона III занимает наибольшее место. Идейно-исторический подход Шрамма порвал с исторической картиной национального направления, которое негативно оценивало правление Оттона III с точки зрения политики силы. Упрёку более старых исследований в том, что Оттон руководствовался оторванным от реальности фантастическим увлечением Италией, Шрамм противопоставил демонстрацию планомерной политики обновления императора. Ядром этой политики Шрамм считал идею обновления римской императорской власти, которая была нацелена на восстановление античной Римской империи. Важнейшим свидетельством Шрамм считал введение свинцовой буллы в апреле 998 года, девизом которой было Renovatio Imperii Romanorum. Свинцовая булла заменила восковые печати, которые до этого обычно использовались для заверения грамот Оттона[94]. Новой точке зрения Шрамма поначалу было трудно утвердиться в профессиональных кругах против прежних суждений. Как раз учитель Шрамма Хампе в 1932 году в своей монографии «Высокое Средневековье» выступил против мнения своего ученика. Хампе продолжал оценивать средневековых правителей по тому, можно ли было возложить на них ответственность за сохранение или упадок монархической центральной власти[95]. Ещё до публикации своего труда Хампе подробно обосновал свою традиционную точку зрения в «Historische Zeitschrift». Для Хампе Оттон был «одарённым, сверхвосприимчивым ко всем великим впечатлениям, фантазирующим мальчиком», который не осознал требований политики силы[96].

После того как в 1920-е годы в центре исследований Шрамма находилась идея императора, к концу 1920-х годов он обратился прежде всего к изображениям императоров. В следующем десятилетии его интерес сместился с императорской власти на ордо для королевской коронации. После 1945 года он начал исследование символов власти. При этом он отошёл от довоенной постановки вопроса о «духе» народов и направил своё внимание — в соответствии с типичным для того времени интересом — на европейские общности. К его главным трудам в этой области относится «Символы власти и государственная символика», который выходил с 1954 по 1956 год в серии MGH. В 1958 году он опубликовал исследование о средневековых символах власти «Сфера, глобус, держава»[97]. Оно стало предварительным завершением его исследований по этому тематическому комплексу. Исследуя символы власти, Шрамм опирался на своего учителя Варбурга. Он хотел расшифровать символический язык символов власти и тем самым получить информацию о лежащем в их основе мышлении. Ещё в 1956 году в «Символах власти и государственной символике» он ясно дал понять, насколько его исследования сформированы импульсами Варбурга[98]. Явное подчёркивание Шраммом влияния Варбурга «также служило ему для того, чтобы объяснить себе разрывы в собственной биографии как непрерывность»[99]. Сильнее, чем Варбург, Шрамм подчёркивал самостоятельность Средневековья в культурном развитии. Для него Средневековье не было продолжением более ранних эпох, а породило собственные символы[100].

История Гамбурга[править]

Шрамм считается пионером ганзейской истории культуры и семьи. Его значительные монографии по истории Гамбурга насчитывают в общей сложности более 3000 страниц. Важными работами считаются «Гамбург, Германия и мир. Достижения и границы ганзейского бюргерства в период между Наполеоном I и Бисмарком» (1943) и его двухтомная история семьи «Девять поколений. Триста лет немецкой „истории культуры“ в свете судеб гамбургской бюргерской семьи (1648–1948)» (1963/64). История его семьи была одновременно историей Гамбурга, так как его предки на протяжении нескольких поколений принадлежали к руководящему слою города и участвовали в формировании его политики. В своих исследованиях по истории Гамбурга Шрамм опирался на богатый материалами семейный архив. Однако эта личная близость к источникам также затрудняла ему необходимую для историка дистанцию по отношению к преданию. Шрамм обогатил понимание истории Гамбурга периода с 1650 по 1950 год важными знаниями в областях экономической, социальной и культурной истории. Ещё до прихода женских исследований в историческую науку он посвятил себя роли женщины в буржуазном обществе. Свои темы он вписывал в немецкие и заокеанские контексты, чем вызывал надрегиональный интерес. Историю Гамбурга он понимал прежде всего как историю купечества[101].

Во время вынужденного академического перерыва в 1939 году Шрамм взялся за свои проекты по истории города. В 1939 году он впервые с помощью своего личного гамбургского архива подготовил статью «История семьи Освальд — О’Свальд». Статья была опубликована в 1939 году в сборнике «К истории немецкой торговли с Восточной Африкой» гамбургского историка экономики Эрнста Хике. Шрамм вместе с Хике хотел подчеркнуть заслуги гамбуржцев в раннем коммерческом освоении Африки. Колониальный вопрос тем временем приобрёл политическое значение, когда Гитлер в 1937 году потребовал возвращения бывших немецких колоний. В это время возросло количество публикаций по колониальной науке. Актуальная связь с современностью также проявилась в гёттингенском докладе Шрамма «Немецкое участие в колониальной истории до основания собственных колоний». Шрамм говорил о «краже колоний», которую пришлось пережить Германии. Описывая колониальную деятельность, Шрамм особо отметил купцов из семей Годеффруа, Вёрманн и О’Свальд. Они создали основу для того, чтобы со времён колониальных приобретений Бисмарка «немцы могли жить за океаном на немецкой земле»[102].

