Кларк, Мэннинг

Материал из Циклопедии
Перейти к навигации Перейти к поиску

Чарльз Мэннинг Хоуп Кларк

англ. Charles Manning Hope Clark
Кларк в своём кабинете, около 1988 года





Род деятельности
историк




Супруга
Димфна Кларк
Дети
Эндрю, Аксель, Бенедикт, Катерина, Роуленд, Себастьян


Чарльз Мэ́ннинг Хо́уп Кларк (англ. Charles Manning Hope Clark; [Нет даты!]) — австралийский историк. Наиболее известен как автор шеститомного труда «История Австралии» (англ. A History of Australia), опубликованного в период с 1962 по 1987 год.

Биография[править]

Кларк родился в Сиднее 3 марта 1915 года[1]. Его отец, преподобный Чарльз Кларк, был англиканским священником английского происхождения из рабочего класса (сын лондонского плотника). Мать, Кэтрин Хоуп, происходила из старой австралийской семьи. По материнской линии он был потомком преподобного Сэмюэла Марсдена, «порющего пастора» раннего колониального Нового Южного Уэльса. У Кларка были сложные отношения с матерью, которая никогда не забывала о своём высоком социальном происхождении. Позже он стал ассоциировать её с протестантским средним классом, который активно критиковал в своих работах[2]. Чарльз служил в различных приходах Сиднея, включая собор Святого Андрея и церковь Святого Иоанна в Эшфилде, где Кэтрин была учительницей воскресной школы[3]. Семья переехала в Мельбурн, когда Кларк был ребёнком[4], и жила в «благородной бедности» на скромный доход англиканского викария.

Самые счастливые воспоминания юности Кларка связаны с 1922—1924 годами, когда его отец был викарием на острове Филлип к юго-востоку от Мельбурна. Там он полюбил рыбалку и крикет, сохранив эти увлечения на всю жизнь. Он учился в государственных школах в Каусе и Белгрейве, а затем в Мельбурнской гимназии, где жил в пансионе. Будучи склонным к самоанализу мальчиком из скромной семьи, он подвергался насмешкам и издевательствам. Это сформировало у него пожизненную неприязнь к сыновьям мельбурнского высшего класса, которые мучили его и других учеников[5]. Однако последние годы в школе были более счастливыми. Он открыл для себя любовь к литературе и классике, став выдающимся учеником по древнегреческому, латинскому языкам и истории (британской и европейской). В 1933 году он стал одним из лучших учеников школы[6].

В результате Кларк получил стипендию в Тринити-колледже Мельбурнского университета. Там он преуспел, получив высшие оценки по древней и британской истории, а также стал капитаном студенческой команды по крикету. На втором курсе он получил высшие оценки по конституционной и правовой истории, а также по современным политическим институтам. Один из его преподавателей, У. Макмахон Болл, ведущий австралийский политолог того времени, произвёл на него глубокое впечатление. К этому времени он утратил христианскую веру, но не был привлечён ни одной из предлагаемых светских альтернатив. В своих студенческих работах он прямо отвергал как социализм, так и коммунизм[7]. В этот период политические взгляды Кларка постоянно смещались от либерализма к умеренному социализму. Его любимыми писателями были Фёдор Достоевский и Т. С. Элиот, а любимым историком — консерватор Томас Карлейль. Около 1944 года Кларк стал социалистом умеренных взглядов. Эту политическую позицию он сохранял всю оставшуюся жизнь, симпатизируя левым и Австралийской лейбористской партии.

В 1937 году Кларк получил стипендию в Баллиол-колледже Оксфордского университета и покинул Австралию в августе 1938 года. Среди его преподавателей в Оксфорде были Хью Тревор-Ропер (консерватор), Кристофер Хилл (в то время коммунист) и А. Дж. П. Тейлор (умеренный социалист). Он добился признания благодаря успехам в крикете, играя за команду Оксфордского университета вместе с Эдвардом Хитом и Роем Дженкинсом. Он начал работу над магистерской диссертацией об Алексисе де Токвиле (защитил её в 1947 году, опубликована в 2000 году)[8]. Хотя Кларк в целом симпатизировал либерализму де Токвиля, он писал, что его политическое видение справедливого общества было ошибочным из-за незнания страданий масс и нежелания рассматривать применение силы для обеспечения справедливости[9].

В Оксфорде в конце 1930-х годов он разделял ужас левых перед фашизмом, который видел воочию во время визита в нацистскую Германию в 1938 году. Однако он не был привлечён коммунизмом, распространённым среди студентов в то время. Знакомство с нацизмом и фашизмом в 1938 году сделало его более пессимистичным и скептичным в отношении состояния европейской цивилизации. Он не поддерживал левый эмансипаторский процесс социалистической революции, предпочитая капиталистический, социал-демократический и демократический социалистический подход[10]. В Оксфорде он также сталкивался с социальным пренебрежением, обычным для «колониалов» того времени, что, по-видимому, стало источником его пожизненной неприязни к англичанам[11]. В 1939 году в Оксфорде он женился на Димфне Лодевейкс, дочери фламандского интеллектуала и выдающейся учёной. У них родилось шестеро детей.

Академическая карьера[править]

Когда в сентябре 1939 года началась Вторая мировая война, Кларк был освобождён от военной службы из-за лёгкой формы эпилепсии. Завершая диссертацию, он зарабатывал на жизнь преподаванием истории и тренировкой команд по крикету в школе Бланделлс в Тивертоне, графство Девон. Там он открыл в себе дар к преподаванию. В июне 1940 года он неожиданно решил вернуться в Австралию, оставив незаконченную диссертацию. Из-за спада числа студентов в военное время он не смог получить должность преподавателя в австралийском университете. Вместо этого он преподавал историю в Джилонгской гимназии и тренировал школьную команду по крикету. Среди его учеников были Руперт Мёрдок и Стивен Мюррей-Смит[12].

