Памятник нерукотворный
«Памятник нерукотворный» — один из наиболее ярких образцов древнеегипетского литературного наследия. Существует также вариант названия этого философического произведения: «Похвала писцам». Образ писца может быть раскрыт как образ хранителя всего происходившего и текущего в истории, сохраняющего память о великих делах прошлого во имя будущих свершений.
«Памятник» представляет собой классический пример дидактической литературы эпохи древности. С точки зрения концепции жанровой дифференциации произведение можно причислить к жанру поучения, наставления, что звучит как sboit (прямой перевод с дрневнеегипетского — «премудрость»). Оригинальный текст, написанный на папирусе под условным обозначением Честер-Битти IV, в настоящее время хранится в Британском музее; по мнению литературоведов, исследующих творчество Древнего Египта, он был создан на территории Фив на рубеже XIV — XIII веков до нашей эры. Можно отнести этот древнеегипетский поэтический текст дидактической направленности к одному из лучших образцов литературы такой тематической и жанровой принадлежности в Древнем Египте. Автор текста неизвестен; он возносит хвалу мудрейшим представителям своего народа, жившим за тысячелетие до него. Среди тех, кто является для сочинителя непререкаемыми авторитетами, он упоминает Неферти, Имхотепа и Джедефхора, которые проживали в начале третьего тысячелетия до нашей эры. В частности, характеризуя универсальный принцип исполнения предсказанного этими мыслителями, он формулирует следующую максиму: «Мудрецы предрекали грядущее, — всё, исходившее из их уст, сбывалось».
Базовые архетипические представления древних египтян послужили тематическим источником для написания «Памятника нерукотворного», который словно концентрирует в себе все ключевые принципы восприятия жителями Древнего Египта временно-ментального плана действительности. В частности, в древнеегипетской мифологической традиции возникло значимое представление об имени «рен» как об универсальном вместилище человеческой души, как о бессмертной субстанции человека. Также на создание поэтического дидактического текста повлияла существовавшая традиция религиозных песнопений, сопровождающих похоронные ритуалы, широко распространённая на территории Древнего Египта. Среди таких образцов поэтического текста следует отметить важную «Песнь Арфиста».
Многие исследователи отмечают композиционно-тематическое и даже ритмико-интонационное сходство текста «Памятника нерукотворного» и оды Горация «Памятник». Автор-аноним отмечает высокое достоинство книги, которая оказывается «лучше расписного надгробья», что указывает на стремление древних египтян постичь секрет бессмертия, обеспеченного памятью, которая может быть обусловлена наличием прямых свидетельств ушедшей, но всё ещё живущей эпохи. В качестве усилительного средства выражения дидактичности можно отметить приём сравнения: «Книга лучше расписного надгробья / И прочнее стены». Созидательный пафос организует содержательную сторону поучения: «Написанное в книге возводит дома в сердцах тех, / Кто повторяет слова писцов». Указание на следование словам писцов и воспевание книжности — главные тематические доминанты этого текста; они обуславливают веру автора и его современников в бессмертие того, что способна сохранить память. Повторять слова писцов нужно для того, «чтобы в устах была истина». Мотив противопоставленности телесной жизни, обречённой на смерть и духовной жизни, удел которой — бессмертие, проявляется в следующем пассаже текста: «Человек угасает, тело его становится прахом, / Все близкие его исчезают с земли, / но писания его заставляют вспоминать его / Устами тех, кто передаёт его в уста другому».
Фактически текст этого дидактического послания является первым в своём роде хвалебным гимном всему написанному, то есть литературе в буквальном смысле слова. Такая значимая тема, как проблема бессмертия через литературу практически впервые была поднята неизвестным автором «Памятника нерукотворного». Она дала исток многочисленным интерпретациям и переосмыслениям, которые были созданы позже, в основном в русской литературе эпохи классицизма (Ломоносов, Херасков, Державин). Кульминационным переосмыслением концепта памятника, зародившегося в древнеегипетской литературе, можно считать текст Пушкина «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», в котором на основе человеколюбивой и устремлённой в вечность православной христианской концепции на самом высоком уровне был осмыслен духовный памятник поэту-пророку, спасительная жертва которого сравнима со спасительной жертвой Христа.