Рукопись «Гамбург, Германия и мир» Шрамм завершил в 1943 году. Вскоре после Второй мировой войны вышел составленный им сборник источников «Купцы дома и за океаном. Гамбургские свидетельства XVII, XVIII и XIX веков» (1949). В 1950 году он опубликовал работу по колониальной истории «Германия и заокеанские территории». Изложение заканчивается созданием собственных немецких колоний в 1880-х годах. Выводы Шрамма основывались прежде всего на семейных документах, которые вели в Мексику, Бразилию и особенно в Африку. Своей работой он хотел не только представить раннюю гамбургскую колониальную торговлю, но и дать картину заокеанской деятельности Германии в целом. Его изложение полностью отражало отношение его предков к колониальным вопросам и Африке. Немецких колониальных правителей он описывал как «честных купцов», которые не добились успеха благодаря работорговле. Тем самым он одновременно занял позицию по отношению к критике держав-победительниц 1918 года, которые отказывали немцам в праве владеть колониями. Немцы имели такое же право на землю в Африке, как англичане, французы или испанцы. Африка считалась для него воплощением «варварства». «Нигде больше не было такого дьявольского союза между садизмом, скотством, оргиазмом и магическим заблуждением»[103]. Европейцев он рассматривал как носителей прогресса. Туземцы прошли бы «трансформацию» благодаря плантационному хозяйству. При этом Шрамм оценил положительное влияние гамбургской фирмы Годеффруа на африканцев. Высказывания одного англичанина 1874 года об африканцах подтвердили личное суждение Шрамма: «Они прибывают грязными, лживыми и дикими: через шесть месяцев работы на плантации они больше не похожи на тех же существ, а к концу своих контрактов они продвинулись настолько далеко, что так же непригодны для общения с жестокими братьями на своей родине, как когда-то были непригодны для соприкосновения с цивилизованным миром»[104].

Шрамм не считал свои высказывания о немецкой колониальной деятельности обременёнными нацистской идеологией и придерживался своих суждений и оценок после 1945 года. Критическое обсуждение книги Шрамма «Германия и заокеанские территории» в исторической науке почти не слышно. Колониальная оценка Африки начала медленно пересматриваться только в конце шестидесятых годов[105]. В его труде «Гамбург, Германия и мир» в центре внимания находятся Юстус Руперти, купец и председатель Коммерческой депутации, и его зять Эрнст Мерк, глава банковского и торгового дома, а также один из трёх депутатов от Гамбурга во Франкфуртском национальном собрании. Оба являются предками Шрамма по материнской линии. Книгой «Гамбург, Германия и мир» он хотел поставить памятник «бюргерству, перемолотому в этой войне между жерновами мировой истории», и одновременно дать отчёт о своём происхождении[106].

Его труд «Девять поколений. Триста лет немецкой „истории культуры“ в свете судеб гамбургской бюргерской семьи (1648–1948)», опубликованный в 1963/64 году, рассматривает историю Гамбурга на примере жизни и судьбы четырёх членов его семьи: адвокатов Эдуарда и Макса Шраммов и купцов Адольфа и Эрнста Шраммов.

Благодаря работам Шрамма город обрёл идентичность и историческое самосознание. Он активно участвовал в Ганзейском историческом обществе. С 1927 года он состоял в этом обществе, в 1950 году стал членом правления, а в 1967 году — почётным членом общества. За заслуги в изучении истории Гамбурга в 1964 году к 125-летнему юбилею Общества истории Гамбурга он был награждён золотой медалью Лаппенберга. В своём докладе по этому случаю Шрамм выдвинул тезис о Гамбурге как об особом случае в истории. Шрамм не видел в истории Гамбурга «с XVI века до 1914 года ни регрессивной фазы, ни даже фазы застоя»[107]. Сенат Вольного и ганзейского города Гамбурга наградил его в 1964 году медалью за искусство и науку Вольного и ганзейского города Гамбурга.

Вторая мировая война[править]

Издание Шраммом военного дневника до сих пор является важным источником для описания Второй мировой войны. Помимо этого издания, он занимался историей Второй мировой войны ещё с конца сороковых годов. Он опубликовал работы по многочисленным аспектам военной истории: «История Второй мировой войны» (1951); «Топливный вопрос 1943–1944» (1954); «Вторжение 1944» (1959); «Гитлер как военный диктатор» (1961); «Гитлер как военный вождь» (1962). Основное внимание при этом уделялось военной истории событий. Впервые он прочитал лекцию об «Истории мировой войны» в зимнем семестре 1952/53 года. Она вызвала большой общественный резонанс, собрав от 900 до 1000 слушателей, и повторялась с интервалом в два года. Его военная история следовала точке зрения офицера вермахта. Преступления вермахта оставались за рамками.

Политико-публицистическая деятельность Шрамма при этом определялась стремлением к тому, чтобы событие, подобное Второй мировой войне, не повторилось, и чтобы предотвратить возможную легенду об ударе кинжалом в спину. Однако размышления о роли историков или даже о собственных проступках после 1945 года отсутствовали. После войны он усердно занимался демонизацией и патологизацией национал-социализма, в особенности как «гитлеризма». «Исторической проблемой» он считал не гибель миллионов евреев, а «соблазнение миллионов» людей Гитлером. Шрамм неоднократно призывал разглядеть «роль Гитлера как крысолова» и предотвратить «катастрофу, подобную Второй мировой войне»[108]. Его тезис о «двуличии и скрытности» Гитлера мог служить оправданием поведения даже «самых верных»; он был проанализирован в исследовании Николаса Берга (2003) как «апологетическая конструкция»[109]. Его рассуждения о характере Гитлера были опубликованы весной 1964 года в большой серии журнала «Der Spiegel» «Анатомия диктатора» и во многом встретили одобрение. Такая перспектива при осмыслении национал-социалистического прошлого была отнюдь не редкостью в послевоенные десятилетия. Однако уже тогда критику вызывали письма читателей Шрамма, в которых он изолированно представлял Гитлера как соблазнителя народа. Роль населения и, прежде всего, долю немецкой элиты в нацистском режиме он обходил молчанием. По мнению его биографа Тимме, публикация Шрамма «возможно, является выражением поворота в истории немецкого обращения с национал-социалистическим прошлым». В последние годы жизни Шрамм меньше занимался Второй мировой войной[110].