В Джилонге он опубликовал две статьи[9]. Первая, «Дилемма французской интеллигенции», рассматривала причины поддержки режима Виши французскими католическими интеллектуалами, такими как Шарль Моррас[9]. Кларк утверждал, что Моррас и другие французские католические интеллектуалы были неохотными коллаборационистами, вынужденными поддерживать Виши из-за недовольства буржуазным консерватизмом во Франции и страха перед массами, вызванного воспоминаниями о Французской революции[9]. Во второй статье, «Франция и Германия», Кларк представил сравнительное исследование интеллигенции Германии и Франции, задаваясь вопросом, почему первая нация породила национал-социализм, а вторую пришлось победить, чтобы она стала нацистской[9]. Кларк предложил интерпретацию, которую сегодня назвали бы Sonderweg, утверждая, что в XIX веке большинство французских интеллектуалов в целом приняли либерализм, рационализм и ценности liberté, égalité, fraternité, тогда как большинство немецких интеллектуалов, напротив, приняли консерватизм, эмоционализм и видение иерархического общества, управляемого автократической элитой[9]. Кларк отмечал, что в начале XX века самым известным французским интеллектуалом был писатель Эмиль Золя, ведущий дрейфусар в деле Дрейфуса, который настаивал на том, что справедливость должна применяться ко всем французам. В то же время самым известным немецким интеллектуалом был англичанин по происхождению Хьюстон Стюарт Чемберлен, «евангелист расы», чьи теории делили мир на расовую иерархию с германской арийской расой в качестве herrenvolk («расы господ»). Во время пребывания в Джилонге он впервые начал систематически читать австралийскую историю, литературу и критику. Результатом стала его первая публикация на австралийскую тему — открытое письмо австралийскому писателю XIX века «Тому Коллинзу» о товариществе, опубликованное в литературном журнале Meanjin.

В 1944 году Кларк вернулся в Мельбурнский университет, чтобы закончить магистерскую диссертацию, что было необходимо для получения университетской должности. Он зарабатывал на жизнь репетиторством по политологии, а позже в том же году был назначен на должность преподавателя политологии. Исполняющим обязанности заведующего кафедрой политологии в то время был Иэн Милнер, который вскоре стал австралийским дипломатом. Спустя годы выяснилось, что Милнер был тайным коммунистом и советским агентом. Краткая дружба Кларка с Милнером в это время использовалась как доказательство предполагаемых коммунистических симпатий Кларка, но маловероятно, что Кларк знал что-либо о тайной деятельности Милнера[13]. В конце 1945 года он перешёл на исторический факультет в качестве постоянного преподавателя австралийской истории. При поддержке Макса Кроуфорда (заведующего историческим факультетом с 1937 по 1970 год) он преподавал первый в университете годовой курс австралийской истории. Среди его студентов были Фрэнк Крин (позже заместитель премьер-министра), Джеффри Блейни, Брюс Грант, Джеффри Серл, Кен Инглис и Иэн Тёрнер (последние пятеро — будущие известные историки), Хелен Хьюз и Питер Райан, позже ставший издателем Кларка. В это время он начал тщательно исследовать архивы в Мельбурне и Сиднее в поисках документальных свидетельств о ранней истории Австралии[14]. Он также приобрёл репутацию сильно пьющего человека и был известной фигурой в пабах близлежащего Карлтона. (В 1960-х годах он бросил пить и до конца жизни был абсолютным трезвенником)[15].

Позже Кларк утверждал, что именно чтение романистов, поэтов и драматургов того периода, таких как Джозеф Ферфи, Джеймс Маколи, Дуглас Стюарт, Генри Лоусон и Д. Х. Лоуренс, привело его к «открытию Австралии». Он убедился, что история Австралии не была должным образом рассказана историками, и что австралийцам есть чем гордиться в своём прошлом[14]. Кларк также был разочарован тем, как историки относились к «настоящим» австралийцам (обычным австралийцам, названным так потому, что они говорили на разновидности английского языка «dinkum») с их ценностями товарищества, эгалитаризма и антиэлитизма. Эти люди изображались почти как национальный позор[14]. Кларк утверждал, что австралийским интеллектуалам пора перестать рассматривать Великобританию как образец совершенства, к которому должны стремиться австралийцы, и что Австралию следует рассматривать как самостоятельную сущность[14]. Однако сам Кларк критиковал «настоящих» австралийцев с другой стороны. Он утверждал, что такие ценности, как товарищество, были лишь «утешителями», которые помогали сделать жизнь в колониальной Австралии с её суровыми условиями более сносной, но не давали средств для фундаментального изменения общества[14]. Кларк заявлял, что не знает, какие новые ценности нужны австралийскому обществу, но историки обязаны начать такую дискуссию[14]. Серьёзной проблемой для австралийских историков в 1940-х годах было то, что большинство первоисточников, относящихся к колониальному периоду, хранились в архивах Великобритании, что делало исследования дорогими и трудоёмкими[14]. Начиная с 1946 года, Кларк вместе с Л. Дж. Прайором собирал документальные материалы, касающиеся основания колонии Новый Южный Уэльс в 1788 году, транспортировки каторжников в исправительную колонию и сквоттеров, незаконно живущих в буше, с целью их публикации для большей доступности историкам[14].

В 1948 году Кларк был повышен до старшего преподавателя и имел хорошие перспективы для пожизненной карьеры в Мельбурнском университете. Но с началом холодной войны интеллектуальный климат Мельбурна стал для него некомфортным. В 1947 году Ф. Л. Эдмундс, член Либеральной партии в Законодательном собрании Виктории, начал атаку на «коммунистическое проникновение» в университет, назвав Кроуфорда (в основном аполитичного либерала) и Джима Кэрнса, преподавателя экономики и члена левого крыла Лейбористской партии. Кларк не был назван, но когда он выступил по радио в защиту своих коллег, он также подвергся нападкам. Тридцать студентов Кларка подписали письмо, подтверждающее, что он был «учёным и искренним преподавателем» «безупречной лояльности». Отделение Коммунистической партии в Мельбурнском университете заявило, что Кларк был «реакционером» и не был их другом[16].

