Бат Ифтах

Бат Ифтах

Бат Ифтах

Дата рождения

неизвестно

Дата смерти

неизвестно

Род деятельности

персонаж Библии

Бат Ифтах (Дочь Иеффая, англ. Jephthah's daughter, Seila, Iphis, ивр. בת יפתח) — библейский персонаж времён судей израилевых.

Биография

Она была дочерью судьи израильского Иеффая (Ифтаха).

Когда израильтяне, которые находились под разорительным игом аммонитян, обратились к Ифтаху с мольбой о помощи, он стал во главе собравшегося ополчения и наголову разбил врага.

При этом Ифтах пообещал Богу принести в жертву первого, кто выйдет к нему из Мицпе-Гилеада:

И дал Иеффай обет Господу и сказал: если Ты предашь Аммонитян в руки мои, то по возвращении моём с миром от Аммонитян, что выйдет из ворот дома моего навстречу мне, будет Господу, и вознесу сие на всесожжение

Навстречу Иеффаю вышла его единственная дочь. Узнав об обете, она попросила отца только отпустить её на два месяца, чтобы она с подругами могла оплакать в горах свою участь. Через два месяца она вернулась и была принесена в жертву.

Ежегодно «дочери Израилевы» ходили оплакивать дочь Ифтаха четыре дня в году.

Толкователи относятся к этому факту различно: одни понимают его буквально как обряд Молох — человеческое жертвоприношение, другие полагают, что дочь Ифтаха осталась в девственности (в некоторых библейских комментариях обет интерпретируется как обет девственности) и была посвящена на служение скинии.

Епифаний Кипрский (IV в. х. э.) дважды критически упоминает о некоем, предположительно синкретическом, культе Бат Йефтах – в Самарии (PG 55.1.10) и в Шхеме (78.23.6), во второй раз прямым текстом отождествляя её с греческой Корой (Beavis 2007, 14).

Псевдо-Филон (II в х. э.) даёт героине имя Сеила (< *še’ilah? «затребованная» < ŠˁL «спрашивать, требовать»), превращает её в полноценную трагическую героиню с собственным сценическим голосом, добровольно соглашающуюся на смерть во имя Творца (LAB 40; Brown 1992). Согласно Псевдо-Филону, мемориальный день *Шеилы отмечался 14 числа «этого месяца» (40:8), однако сам месяц в предшествующем тексте не назван. Псевдо-Филон подчёркивает, что *Шеила «первородная», а не просто единственная дочь своего отца (primogenitum fructum ventris sui), что может подразумевать ассоциацию с Песахом (постом первенцев, см. Исх. 13; Brown 1992, 113, 115; ср. также Эстер). Свидетельство Псевдо-Филона может быть тем важнее, что он мог быть свидетелем культа, упомянутого Епифанием – однако оно неоднозначно. Если это намеренная загадка, то ключи указывают на 14/I, т. е. пасхального ягнёнка и первенцев. Однако элементы одного лиминального периода могли быть использованы и для другого (например, «мужской» миф. Гора, на которую отправляется героиня, называется у Псевдо-Филона Stelac (40:4, 5) – по-видимому, арам. *Țeleg (букв. «снег), т. е. Хермон (Jacobson 965). Гора Хермон – единственная снеговая вершина, видимая в Израиле, важный символ для северо-израильской мифологии. На неё также спускаются ангелы-стражи в 1Ен. Псевдо-Филон также приводит стихотворный плач героини, которым *Шеила призывает (в духе мифов об Орфее или Деметре) всю природу скорбеть по ней (Inclinate arbores ramos vestros, et plangite iuventutem meam Наклоните, деревья, ветви ваши, и оплачьте юность мою…» (40:7). Это может подтверждать ассоциацию с аграрным или климатически-ориентированным праздником (постом).

Иосиф Флавий опускает упоминание ритуала.

У евреев Европы, в т. ч. Пиренейского полуострова и особенно Ашкеназа (совр. Сев. Франции и Германии) в XII-XVIII в. имела огромное распространение традиция, идентифицирующая «четыре дня» скорби по Бат Йефтах – с четырьмя вершинами солнечного цикла (ткуфот). Согласно ей, в память о д. Й. запрещается пользоваться водой в полдень всех четырёх этих дней; в действительности, с Бат-Йефтах напрямую ассоциируется лишь 4-ая ткуфа, tequfat-Tevet т. е. зимнее солнцестояние (тогда как остальным трём датам соответствуют сюжеты о превращении Нила в кровь, ударе Моисея по скале и связывании Ицхака (жертвоприношении Авраама)). Упоминается критически в Сэфер га-Иббур Авраама ибн-Эзры (XII в.), но вполне всерьёз у Йегуды Хасида (Dan 118-120; Baumgarten 194, 194n52). Добавления к Махзору Витри сообщают, что в отличие от равноденствий, солнцестояния действительно опасны.

В искусстве тема Ифтаха и его дочери имело широкое распространение в виде картин, и как литературный образ, например — рассказ Лиона Фейхтвангера «Ифтах и его дочь». История Иеффая и его дочери легла в основу одного из канонов классического репертуара для саксофона: «Иеффай: Инвокация и танец для сопрано, альт-саксофона и фортепиано», написанного Карлом Антоном Виртом для дуэта отца и дочери Рашер.

См. также

• Война Иеффая против аммонитян‎