Влияние[править]

Научное влияние[править]

Работы Шрамма уже рано оказали влияние на более молодых историков, таких как Вильгельм Бергес и Ганс-Вальтер Клевиц[111]. Ученик Шрамма Рейнхард Эльце опубликовал в 1960 году издание ордо императорской коронации и тем самым также довёл до завершения проект своего учителя[112].

Гельмут Бойман в 1975 году дал обзор немецкой медиевистики. Наряду с конституционно-историческими исследованиями он видел величайшее достижение послевоенной медиевистики в «политической истории идей», то есть в исследовании духовной подоплёки политических действий. При этом работы Шрамма о свидетельственной ценности символов власти давали импульс и были основополагающими[113].

Исследования в области межкультурных трансферных процессов, которые активно ведутся с 1980-х годов, оценили Шрамма как генератора идей[114]. Медиевистика запомнила Шрамма как представителя «исследования, направляемого вопросами и одержимого деталями»[115].

Книга Шрамма «Император, Рим и обновление» оказала огромное влияние. В 1957 году вышло второе издание, фотомеханическая перепечатка издания 1929 года, дополненная приложениями. Пятое и пока последнее издание было опубликовано в 1992 году. В своих основных тезисах книга оставалась неоспоримой на протяжении десятилетий. Лишь с 1990-х годов интерпретация Шраммом самопрезентации Оттона III стала подвергаться всё большей критике. Кнут Гёрих (1993) расценил девиз Renovatio не как программу правления, а как краткосрочную реакцию на актуальные политические изменения в Риме. Герд Альтхофф (1996) подверг принципиальной критике исследования, которые делают выводы о концепциях на основе политических событий; это преждевременно, так как отсутствуют важные предпосылки в виде письменности и реализующих институтов[116].

Понимание Шраммом истории Гамбурга также больше не является бесспорным. Его рассуждения о ранненововременной социальной структуре города оцениваются как слишком гармонизирующие[117]. Картина Шрамма об открытом гражданском обществе без социальных барьеров, в котором «от бургомистра до последнего человека в порту» все гамбуржцы принадлежат к одному сословию, рассматривается как нуждающаяся в корректировке[118]. Более новые исследования также смогли показать, что картина Шрамма о Гамбурге как о городе, который с XVI века до 1914 года переживал безудержный исторический подъём, должна получить некоторые дополнения, а также ограничения для XVIII века и прежде всего для «Гамбургского французского времени»[119].

Научно-исторические исследования[править]

В настоящее время рассуждения Шрамма сами по себе считаются научно-историческим источником, так как они показывают точку зрения современного историка, чьё происхождение можно проследить вплоть до колониальных времён[120].

В 1987 году впервые была систематически исследована история Гёттингенского университета при национал-социализме. Роберт П. Эриксен пришёл к выводу, что исторические интересы Шрамма были «конгруэнтны правой, а следовательно, и косвенно национал-социалистической политике». Эриксен поднял вопрос о том, действительно ли Бранди и Шрамм были заинтересованы в непредвзятых исследованиях или же они в первую очередь были заинтересованы в политически применимых результатах. По словам Эриксена, который ссылается на показания различных современников, Шрамм «любил прогуливаться по Гёттингену в своей униформе кавалерийских отрядов СА с хлыстом и в сапогах». О поведении Шрамма Эриксен судит так: он служил «национал-социалистическому государству в мирное и военное время, явно без колебаний»[121].

Два года спустя ученик Шрамма Йост Гролле прокомментировал эти высказывания. 9 апреля 1989 года Гролле прочитал торжественный доклад по случаю празднования 150-летия со дня основания Общества истории Гамбурга. Доклад был посвящён привязанности историка к современности и его ограниченному восприятию собственного времени. Гролле подробно остановился на поведении Шрамма в нацистскую эпоху и резюмировал: «Тот, кто присмотрится повнимательнее, столкнётся с человеком, который не вписывается в клише ретроспективного чёрно-белого изображения»[122]. Гролле расценил некоторые формулировки в «Гамбурге, Германии и мире» (1943) об эмансипации евреев в Гамбурге как «уступки духу времени и обстоятельствам времени». Однако нарисованную там картину гамбургских евреев Гролле нашёл «в подавляющем большинстве дружелюбной». Он даже считал книгу «удивительным документом скрытой критики режима»[123]. Иначе судила Урсула Вольф (1996). В «Гамбурге, Германии и мире» она увидела «субструктуру», которая выражает «по крайней мере точечное и временное согласие» Шрамма с нацистской идеологией. Вольф упрекала Шрамма в «недостаточной сопротивляемости национал-социалистическим идеям»[124]. В своём спорном изложении медиевистики XX века американский медиевист Норман Кантор в 1991 году, напротив, зашёл так далеко, что приравнял Шрамма к осуждённому военному преступнику Альберту Шпееру[125].

Гролле опубликовал дальнейшие исследования о работах Шрамма по истории Гамбурга и проследил разрыв дружбы с Закслем. Значение Шрамма для исследований истории Гамбурга Гролле оценил словами: «Ни один новый автор не сформировал исторический образ ганзейского города так устойчиво [...]»[126].