В июле 1949 года Кларк переехал в Канберру, чтобы занять должность профессора истории в Университетском колледже Канберры (CUC), который в то время был филиалом Мельбурнского университета, а в 1960 году стал Школой общих исследований Австралийского национального университета (ANU). Он прожил в Канберре, тогда ещё «лесной столице» в сельской местности, всю оставшуюся жизнь. С 1949 по 1972 год Кларк был профессором истории, сначала в CUC, а затем в ANU. В 1972 году он был назначен на новую должность профессора австралийской истории, которую занимал до выхода на пенсию в 1974 году. Затем он носил звание почётного профессора до своей смерти.

В 1950-х годах Кларк продолжал традиционную академическую карьеру, преподавая историю в Канберре. В 1950 году он опубликовал первый из двух томов «Избранных документов по истории Австралии» (том 1, 1788—1850; том 2, 1851—1900, вышел в 1955 году)[14]. Эти тома внесли важный вклад в преподавание австралийской истории в школах и университетах, предоставив студентам широкий выбор первоисточников, многие из которых ранее не публиковались[14]. Публикация первого тома «Избранных документов» в 1950 году привлекла большое внимание средств массовой информации и была названа началом нового периода австралийской историографии[14]. Документы сопровождались обширными аннотациями и комментариями Кларка. Критики считают эту работу его лучшим произведением до начала того, что они рассматривают как его последующий упадок[17]. На этом этапе своей карьеры Кларк публиковался как Ч. М. Х. Кларк, но всегда был известен как Мэннинг Кларк и публиковал свои более поздние работы под этим именем.

В этот период Кларк считался консерватором как в политическом плане, так и в своём подходе к австралийской истории. В влиятельной лекции 1954 года, опубликованной под названием «Переписывая австралийскую историю»[18], он отверг ностальгический радикальный национализм историков «старых левых», таких как Брайан Фицпатрик, Рассел Уорд, Вэнс Палмер и Робин Голлан. По его словам, они склонны рассматривать австралийскую историю просто как «навозную кучу», из которой возникнет грядущий золотой век социализма. Он атаковал многие шибболеты националистической школы, такие как идеализация каторжников, бушрейнджеров и пионеров. Переписывание австралийской истории, по его словам, «не придёт от радикалов этого поколения, потому что они привязаны к некогда великому, но теперь чрезмерно жёсткому кредо»[19]. В его аннотациях к «Избранным документам» было несколько подобных комментариев. Например, золотоискатели Эврики были не революционерами, а начинающими капиталистами; доминирующим кредо 1890-х годов был не социализм, а страх перед азиатской иммиграцией[20]. Хотя эти взгляды считались консервативными в то время, позже они были с большей силой подхвачены марксистским историком Хамфри Маккуином в его книге 1970 года «Новая Британия».

Ортодоксальные левые резко критиковали Кларка в этот период. Когда Пол Мортье рецензировал второй том «Избранных документов» в газете Коммунистической партии Tribune, он критиковал Кларка за отсутствие марксистского понимания: «Профессор Кларк отвергает классовую борьбу как ключ к историческому развитию: он выразил серьёзные сомнения в том, был ли какой-либо реальный прогресс: и у него нет доброго слова для историков, которые отдают должное трудящимся за их вклад в традиции Австралии»[21].

В 1962 году Кларк написал эссе для книги Питера Коулмана «Австралийская цивилизация», в котором утверждал, что большую часть австралийской истории можно рассматривать как трёхстороннюю борьбу между католицизмом, протестантизмом и секуляризмом. Эту тему он продолжал развивать в своих более поздних работах. В своём введении Коулман писал:

«Послевоенная контрреволюция [в австралийской историографии] включает в себя так много влияний, что было бы нелепо приписывать её влиянию какого-либо одного человека, но тем не менее влияние Мэннинга Кларка имело величайшее значение. Подвергая сомнению ортодоксальные предположения, он сделал больше, чем кто-либо другой, чтобы освободить историков из тюрьмы радикальной интерпретации и начать систематическое изучение забытых тем в нашей истории, особенно религии»[22].

В это время Кларк также был близок к Джеймсу Маколи, основателю консервативного литературно-политического журнала Quadrant. Маколи убедил его стать членом первоначального редакционного консультативного совета Quadrant[23]. Однако Кларк никогда полностью не отождествлялся с политическим консерватизмом. В 1954 году он был одним из группы интеллектуалов, публично критиковавших позицию правительства Мензиса по поводу войны во Французском Индокитае. В результате он подвергся нападкам как один из коммунистических попутчиков в Палате представителей со стороны откровенного правого парламентария Билла Вентворта[24]. Из-за этого он был помещён под наблюдение австралийской внутренней разведывательной организации ASIO, которая на протяжении многих лет собирала о нём большое досье из мелочей и сплетен, так и не обнаружив в его деятельности ничего, что представляло бы угрозу «национальной безопасности»[25].

«История Австралии»[править]

В середине 1950-х годов Кларк задумал новый проект: большую многотомную историю Австралии, основанную на документальных источниках, но выражающую собственные идеи Кларка о значении австралийской истории. В конце 1955 года он получил исследовательский грант от Фонда Рокфеллера для изучения первых визитов европейцев в Австралию в XVII веке[26]. Он взял отпуск в Канберре в 1956 году и посетил Джакарту, Бирму и различные города Индии, разыскивая в музеях и архивах документы и карты, относящиеся к открытию Австралии голландцами в XVII веке, а также к возможному «открытию» Австралии китайцами или португальцами. Затем он посетил Лондон, Оксфорд и Нидерланды, где прочёсывал архивы в поисках дополнительных документов, относящихся к голландским исследователям и основанию Нового Южного Уэльса в 1788 году. Димфна Кларк выполнила большую часть исследовательской работы в голландских архивах. Непосредственным результатом этого исследования стала книга «Источники австралийской истории» (Oxford University Press 1957)[27].

