Манифест Са‘д ад-Давлы

Манифест Са‘д ад-Давлы — махдар (maḥḍar, манифест) Са‘д ад-Давлы, визиря государства Хулагуидов.

Общие сведения

Историк Вассаф в «Таджзият аль-амсар» приводит повествование о попытке Саада ад-Даулы издать документ, называемый «махдаром» Саада ад-Даулы, манифестом. Вассаф начинает этот рассказ с утверждения, что из-за своей ненависти к мусульманам и стремления к богатству ильхан Аргун издал указ (ярлиг), запрещающий всем мусульманам работать в диване и входить в орду, ильханидский двор. Впоследствии нам предоставляется свидетельство из первых рук от покровителя Вассафа Садр ад-Дина аль-Халиди аз-Занджани (ум. Раджаб 697/май 1298), который позже заменит Саада ад-Даулу на посту визиря и примет участие в борьбе за престолонаследие ильханидов.268 Согласно свидетельству Занджани, в этот период страданий, когда мусульманам было запрещено входить в диван, Занджани случайно встретился с Саадом ад-Даулой. В ходе частной беседы с Занджани Саад ад-Даула представил ему махдара.

Документ Саада ад-Даулы содержал заявление о суверенитете Ильханидов. Занджани рассказал Вассафу, что в конце «принудительного манифеста» Саада ад-Даулы (махдар- и зур), как он его называет, несколько видных деятелей (аимма-йи ислам ва-а-ян-и давлат) подписали его, подтверждая его содержание. Однако, как заметил Занджани, их заявления отсылали к иным убеждениям. Например, один из улемов добавил в письменном виде арабскую пословицу «у людей религия их царей», подразумевая определенную степень неявного принуждения при подтверждении указа. К ужасу Занджани, Саад ад-Даула попросил его поставить свою подпись под документом. Умоляя Саада ад-Даулу во имя их давней дружбы и обещая будущие милости, Занджани смог убедить Саада ад-Даулу исключить его из своего списка, не расстроив при этом Саада ад-Даулу. Согласно Вассафу, ядро ​​махдара Саада ад-Даулы, включавшее пространные предисловия и заключение, гласит:

Верно, что ранг пророчества — это высший ранг человека, он достигает состояния соединения/сближения с царством душ ангелов, и человеческая душа становится получателем Божественного правления. [Однако] Божественная Мудрость, Бог, требует, чтобы в каждую эпоху существовал владыка благоприятного соединения Божественного Закона [мой акцент], и чтобы его счастливое существование было необходимо для порядка и гармонии мира. В соответствии с требованиями времени и общим благом, он проявляет знак закона и основу пути». Посредством мотивов [человека], основанных на общительности, и препятствий, таких как страх и наказание, он призывает существ в обители дружбы и послушания и выводит их из бурного моря неповиновения и воздержания. Признаки этих добродетелей и характер этих качеств очевидны в существовании справедливого Ильхана [Аргуна].

В «махдаре» Саада ад-Даулы тщательно использованы заимствования из шедевра политической этики Насир ад-Дина Туси (ум. 1274 г.), «Ахлак-и насири» (Насирейская этика). Туси первоначально написал это произведение в 633/1235 году на службе у исмаилитского правителя Кухистана, Мухташама Насир ад-Дина Абд аль-Рахима, в честь которого произведение первоначально и было названо («Ахлак-и насир ... Первоначально Туси было поручено перевести на персидский язык арабский труд по этике шиитского философа-двенадцатидесятника Ибн Мискавайи, «Тахдиб аль-ахлак», написанный в XI веке. Однако в конечном итоге он отказался от перевода трудов Ибн Мискавайи, создав вместо него более всеобъемлющую книгу по практической философии, посвященную трем разделам: этике, экономике и политике, и в значительной степени основанную на работах Ибн Мискавайи (ум. 421), Ибн Сины (ум. 1037) и аль-Фараби (ум. 339/950). Двадцать лет спустя, когда он поступил на службу к Хулегю, Туси переиздал и отредактировал этот труд. Посвящение его покровителю-исмаилиту было заменено новым предисловием, в котором утверждалось, что Туси был вынужден остаться с исмаилитами. Искусный синтез греческой практической философии с исламскими взглядами, «Ахлак-и насири» стал одним из самых влиятельных произведений персидской назидательной литературы, широким термином, включающим различные виды дидактического письма.

В философско-этической формулировке Туси, основанной на трудах аль-Фараби, этот регулятор, философ-правитель, поддерживаемый божественной харизмой (taʾyīdī-yi ilahī), является необходимостью, без существования которой общество распадается, и царят тирания и социальный хаос. Этот правитель-правитель обладает властью определять «частности Закона в соответствии с наилучшими интересами каждого дня и века [ū rā vilāyat-i tasarruf būd dar juzviyāt-i namūsī bi-ḥasab-i maṣlaḥat-i har vaqt]», идея, выраженная также в документе Саада ад-Даулы. Кроме того, в поразительном сходстве с «махдаром» Саада ад-Даулы, Туси противопоставляет нерегулярное появление пророков периодическому, регулярному назначению абсолютных монархов.

Манифест Саада ад-Даулы провозглашает аналогичный абсолютистский императив, как и ахлак-этическая модель Туси: помимо пророческого авторитета, каждой эпохе нужен не пророк, а божественно поддерживаемый мировой монарх для поддержания порядка, niẓām-i ʿālam, — термин, используемый и Туси. Его роль заключается в поддержании социальной гармонии, обеспечении соблюдения и толковании законов в соответствии со временем и общественными интересами, а также в направлении человечества к сотрудничеству, дружбе и, что наиболее важно, к повиновению. Качества этого абсолютного мирового регулятора или монарха очевидны, по мнению автора «махдара», в справедливом Ильхане Аргуне. Таким образом, махдар Саада ад-Даулы тесно связан с идеями Туси о правителе как о верховном исполнителе закона, обладающем также юрисдикцией толковать то, что определяется как Божественный Закон/Учреждение, намус-и илахи. Однако, если политическая модель Туси действительно рассматривалась как утверждение авторитета имамитов, возможно, махдар Саада ад-Даулы также подразумевал нечто подобное? Действительно, одно историческое свидетельство предполагает, что обстоятельства, приведшие к решению Саада ад-Даулы издать махдар, были связаны с межконфессиональной обстановкой в ​​Багдаде.