В 2006 году Давид Тимме представил самую объёмную на сегодняшний день работу о Шрамме. При этом Тимме исследовал связи между развивающейся медиевистической работой Шрамма и историей жизни учёного[127]. Вольфганг Хасберг (2011) задался вопросом о вкладе исследований Средневековья с 1918 по 1933 год в историю культуры и при этом подробно остановился на Шрамме[128].

Примечания[править]

  1. ↑ Percy Ernst Schramm: Neun Generationen. Dreihundert Jahre deutscher „Kulturgeschichte“ im Lichte der Schicksale einer Hamburger Bürgerfamilie (1648–1948). 2 Bde., Göttingen 1963–1964.
  2. ↑ Zu Aby Warburg als Lehrer von Schramm vgl. David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 44–51.
  3. ↑ Folker Reichert: Gelehrtes Leben. Karl Hampe, das Mittelalter und die Geschichte der Deutschen. Göttingen 2009, S. 224; David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 52.
  4. ↑ Folker Reichert: Gelehrtes Leben. Karl Hampe, das Mittelalter und die Geschichte der Deutschen. Göttingen 2009, S. 223. Zu seiner Herkunft ausführlich David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 37–60.
  5. ↑ Auszug aus den Deutschen Verlustlisten (Preuß. 268) vom 7. Juli 1915, S. 7453.
  6. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 66, 518.
  7. ↑ Eduard Mühle: Hans Rothfels, Percy Ernst Schramm, der ‚Ostraum‘ und das Mittelalter. Zu einigen historiographiegeschichtlichen Neuerscheinungen. In: Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung. Bd. 57, 2008, S. 112–125, hier: S. 121 f. (online).
  8. ↑ Zu den Kriegsjahren vgl. David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 21–23, 61–85. Zur Frontgeneration vgl. auch Ernst Schulin: Weltkriegserfahrung und Historikerreaktion. In: Wolfgang Küttler, Jörn Rüsen, Ernst Schulin (Hrsg.): Geschichtsdiskurs. Bd. 4: Krisenbewußtsein, Katastrophenerfahrung und Innovationen 1880–1945. Frankfurt am Main 1997, S. 165–188.
  9. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 79.
  10. ↑ Eduard Mühle: Hans Rothfels, Percy Ernst Schramm, der ‚Ostraum‘ und das Mittelalter. Zu einigen historiographiegeschichtlichen Neuerscheinungen. In: Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung. 57, 2008, S. 112–125, hier: S. 122. (online).
  11. ↑ Percy Ernst Schramm: Neun Generationen. Dreihundert Jahre deutscher „Kulturgeschichte“ im Lichte der Schicksale einer Hamburger Bürgerfamilie (1648–1948). Göttingen 1964, S. 508.
  12. ↑ Percy Ernst Schramm: Der Kapp-Putsch in Hamburg, März 1920, nach einem Bericht des Senators Dr. Max Schramm an den Botschafter Dr. Friedrich Sthamer und dem Tagebuch seines Sohnes, des damaligen cand. phil. Percy Ernst Schramm, herausgegeben von diesem als nunmehrigem Professor der Geschichte. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 49/50, 1964, S. 191–210.
  13. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 168.
  14. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 97–102, 107–109, 553.
  15. ↑ Folker Reichert: Gelehrtes Leben. Karl Hampe, das Mittelalter und die Geschichte der Deutschen. Göttingen 2009, S. 187; David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 206 ff.
  16. ↑ Folker Reichert: Gelehrtes Leben. Karl Hampe, das Mittelalter und die Geschichte der Deutschen. Göttingen 2009, S. 279.
  17. ↑ Folker Reichert: Gelehrtes Leben. Karl Hampe, das Mittelalter und die Geschichte der Deutschen. Göttingen 2009, S. 225.
  18. ↑ Eduard Mühle: Hans Rothfels, Percy Ernst Schramm, der ‚Ostraum‘ und das Mittelalter. Zu einigen historiographiegeschichtlichen Neuerscheinungen. In: Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung. Bd. 57, 2008, S. 112–125, hier: S. 122 (online); David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 197–199.
  19. ↑ Günter Prinzing: Georg Ostrogorsky im Spiegel seiner Korrespondenz mit Percy Ernst Schramm. In: Byzantinoslavica. Bd. 78, 2020, S. 6–62, hier: S. 12–13, 54 und 57; Ders.: Nochmals zu Georg Ostrogorsky und seiner Korrespondenz mit Percy Ernst Schramm. Addenda und Corrigenda. In: Byzantinoslavica. Bd. 79, 2021, S. 238–257 (mit 7 Abb.).
  20. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 615.
  21. ↑ Zu den Heidelberger Jahren vgl. David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 189–225.
  22. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 17.
  23. ↑ Antti Matikkala: Percy Ernst Schramm and Herrschaftszeichen. In: Mirator 13/2012, S. 37–69. hier: S. 42 f. (online). Percy Ernst Schramm: Notizen über einen Besuch in Doorn (1930). In: Konrad Repgen, Stephan Skalweit (Hrsg.): Spiegel der Geschichte. Festgabe für Max Braubach zum 10. April 1964. Münster 1964, S. 942–950.
  24. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 306.