Во время его пребывания в Лондоне характер проекта радикально изменился. Кларк вспоминал: «Это должно было быть очень академичное, очень осторожное, очень „да“ и „нет“ выступление, с реверансами в сторону мистера „Сухаря“ и тревожным оглядыванием через плечо на людей, которые мне нравились, в надежде, что им не так скучно или они не так потеряны, как я. Всё это было безнадёжно, безжизненно, бессмысленно и фальшиво. Я был в Англии, писал об Австралии, писал о стране, которую я на самом деле не знал, и о стране, с которой у меня были отношения любви-ненависти»[26]. После некоторых размышлений Кларк решил, что он действительно хочет написать яркое повествование об австралийской истории с акцентом на влияние австралийской среды на европейских колонистов в XVIII и XIX веках. Это стало началом серии книг, которая превратилась в «Историю Австралии»[28].

По возвращении в Австралию Кларк начал писать «Историю Австралии», которая первоначально задумывалась как двухтомный труд: первый том должен был охватывать период до 1860-х годов, а второй — заканчиваться в 1939 году. Однако по мере написания работа значительно расширилась как по объёму, так и по замыслу. Первый том «Истории» с подзаголовком «от древнейших времён до эпохи Маккуори» вышел в 1962 году, а ещё пять томов, доводящих повествование до 1935 года, появились в течение следующих 26 лет. В своих автобиографических мемуарах «Ученичество историка», опубликованных после его смерти, Кларк вспоминал, что его образцами были Карлейль, Эдуард Гиббон и Т. Б. Маколей — два консерватора и один виг. Он вдохновлялся верой в то, что «история Австралии была библией мудрости как для ныне живущих, так и, я надеялся, для тех, кто придёт после нас»[29]. К этому времени он отверг все идеи прогрессивной или марксистской историографии: «Я начинал видеть австралийскую историю и вообще всю историю как трагедию. Неудача была уделом человека: успех мог быть уделом общества. Если это было противоречием, я мог только ответить, что это лишь одно из многих противоречий, которые мы должны принять как можно скорее как часть человеческого состояния»[30].

Доминирующей темой ранних томов истории Кларка было взаимодействие между суровой средой австралийского континента и европейскими ценностями людей, которые открыли, исследовали и заселили его в XVIII и XIX веках. Как и большинство австралийцев его поколения, он мало знал о культуре коренных австралийцев и не интересовался ею, хотя в более поздние годы это изменилось. Он рассматривал католицизм, протестантизм и Просвещение как три великих противоборствующих влияния в австралийской истории[31]. Главным образом его интересовали колоритные, символические личности и борьба, которую они вели за сохранение своих убеждений в Австралии; такие люди, как Уильям Блай, Уильям Вентворт, Джон Макартур и Дэниел Дениехи. По его мнению, у большинства его героев был «трагический изъян», который делал их борьбу в конечном итоге тщетной.

Кларк в значительной степени игнорировал историографическую озабоченность XX века экономической и социальной историей и полностью отвергал марксистский акцент на классе и классовой борьбе как движущей силе социального прогресса. Он также не слишком интересовался детальной фактологической историей, и по мере продвижения «История» становилась всё менее основанной на эмпирических исследованиях и всё более литературным произведением: эпосом, а не историей[32]. Красочный стиль письма Кларка с его аллюзиями на Библию, апокалиптическими образами и акцентом на психологическую борьбу внутри людей часто критиковался историками, но сделал его популярным среди публики[33]. Кларк утверждал, что определяющая борьба между протестантизмом, католицизмом и мировоззрением Просвещения в конечном итоге завершилась не триумфом «счастливой страны», а духовным упадком в «царство небытия» и «эпоху руин», поскольку австралийцы, по мнению Кларка, стали нацией материалистичных мелких буржуазных собственников[31]. Несмотря на свои пессимистичные выводы, Кларк писал, что у него всё ещё есть надежда на будущее Австралии:

«Австралийцы освободились от участи быть второсортными европейцами и начали вносить свой вклад в бесконечный разговор человечества о смысле жизни и средствах мудрости и понимания. Пока никто не описал феникса, который восстанет из пепла эпохи руин. Никто не рискнул предсказать, станет ли эпоха руин прелюдией к приходу варваров или к тому, чтобы занять место на великом банкете жизни. Отрицатели жизни и ограничители были сметены в мусорную корзину человеческой истории. Теперь настало время для утверждающих жизнь и расширяющих её показать, есть ли им что сказать, есть ли у них пища для великого голода человечества»[28].

Его невнимание к фактическим деталям стало печально известным и было отмечено даже в первом томе, который вызвал критическую рецензию Малкольма Эллиса под названием «История без фактов»[34]. Эллис, у которого была история личной вражды с Кларком[35][36], был первым из многих критиков, которые упрекали Кларка за слишком большое количество спекуляций о том, что было в сердцах людей, и слишком малое описание того, что они на самом деле делали. Историк А. Г. Л. Шоу, который был шафером на свадьбе Кларка, сказал, что хотя большинство ошибок Кларка были тривиальными, вместе они создавали «чувство недоверия к работе в целом»[37]. Также звучала критика, что Кларк слишком сильно полагался на собственную интерпретацию первоисточников и игнорировал вторичную литературу. В отличие от них, многие историки, включая Макса Кроуфорда, Бида Нэрна, Кэтлин Фицпатрик и Аллана Мартина, официального биографа Роберта Мензиса, хвалили книгу[38].

Таким образом, «История» встретила неоднозначную реакцию критиков — «похвалу, опасения и недоумение в разных пропорциях»[39] — но в целом положительную реакцию публики. Большинство читателей тепло приняли великий дар Кларка к повествовательной прозе и изображению индивидуальных характеров, и их не беспокоили комментарии академических критиков о его фактических неточностях или их сомнения в его историографических теориях. Книги продавались очень хорошо и приносили большой доход издательству Мельбурнского университета (MUP) и его директору Питеру Райану[40]. Даже критики, находившие недостатки в «Истории» как в историческом труде, восхищались ею как литературой. В The Age Стюарт Сейерс назвал её «крупным произведением не только науки... но и австралийской литературы»[41]. Некоторые рецензенты жаловались, что Кларк был «слишком озабочен трагическим видением» или осуждали его «библейский и слегка манерный стиль», но «признавали, что сами крайности Кларка придавали „Истории“ её глубину и отличительную проницательность». Уважаемый историк Джон Ла Ноз, автор высоко оценённой биографии Альфреда Дикина, писал, что важность работы Кларка «заключается не в апокалиптическом видении нашей истории... которого я не понимаю и с которым, я уверен, не согласился бы, если бы понял», а в «особых вспышках интерпретации», которые придавали «новый вид знакомым чертам»[42]. Аластер Дэвидсон заявил в рецензии в журнале Dissent в 1968 году: «Удивительная жестокость по отношению к первому тому „Истории Австралии“, когда он появился в 1962 году, кажется почти символичной. Важно то, что такая мелочность не повредила таким людям, как Гиббон и Тэн. Мэннинг Кларк не отправится в мусорную корзину истории из-за придирок Эллиса к точному времени того или иного события. Не будут иметь значения и более мягкие вопросы Макманнерса о том, действительно ли он правильно понял природу Просвещения. Великая история не определяется точностью содержащихся в ней фактов. Что решит это, так это значимость видения Человека, которое она имеет»[43].

«Встреча с советским человеком»[править]

В 1958 году Кларк посетил Советский Союз на три недели в качестве гостя Союза писателей СССР в сопровождении коммунистического писателя Джуды Уотена и квинслендского поэта Джеймса Девейни, католика умеренных взглядов. Делегация посетила Москву и Ленинград, а на обратном пути Кларк также посетил Прагу. В то время как Уотен хотел, чтобы он восхищался достижениями советского государства, Кларк больше интересовался посещением Большого театра, музея Достоевского и Троице-Сергиевой лавры в Загорске. Кларк раздражал как Уотена, так и своих советских хозяев, задавая вопросы о Борисе Пастернаке, диссидентском советском писателе, у которого были проблемы из-за публикации его романа «Доктор Живаго» на Западе. Тем не менее, он был впечатлён материальным прогрессом страны после разрушений Второй мировой войны и ограниченной политической либерализацией, которая происходила при Никите Хрущёве[38].

По возвращении он написал серию статей для либерального новостного журнала Nation, которые позже были опубликованы в виде брошюры «Встреча с советским человеком» (Angus and Robertson 1960). Эта работа позже стала «вещественным доказательством А» для обвинения в том, что Кларк был коммунистом, сочувствующим коммунистам или, в лучшем случае, безнадёжно наивным в отношении коммунизма. В ней он дал оружие своим врагам, отрицая, что миллионы людей погибли во время коллективизации сельского хозяйства при Иосифе Сталине. С другой стороны, он был резок в отношении культурной унылости Советского Союза, а также жадности и филистерства советской бюрократии. Хотя он критиковал советское общество за «серость» повседневной жизни и подавление религии, он хвалил способность советского государства обеспечивать материальные потребности людей[44]. Его комментарий о том, что Владимир Ленин стоит на одном уровне с Иисусом как один из величайших людей всех времён, позже часто цитировался против него.

Однако в то время книга не воспринималась всеми как просоветская. В статье в Tribune Уотен осудил её как вводящую в заблуждение и «усеянную полуправдой и антисоветскими клише»[45]. Сын Кларка вспоминает:

«Ирония заключается в том, что именно во время публикации отношения моего отца с Джудой были наиболее напряжёнными, и точкой конфликта было содержание книги. Джуда критиковал „Встречу с советским человеком“ за слишком большую симпатию к Западу и слишком сильную критику Советского Союза. Я помню одну особенно напряжённую встречу в доме Джуды. Чтобы разрядить обстановку, он первый час развлекал нас красочными историями о профессиональных боксёрских поединках, которые он посещал в старом Фестивальном зале Мельбурна. Затем он и мой отец удалились в другую комнату, чтобы обсудить проблему. По их мрачным лицам, когда они вышли, я мог сказать, что их разногласия не были разрешены»[46].

Тем не менее, «Встреча с советским человеком» положила начало репутации Кларка как левого, на что его работы до того момента не давали никаких указаний. Джеймс Маколи, до этого близкий друг, назвал книгу «низкопробной», а Дональд Хорн, тогда консерватор и редактор The Bulletin, назвал её «поверхностной» и демонстрирующей «слишком много сентиментальной доброй воли» по отношению к Советскому Союзу[44].

Остаётся неясным, каковы были реальные политические взгляды Кларка, хотя очевидно, что с середины 1960-х годов он рассматривал Австралийскую лейбористскую партию как партию прогресса и австралийской независимости. Он особенно восхищался Гофом Уитлэмом (который стал лидером оппозиции АЛП в 1967 году и премьер-министром пять лет спустя) как лидером, которого Австралия искала со времён смерти Джона Кэртина в 1945 году. Стивен Холт писал в своём исследовании «Краткая история Мэннинга Кларка»: «Хотя он никогда не принадлежал к партии, он был глубоко политичным, воплощая конфликтующие лояльности межвоенной Австралии... Он тревожил консервативное и традиционное мнение, сам не становясь непоколебимым левым верующим»[47]. Питер Крейвен не согласился: «Я не уверен, что он [Холт] прав в том, что Кларк был глубоко политической фигурой. Кажется, в некоторых отношениях он был скорее политическим агностиком, чья личная мифология слилась с унылыми механизмами знаменитости в этой стране, так что обе стороны были готовы досаждать ему»[48].