  25. ↑ Robert P. Ericksen: Kontinuitäten konservativer Geschichtsschreibung am Seminar für Mittlere und Neuere Geschichte: Von der Weimarer Zeit über die nationalsozialistische Ära bis in die Bundesrepublik. In: Heinrich Becker, Hans-Joachim Dahms, Cornelia Wegeler (Hrsg.): Die Universität Göttingen unter dem Nationalsozialismus. 2., erweiterte Ausgabe, München 1998, S. 427–453, hier: S. 435.
  26. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 314–319; Eduard Mühle: Hans Rothfels, Percy Ernst Schramm, der ‚Ostraum‘ und das Mittelalter. Zu einigen historiographiegeschichtlichen Neuerscheinungen. In: Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung. 57, 2008, S. 112–125, hier: S. 122f. (online)
  27. ↑ Zu diesem Aufsatz vgl. David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 242–249.
  28. ↑ Nobert Kamp: Percy Ernst Schramm und die Mittelalterforschung. In: Hartmut Boockmann, Hermann Wellenreuther (Hrsg.): Geschichtswissenschaft in Göttingen. Eine Vorlesungsreihe. Göttingen 1987, S. 344–363, hier: S. 353 f.
  29. ↑ Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 23 f.; David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 361.
  30. ↑ Folker Reichert: Gelehrtes Leben. Karl Hampe, das Mittelalter und die Geschichte der Deutschen. Göttingen 2009, S. 238.
  31. ↑ Ursula Wolf: Litteris et Patriae. Das Janusgesicht der Historie. Stuttgart 1996, S. 324 f.; Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 26 f.
  32. ↑ Eduard Mühle: Hans Rothfels, Percy Ernst Schramm, der ‚Ostraum‘ und das Mittelalter. Zu einigen historiographiegeschichtlichen Neuerscheinungen. In: Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung. 57, 2008, S. 112–125, hier: S. 123 (online).
  33. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 340, 341, 348.
  34. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 377; David Thimme: Die Erinnerungen des Historikers Percy Ernst Schramm. Beschreibung eines gescheiterten Versuchs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 89, 2003, S. 227–262, hier: S. 253 (online).
  35. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 314, 333.
  36. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 338.
  37. ↑ Karen Schönwälder: Historiker und Politik. Geschichtswissenschaft im Nationalsozialismus. Frankfurt am Main u. a. 1992, S. 294.
  38. ↑ Ursula Wolf: Litteris et patriae. Das Janusgesicht der Historie. Stuttgart 1996, S. 119, 323; Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 24 f.
  39. ↑ Zu diesem Brief ausführlich David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 352–356.
  40. ↑ Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 30–32.
  41. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 464 f.
  42. ↑ Die Rede ist abgedruckt bei Cornelia Wegeler: „… wir sagen ab der internationalen Gelehrtenrepublik“. Altertumswissenschaft und Nationalsozialismus. Das Göttinger Institut für Altertumskunde 1921–1962. Wien 1996, S. 357–368.
  43. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 352.
  44. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 365.
  45. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 370.
  46. ↑ Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 29; Anne Christine Nagel: Im Schatten des Dritten Reichs. Mittelalterforschung in der Bundesrepublik Deutschland 1945–1970. Göttingen 2005, S. 34 f. (online).
  47. ↑ Zum Parteieintritt Schramms Bundesarchiv R 9361-IX KARTEI/39470998 vgl. Anne Christine Nagel: Im Schatten des Dritten Reichs. Mittelalterforschung in der Bundesrepublik Deutschland 1945–1970. Göttingen 2005, S. 34 f. (online); David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 366.
  48. ↑ So bei seinem Entnazifizierungsverfahren. Siehe David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 366, Anm. 153.
  49. ↑ Bernhard Grün: Zwischen Revolution und Rekonstitution – Die Kameradschaften des NSD-Studentenbundes und Altherrenschaften im NS-Altherrenbund an den deutschen Hoch- und höheren Fachschulen 1937 bis 1945. Teilband 4/III: Bereich NORD.Bad Buchau 2025, S. 397.
  50. ↑ Frank Rexroth: Geschichte schreiben im Zeitalter der Extreme. Die Göttinger Historiker Percy Ernst Schramm, Hermann Heimpel und Alfred Heuß. In: Christian Starck, Kurt Schönhammer (Hrsg.): Sie befruchtet und ziert. Die Geschichte der Akademie der Wissenschaften zu Göttingen. Berlin u. a. 2013, S. 265–299, hier: S. 284; die Abbildung im „Kladderadatsch“ auf der folgenden Seite.
  51. ↑ Eine gekürzte Wiedergabe des Gespräches bei Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 33 f.
  52. ↑ Helga-Maria Kühn: Ehrengard Schramm, eine engagierte Göttinger Bürgerin. In: Göttinger Jahrbuch. 41, 1993, S 211–224, hier: S. 212 f.; David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 360.
  53. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 483–486; Jens Thiel: Der Dozent zieht in den Krieg. Hochschulkarrieren zwischen Militarisierung und Kriegserlebnis (1933–1945). In: Matthias Berg, Jens Thiel, Peter Th. Walter (Hrsg.): Mit Feder und Schwert. Militär und Wissenschaft – Wissenschaftler und Krieg. Stuttgart 2009, S. 211–240, hier: S. 232.