Каковы бы ни были его реальные взгляды, Кларк наслаждался похвалой и известностью, и поскольку теперь он получал их в основном от левых, он был склонен играть на публику в своих публичных заявлениях. «Он был более популярным и достойным освещения в печати, „лучшим гуру в бизнесе“, как выразился Джефф Серл в 1974 году»[49]. Однако нет никаких доказательств того, что Кларк испытывал какую-либо реальную симпатию к коммунизму как идеологии или системе правления. Он снова посетил Советский Союз в 1970 и 1973 годах и вновь выразил своё восхищение Лениным как исторической фигурой. Но в 1971 году он принял участие в демонстрации у советского посольства в Канберре против советского преследования писателя Александра Солженицына, а в 1985 году он снова участвовал в антисоветской демонстрации, на этот раз в поддержку польского профсоюза «Солидарность»[50]. В 1978 году он сказал интервьюеру, что не является сторонником революции. По его словам, он разрывался между «радикализмом и пессимизмом», пессимизмом, основанным на сомнениях в том, что социализм действительно сделает вещи лучше[51].

«История Австралии»: поздние тома[править]

Тома II и III «Истории» в целом следовали пути, подготовленному ранними работами и идеями Кларка. Том II (выпущенный в 1968 году) довёл повествование до 1830-х годов и был посвящён конфликтам между колониальными губернаторами и их союзниками-землевладельцами с формирующимся первым поколением белых австралийцев, родившихся в стране, многие из которых были детьми каторжников. Это побудило Рассела Уорда похвалить Кларка как «величайшего историка Австралии, живого или мёртвого». Даже Леони Крамер, дуайен консервативных интеллектуалов, тесно связанная с группой Quadrant, назвала Том II своей «книгой года»[38]. Появление Тома III в 1973 году вызвало мало споров — комментаторы всех политических взглядов, по-видимому, чувствовали, что им нечего нового сказать о работе Кларка[52].

Однако к моменту выхода Тома IV в 1979 году тон как его работы, так и критической реакции на неё сильно изменился. (Этому процессу способствовал уход Кларка с преподавательской работы в 1975 году — он больше не сталкивался с требованиями профессиональной академической карьеры и был свободен писать то, что ему нравилось). Хотя Кларк отверг ностальгический национализм историков «старых левых», он разделял большую часть их презрения к старому англо-австралийскому высшему классу, оплотом которого был «мельбурнский истеблишмент», где Кларк вырос и получил образование. Его прежняя озабоченность столкновением европейских систем верований, импортированных в Австралию в XVIII веке, угасла и сменилась акцентом на том, что Кларк рассматривал как конфликт между «теми, кто стоял за „Короля и Империю“, и теми, кто стоял за „австралийский образ жизни и австралийскую мечту“, между „Старым Мёртвым Деревом и Молодым Зелёным Деревом“»[53]. Хотя этот акцент был более актуален для истории Австралии конца XIX и XX веков, он также был гораздо более политически спорным, и нескрываемое презрение Кларка к «Старому Мёртвому Дереву» англо-австралийского среднего класса подпитывало мнение, что теперь он пишет полемику, а не историю.

Писавший в накалённой политической атмосфере Австралии 1970-х годов, Кларк стал рассматривать Роберта Мензиса (либерального премьер-министра в 1949—1966 годах) как представителя «старой» Австралии, а Уитлэма — как героя новой прогрессивной Австралии. Кларк агитировал за Уитлэма на выборах 1972 и 1974 годов и был возмущён его отстранением от должности генерал-губернатором сэром Джоном Керром в 1975 году, после чего написал статью для Meanjin под названием «Неужели мы нация ублюдков?»[54]. Эти взгляды всё больше окрашивали его сочинения и были заметны в последних трёх томах «Истории». Том IV «Истории», выпущенный в 1978 году, был особенно резок в своих нападках на англо-австралийский консерватизм, материализм, филистерство и «раболепие»[55]. Он привлёк уже знакомый спектр критических комментариев: критику со стороны консерваторов, похвалу со стороны левых (хотя марксисты, такие как Коннелл и Маккуин, продолжали жаловаться, что Кларк на самом деле был «буржуазным историком»).

В 1975 году Австралийская радиовещательная комиссия пригласила Кларка прочитать лекции Бойера 1976 года — серию лекций, которые транслировались по радио, а затем были опубликованы как «Открытие Австралии». Лекции Бойера позволили Кларку описать многие из основных идей его опубликованных работ и даже его собственную жизнь в характерном стиле. «Всё, что пишет историк, — заявлял он, например, — должно быть празднованием жизни, гимном хвалы жизни. Это должно исходить изнутри человека, который знает всё об этом ужасе тьмы, когда человек возвращается в прах, из которого он пришёл, человека, который заглянул в сердце этой великой тьмы, но испытывает нежность ко всем, и в то же время, парадоксально, меланхолию, грусть и сострадание, потому что то, что имеет наибольшее значение в жизни, вряд ли когда-либо произойдёт»[56]. Следующая работа Кларка, «В поисках Генри Лоусона» (1979), была переработкой эссе, первоначально написанного в 1964 году как глава для новаторской книги Джеффри Даттона «Литература Австралии». Она была подготовлена в некоторой спешке в ответ на желание издательства Macmillan получить новую книгу, с помощью которой они могли бы заработать на популярности Кларка. Предсказуемо, и с большим, чем обычно, основанием, Кларк увидел в Лоусоне ещё одного из своих трагических героев, и он с большим сочувствием писал о проигранной битве Лоусона с алкоголизмом: участи, которой сам Кларк едва избежал, бросив пить в 1960-х годах. Но книга показала как свой возраст, так и спешку при подготовке, и была жестоко раскритикована Колином Родериком, ведущим авторитетом по Лоусону, как «запутанные заросли фактических ошибок, спекуляций и идеологической интерпретации»[57].