  54. ↑ Ursula Wolf: Litteris et Patriae. Das Janusgesicht der Historie. Stuttgart 1996, S. 325 f.
  55. ↑ Vgl. die ausführliche Darstellung bei David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 457–469 und 616. Außerdem Ursula Wolf: Litteris et patriae. Das Janusgesicht der Historie. Stuttgart 1996, S. 187, 288.
  56. ↑ Joist Grolle: Die Geschichte einer zerbrochenen Freundschaft. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. Bd. 76, 1990, S. 145–167, hier: S. 156; dort auch die Klibansky zugeschriebene Äußerung. Vgl. David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 380.
  57. ↑ Joist Grolle: Die Geschichte einer zerbrochenen Freundschaft. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 76, 1990, S. 145–167, hier: S. 156; David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 379.
  58. ↑ Robert P. Ericksen: Kontinuitäten konservativer Geschichtsschreibung am Seminar für Mittlere und Neuere Geschichte: Von der Weimarer Zeit über die nationalsozialistische Ära bis in die Bundesrepublik. In: Heinrich Becker, Hans-Joachim Dahms, Cornelia Wegeler (Hrsg.): Die Universität Göttingen unter dem Nationalsozialismus. 2., erweiterte Ausgabe, München 1998, S. 427–453, hier: S. 440.
  59. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 389.
  60. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 373 ff.
  61. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 481.
  62. ↑ Manfred Messerschmidt: Karl Dietrich Erdmann, Walter Bußmann und Percy Ernst Schramm: Historiker an der Front und in den Oberkommandos der Wehrmacht und des Heeres. In: Hartmut Lehmann, Otto Gerhard Oexle: Nationalsozialismus in den Kulturwissenschaften, Bd. 1: Fächer – Milieus – Karrieren. Göttingen 2004, S. 417–443, hier: S. 441 f.
  63. ↑ Jens Thiel: Der Dozent zieht in den Krieg. Hochschulkarrieren zwischen Militarisierung und Kriegserlebnis (1933–1945). In: Matthias Berg, Jens Thiel, Peter Th. Walter (Hrsg.): Mit Feder und Schwert. Militär und Wissenschaft – Wissenschaftler und Krieg. Stuttgart 2009, S. 211–240, hier: S. 233.
  64. ↑ Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 45.
  65. ↑ Vgl. die Fachbesprechung von Jörg Wollenberg zu David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006. In: Sozial.Geschichte. Zeitschrift für historische Analyse des 20. und 21. Jahrhunderts. 22, 2007, 3, S. 171–174.
  66. ↑ Percy Ernst Schramm: Die Treibstoff-Frage vom Herbst 1943 bis Juni 1944. In: Mensch und Staat in Recht und Geschichte. Festschrift für Herbert Kraus zur Vollendung seines 70. Lebensjahres, dargebracht von Freunden, Schülern und Mitarbeitern. Kitzingen 1954.
  67. ↑ Kriegstagebuch des Oberkommandos der Wehrmacht (Wehrmachtführungsstab). 1940–1945. 4 (in 8) Bände. Geführt von Helmuth Greiner und Percy Ernst Schramm. Im Auftrag des Arbeitskreises für Wehrforschung. Band 1: 1. August 1940 – 31. Dezember 1941. Frankfurt am Main 1965, S. 11 (online).
  68. ↑ David Thimme: Die Erinnerungen des Historikers Percy Ernst Schramm. Beschreibung eines gescheiterten Versuchs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 89, 2003, S. 227–262, hier: S. 230 (online).
  69. ↑ Zitiert nach David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 490.
  70. ↑ Arno Herzig: Die Ostforschung an der Universität Hamburg nach 1945. In: Rainer Nicolaysen, Axel Schildt (Hrsg.): 100 Jahre Geschichtswissenschaft in Hamburg. Berlin 2011, S. 181–196, hier: S. 182.
  71. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 497.
  72. ↑ Joist Grolle: Die Geschichte einer zerbrochenen Freundschaft. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte 76, 1990, S. 145–167, hier: S. 165.
  73. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 489–497, hier: S. 490.
  74. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 499.
  75. ↑ Joist Grolle: Die Geschichte einer zerbrochenen Freundschaft. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 76, 1990, S. 145–167, insbes.: S. 147, 161, 165 ff.
  76. ↑ Mitglieder: Percy Ernst Schramm. Niedersächsische Akademie der Wissenschaften zu Göttingen, abgerufen am 3. Januar 2026.
  77. ↑ Andreas Eichmüller: Keine Generalamnestie. Die strafrechtliche Verfolgung von NS-Verbrechen in der frühen Bundesrepublik. München 2012, S. 365.
  78. ↑ Percy Ernst Schramm: Kaiser, Könige und Päpste. Gesammelte Aufsätze zur Geschichte des Mittelalters. 4 Bde., Stuttgart 1968–1971.
  79. ↑ Eduard Mühle: Hans Rothfels, Percy Ernst Schramm, der ‚Ostraum‘ und das Mittelalter. Zu einigen historiographiegeschichtlichen Neuerscheinungen. In: Zeitschrift für Ostmitteleuropa-Forschung. 57, 2008, S. 112–125, hier: S. 119 f. (online).
  80. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 23, 549–557. Zu Schramms Erinnerungen ausführlich David Thimme: Die Erinnerungen des Historikers Percy Ernst Schramm. Beschreibung eines gescheiterten Versuchs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 89, 2003, S. 227–262 (online).
  81. ↑ Frank Rexroth: Geschichte schreiben im Zeitalter der Extreme. Die Göttinger Historiker Percy Ernst Schramm, Hermann Heimpel und Alfred Heuß. In: Christian Starck, Kurt Schönhammer (Hrsg.): Sie befruchtet und ziert. Die Geschichte der Akademie der Wissenschaften zu Göttingen. Berlin u. a. 2013, S. 265–299, hier: S. 293.
  82. ↑ Peter Classen, Peter Scheibert (Hrsg.): Festschrift Percy Ernst Schramm. Zu seinem siebzigsten Geburtstag von Schülern und Freunden zugeeignet. 2 Bde., Wiesbaden 1964.
  83. ↑ Bernhard Schimmelpfennig: Reinhard Elze. Nachruf. In: Deutsches Archiv für Erforschung des Mittelalters, Bd. 57, 2001, S. 419–420. (Digitalisat)
  84. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 531–534.
  85. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 32.
  86. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 30f., 555.
  87. ↑ Hermann Heimpel: Königtum, Wandel der Welt, Bürgertum. Nachruf auf Percy Ernst Schramm. In: Historische Zeitschrift. Bd. 214, 1972, S. 96–108, hier: S. 98.
  88. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 617.
  89. ↑ Percy Ernst Schramm: Die deutschen Kaiser und Könige in Bildern ihrer Zeit 751–1152. Bd. 1., Leipzig u. a. 1928, S. 12. Zitiert nach David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 235.
  90. ↑ Lucas Burkart: Die Kulturwissenschaft Aby Warburgs und die Bildgeschichte Percy Ernst Schramms. In: Jens Jäger, Martin Knauer (Hrsg.): Bilder als historische Quellen. München 2009, S. 71–96, hier: S. 93.
  91. ↑ Ernst Schubert: Percy Ernst Schramm. In: Göttinger Gelehrte. Die Akademie der Wissenschaften zu Göttingen in Bildnissen und Würdigungen. Bd. 2. Göttingen 2001, S. 470.
  92. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 171, 240.
  93. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 148, 166, 170, 291, 411, 555.
  94. ↑ Gerd Althoff: Otto III. Darmstadt 1996, S. 4 ff., 114 ff.
  95. ↑ Karl Hampe: Das Hochmittelalter. Geschichte des Abendlandes von 900 bis 1250. Berlin 1932, S. 61 f.
  96. ↑ Karl Hampe: Kaiser Otto III. und Rom. In: Historische Zeitschrift. 140, 1929, S. 513–534, hier: S. 520. Vgl. dazu David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 274.
  97. ↑ Percy Ernst Schramm: Sphaira, Globus, Reichsapfel. Wanderung und Wandlung eines Herrschaftszeichens von Caesar bis zu Elisabeth II. Ein Beitrag zum „Nachleben“ der Antike. Stuttgart 1958.
  98. ↑ Percy Ernst Schramm: Herrschaftszeichen und Staatssymbolik. Beiträge zu ihrer Geschichte vom 3. bis zum 16. Jahrhundert. Bd. 3, Stuttgart 1956, S. X. Vgl. Joist Grolle: Die Geschichte einer zerbrochenen Freundschaft. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 76, 1990, S. 145–167, hier: S. 151.
  99. ↑ Lucas Burkart: Die Kulturwissenschaft Aby Warburgs und die Bildgeschichte Percy Ernst Schramms. In: Jens Jäger, Martin Knauer (Hrsg.): Bilder als historische Quellen. München 2009, S. 71–96, hier: S. 93.
  100. ↑ Eckart Henning: „Das Unsichtbare sinnfällig machen“. Zur Erinnerung an Percy Ernst Schramms „Herrschaftszeichen“. In: Herold-Jahrbuch. 12, 2007, S. 51–60, hier: S. 58.
  101. ↑ Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 23–31.
  102. ↑ Zitiert nach Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 30. Vgl. auch die Interpretation bei Ursula Wolf: Litteris et Patriae. Das Janusgesicht der Historie. Stuttgart 1996, S. 324.
  103. ↑ Percy Ernst Schramm: Deutschland und Übersee. Der deutsche Handel mit den anderen Kontinenten, insbesondere Afrika, von Karl V. bis zu Bismarck. Ein Beitrag zur Geschichte der Rivalität im Wirtschaftsleben. Braunschweig 1950, S. 146. Vgl. dazu: Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 36.
  104. ↑ Percy Ernst Schramm: Deutschland und Übersee. Der deutsche Handel mit den anderen Kontinenten, insbesondere Afrika, von Karl V. bis zu Bismarck. Ein Beitrag zur Geschichte der Rivalität im Wirtschaftsleben. Braunschweig 1950, S. 369. Vgl. dazu Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 37.
  105. ↑ Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 38.
  106. ↑ Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 36; David Thimme: Die Erinnerungen des Historikers Percy Ernst Schramm. Beschreibung eines gescheiterten Versuchs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 89, 2003, S. 227–262, hier: S. 233 (online).
  107. ↑ Percy Ernst Schramm: Hamburg. Ein Sonderfall in der Geschichte Deutschlands. Hamburg 1964, S. 15.
  108. ↑ Percy Ernst Schramm: Vorwort und Erläuterungen. In: Dr. Henry Picker: Hitlers Tischgespräche im Führerhauptquartier 1941–1942. Stuttgart 1963, S. 112.
  109. ↑ Nicolas Berg: Der Holocaust und die westdeutschen Historiker. Erforschung und Erinnerung. Göttingen 2003, S. 508.