К моменту выхода Тома V «Истории», охватывающего годы с 1881 по 1915, в 1981 году, Кларк всё больше отстранялся от политических споров. Уход Уитлэма после его поражений на выборах 1975 и 1977 годов устранил главный фокус политической лояльности Кларка — он не был очень впечатлён прагматичным преемником Уитлэма, Биллом Хейденом, и ещё меньше впечатлён главным соперником Хейдена, Бобом Хоуком, которого Кларк знал со студенческих времён в ANU и считал беспринципным. Кроме того, Кларк, хотя ему было всего около 65 лет, имел слабое здоровье, уже страдая от проблем с сердцем, которые омрачили его последние годы[58]. В любом случае, Кларк ясно дал понять в этом томе, что его энтузиазм по отношению к Уитлэму не изменил его взглядов на Лейбористскую партию как партию: лидеры-основатели лейбористов, Крис Уотсон и Эндрю Фишер, писал он, были скучными и лишёнными воображения людьми, которые хотели не большего, чем чтобы рабочие имели скромную долю в процветании буржуазной Австралии. Настоящим героем Тома V был Альфред Дикин, лидер просвещённого либерализма среднего класса и (как и Кларк) продукт Мельбурнской гимназии и Мельбурнского университета[59].

В свои последние годы Кларк отвечал на критику по поводу его отношения к аборигенам, когда многие критиковали его за заявление 1962 года о том, что «цивилизация не начиналась в Австралии до последней четверти восемнадцатого века»[33]. В ответ Кларк заявил, что когда он начинал «Историю», он писал с «британскими часами» в уме, говоря: «Теперь я хочу продолжить убеждать австралийцев создать свои собственные часы. Это, я думаю, должно начаться сорок или пятьдесят тысяч лет назад с миграции аборигенов в Австралию... Я рассказал лишь часть того, что, возможно, является величайшей человеческой трагедией в истории Австралии — конфронтации между белым человеком и аборигеном»[33].

В 1983 году Кларк был впервые госпитализирован и перенёс операцию шунтирования, а в 1984 году потребовалась ещё одна операция. Всегда будучи пессимистом, Кларк убедился, что его время истекает, и с этого момента он потерял интерес к внешнему миру и его заботам, сосредоточившись исключительно на завершении «Истории» до своей смерти. Его работа над Томом VI, охватывающим годы между двумя мировыми войнами, привела его к сравнению Хоука, ставшего премьер-министром в марте 1983 года, с Джеймсом Скаллином, незадачливым лейбористским премьер-министром времён Депрессии, который не предпринял никаких радикальных шагов и увидел, как его правительство было разрушено. Здоровье Кларка улучшилось в 1985 году, и он смог поехать в Китай и на австралийские военные кладбища во Франции. Последний всплеск энергии позволил ему закончить Том VI в 1986 году, хотя повествование было доведено только до 1935 года, когда и Джон Кэртин, и Роберт Мензис появились как национальные лидеры. Это позволило Кларку провести резкий контраст между ними, изобразив Мензиса как представителя старых англо-австралийских «подхалимов», а Кэртина — как лидера нового австралийского национализма. Книга была выпущена в июле 1987 года[60].

Критика его работы[править]

К 1970-м годам Кларк, хотя всё ещё писал историю, которая была консервативной в историографическом смысле (то есть не основывалась на какой-либо экономической или классовой теории истории), стал рассматриваться как «левый» историк, и в конечном итоге он принял этот ярлык, несмотря на свой фундаментальный скептицизм и пессимизм. Это означало, что левые интеллектуалы и комментаторы в целом хвалили его работу, в то время как правые всё чаще осуждали её, в обоих случаях часто без особого внимания к достоинствам самой работы.

Предполагаемый переход Кларка к левым в 1970-х годах вызвал ярость у литературных и интеллектуальных правых, особенно потому, что его сопровождали несколько других ведущих фигур, включая Дональда Хорна и романиста Патрика Уайта, чья карьера имеет некоторые параллели с карьерой Кларка[61]. Он был осуждён в Quadrant и в колонках прессы Мёрдока как крёстный отец «взгляда на историю с чёрной повязкой»[62]. Его неблагоприятно сравнивали с Джеффри Блейни, ведущим «ортодоксальным» историком Австралии (который придумал фразу «чёрная повязка»). Кларк реагировал на эти нападки в типично противоречивом стиле, становясь более откровенным, тем самым провоцируя дальнейшие нападки. Эти обмены мнениями стали более ожесточёнными из-за того, что большинство участников были друзьями на протяжении многих лет[63].

Нападки на Кларка не были полностью политически мотивированными. Профессиональная репутация Кларка как историка снизилась в поздний период его жизни, и последние два тома «Истории» получили мало внимания со стороны других серьёзных историков, независимо от их политических взглядов. Это произошло не потому, что они считались слишком «левыми», а потому, что они рассматривались как многословные, повторяющиеся и предлагающие мало новых идей. Издатель Кларка в MUP Питер Райан утверждает, что ведущие историки в частном порядке признавали ему, что более поздние тома «Истории» были работой низкого качества, но не говорили об этом публично из уважения к Кларку или из нежелания давать оружие для политических нападок на него. «К моменту публикации Тома V в 1981 году это приблизилось к масштабам профессионального скандала. Quadrant, например, попросил пятерых ведущих историков Австралии отрецензировать его и получил пять более или менее одинаковых ответов: „Это ужасная книга, но вы не можете ожидать, что я скажу это в печати“»[64].