  110. ↑ Zu Schramms Forschungen und Lehren zum Zweiten Weltkrieg David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 534–548. Das Zitat auf S. 548.
  111. ↑ Otto Gerhard Oexle: 'Staat' – 'Kultur' – 'Volk'. Deutsche Mittelalterhistoriker auf der Suche nach der historischen Wirklichkeit 1918–1945. In: Peter Moraw, Rudolf Schieffer (Hrsg.): Die deutschsprachige Mediävistik im 20. Jahrhundert. Ostfildern 2005, S. 63–101, hier: S. 85 f.
  112. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006, S. 390.
  113. ↑ Helmut Beumann: Zur Lage der Mittelalterforschung in der Bundesrepublik Deutschland. In: Jahrbuch der historischen Forschung in der Bundesrepublik Deutschland (1975), S. 13–25; Hans-Werner Goetz: Moderne Mediävistik. Stand und Perspektiven der Mittelalterforschung. Darmstadt 1999, S. 104.
  114. ↑ Rudolf Muhs, Johannes Paulmann, Willibald Steinmetz: Brücken über den Kanal? Interkultureller Transfer zwischen Deutschland und Großbritannien im 19. Jahrhundert. In: Dies. (Hrsg.): Aneignung und Abwehr. Interkultureller Transfer zwischen Deutschland und Großbritannien im 19. Jahrhundert. Bodenheim 1998, S. 7–20, hier: S. 7–9. Vgl. dazu Frank Rexroth: Geschichte schreiben im Zeitalter der Extreme. Die Göttinger Historiker Percy Ernst Schramm, Hermann Heimpel und Alfred Heuß In: Christian Starck, Kurt Schönhammer (Hrsg.): Sie befruchtet und ziert. Die Geschichte der Akademie der Wissenschaften zu Göttingen. Berlin u. a. 2013, S. 265–299, hier: S. 267.
  115. ↑ Frank Rexroth: Geschichte schreiben im Zeitalter der Extreme. Die Göttinger Historiker Percy Ernst Schramm, Hermann Heimpel und Alfred Heuß. In: Christian Starck, Kurt Schönhammer (Hrsg.): Sie befruchtet und ziert. Die Geschichte der Akademie der Wissenschaften zu Göttingen. Berlin u. a. 2013, S. 265–299, hier: S. 267.
  116. ↑ Knut Görich: Otto III., Romanus Saxonicus et Italicus. Kaiserliche Rompolitik und sächsische Historiographie. Sigmaringen 1993, S. 190–209; Gerd Althoff: Otto III. Darmstadt 1996, S. 4 f., 31.
  117. ↑ Gabriele Hoffmann: Haus an der Elbchaussee. 5. Auflage, München 2004, S. 456 f. Anne-Charlott Trepp: Sanfte Männlichkeit und selbständige Weiblichkeit. Frauen und Männer im Hamburger Bürgertum zwischen 1770 und 1840. Göttingen 1996, S. 20.
  118. ↑ Percy Ernst Schramm: Hamburg, Deutschland und die Welt. München 1943, S. 27. Zur Kritik: Andreas Schulz: Weltbürger und Geldaristokraten. Hanseatisches Bürgertum im 19. Jahrhundert. In: Historische Zeitschrift. 259, 1994, S. 637–670. Franklin Kopitzsch: Grundzüge einer Sozialgeschichte der Aufklärung in Hamburg und Altona. 2., ergänzte Auflage in einem Band. Hamburg 1990, S. 185 f.
  119. ↑ Franklin Kopitzsch: Zwischen Hauptrezeß und Franzosenzeit 1712–1806. In: Werner Jochmann, Hans-Dieter Loose (Hrsg.): Hamburg. Geschichte der Stadt und ihrer Bewohner. Band 1: Von den Anfängen bis zur Reichsgründung. Hamburg 1982, S. 351–414, hier: S. 351; Burghart Schmidt: Hamburg im Zeitalter der Französischen Revolution und Napoleons 1789–1813. 2 Bde., Hamburg 1998.
  120. ↑ Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 34.
  121. ↑ Robert P. Ericksen: Kontinuitäten konservativer Geschichtsschreibung am Seminar für Mittlere und Neuere Geschichte: Von der Weimarer Zeit über die nationalsozialistische Ära bis in die Bundesrepublik. In: Heinrich Becker, Hans-Joachim Dahms, Cornelia Wegeler (Hrsg.): Die Universität Göttingen unter dem Nationalsozialismus. München 1987, S. 219–245, hier: S. 220, 228 und 241.
  122. ↑ Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 35.
  123. ↑ Joist Grolle: Der Hamburger Percy Ernst Schramm. Ein Historiker auf der Suche nach der Wirklichkeit. Hamburg 1989, S. 37.
  124. ↑ Ursula Wolf: Litteris et patriae. Das Janusgesicht der Historie. Stuttgart 1996, S. 324f.
  125. ↑ Norman F. Cantor: Inventing the Middle Ages. The lives, works, and ideas of the great medievalists of the twentieth century. New York 1991, S. 79–117, hier S. 92.
  126. ↑ Joist Grolle: Percy Ernst Schramm – ein Sonderfall in der Geschichtsschreibung Hamburgs. In: Zeitschrift des Vereins für Hamburgische Geschichte. 51, 1995, S. 23–60, hier: S. 23.
  127. ↑ David Thimme: Percy Ernst Schramm und das Mittelalter. Wandlungen eines Geschichtsbildes. Göttingen 2006.
  128. ↑ Wolfgang Hasberg: Mediävistik als Avantgarde. Kulturwissenschaftliche Strömungen in der Geschichtswissenschaft der Weimarer Republik. In: Archiv für Kulturgeschichte. 93, 2011, S. 303–332.

Ссылки[править]

Рувики

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Рувики» («ruwiki.ru») под названием «Шрамм, Перси Эрнст», расположенная по адресу:

—https://ru.ruwiki.ru/wiki/Шрамм,_Перси_Эрнст

Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC-BY-SA 4.0 и более поздних версий.

Всем участникам Рувики предлагается прочитать материал «Почему Циклопедия?».

Источник — http://cyclowiki.org/w/index.php?title=Шрамм,_Перси_Эрнст&oldid=2745772