Склонность Кларка сосредотачиваться на людях и их трагических недостатках, хотя и была полезным подходом при написании о ранних днях колониального Нового Южного Уэльса, небольшого и изолированного общества, в котором доминировали такие колоритные персонажи, как Макартур и Вентворт, имела гораздо меньшую обоснованность, когда он писал о более сложной Австралии конца XIX и XX веков. Его отсутствие интереса к экономической и социальной истории стало менее простительным, особенно среди молодого поколения историков, независимо от их политики. Марксист Рейвин Коннелл писал, что Кларк не понимал исторического процесса, предполагая, что вещи происходили случайно или «по странной иронии»[65]. Билл Коуп, писавший в Labour History, домашнем журнале левых историков, отмечал, что Кларк «остался позади как новых социальных движений послевоенных десятилетий, так и новых историй, которые изменили то, как мы видим наше прошлое и самих себя»[66]. Джон Хирст, обычно считающийся умеренно консервативным историком, писал: «В конце концов Кларк стал тем типом историка, которого он намеревался превзойти — болельщиком за „прогрессивную“ сторону, который некритично принимал её взгляд на мир»[67].

Посмертная репутация[править]

К моменту смерти Кларка в мае 1991 года он стал чем-то вроде национального института, как благодаря своей публичной персоне, так и благодаря своей исторической работе. Его эспаньолка, шляпа, крепкая трость и загадочные публичные высказывания стали широко известны даже среди людей, которые никогда не открывали ни одной из его книг. Именно это вдохновило проект 1988 года по превращению «Истории» в мюзикл «История Австралии Мэннинга Кларка — Мюзикл», профинансированный в рамках двухсотлетия Австралии, со сценарием Дона Уотсона, историка и позже спичрайтера премьер-министра от лейбористов Пола Китинга. Шоу провалилось, но не умалило общественного положения Кларка. Мюзикл укрепил репутацию Кларка как «бесстыдного любовника» Австралии, поскольку его сценическая версия пела: «Для меня Австралия и никакая другая / Любовница, блудница, богиня, мать / Чьим первым великим родным сыном я являюсь»[33]. Его последними работами были два тома автобиографии: «Загадки детства» (Viking 1989) и «В поисках благодати» (Viking 1990). Третий, незаконченный том, «Ученичество историка» (Melbourne University Press 1992), был опубликован после его смерти.

В сентябре 1993 года Quadrant опубликовал статью Питера Райана, который редактировал и издавал тома со II по VI «Истории» Кларка в издательстве Мельбурнского университета. В этой статье он писал, что во время этого процесса «научная строгость и историческая точность медленно просачивались как из человека, так и из „Истории“, и что нравоучительная показушность в обоих из них, по мере её роста, делала всё предприятие недостойным печати научного издательства»[68]. Статья Райана подверглась нападкам со стороны ряда критиков, в частности историков, таких как Рассел Уорд, Дон Уотсон, Хамфри Маккуин, Стюарт Макинтайр и Пол Бурк, а также критика Роберта Хьюза. Полемика бушевала по линии левые-правые.

24 августа 1996 года нападки на репутацию Кларка достигли нового уровня со статьёй на первой полосе газеты Herald Sun, принадлежащей Руперту Мёрдоку, в которой утверждалось, что Кларк был советским шпионом. В ней были опубликованы выдержки из досье Кларка в ASIO и утверждалось, что он дружил с двумя людьми, которые позже были подтверждены как советские агенты. Также утверждалось, что он был награждён орденом Ленина за свои заслуги. История была вновь поднята в августе 1999 года с утверждением в брисбенской The Courier-Mail, что он был «советским агентом влияния». На самом деле Кларк, наряду со многими другими, получил бронзовый медальон массового производства, когда посетил Москву в 1970 году, чтобы выступить на конференции, организованной в честь столетия со дня рождения Ленина[69]. Расследование Австралийского совета по делам прессы признало обвинения в получении ордена Ленина ложными. В постановлении Совета по делам прессы говорилось: «У газеты было слишком мало доказательств, чтобы утверждать, что профессор Кларк был награждён орденом Ленина — скорее, есть много доказательств обратного. В связи с этим Совет по делам прессы считает, что Courier-Mail не была оправдана в публикации своего ключевого утверждения и выводов, которые так сильно из него вытекали. Газета должна была предпринять дальнейшие шаги для проверки точности своих сообщений. Хотя Courier-Mail уделила много места людям, оспаривающим её утверждения, Совет по делам прессы считает, что она должна была отказаться от обвинений, на которые жаловались сторонники профессора Кларка»[70].

Дальнейшая критика надёжности Кларка возникла в марте 2007 года с открытием того, что рассказ Кларка, приведённый в его мемуарах и других местах, о прогулке по улицам Бонна на следующий день после Хрустальной ночи был неправдой. Изучив письма и дневник Кларка, писатель Марк Маккенна установил, что в тот день присутствовала будущая жена Кларка Димфна, а не Кларк, хотя Кларк действительно прибыл в Бонн две недели спустя[71]. Брайан Мэтьюз отмечает, однако, что когда Кларк воссоединился с Димфной, «как записано в его дневнике, 25 ноября 1938 года», свидетельства Хрустальной ночи «всё ещё были шокирующе видны, и это было достаточно явно и конфронтационно, чтобы оставить шрам на его чувствах и жить в его памяти... С его способностью к творческой реконструкции и острой чувствительностью к эмоциональной атмосфере, то, что он увидел из её непосредственных последствий, было для него столь же разрушительным, как и само первоначальное событие для Димфны и других, кто пережил его в ночь на 10 ноября 1938 года»[72].

Награды[править]

Кларк был назначен компаньоном ордена Австралии (AC) в 1975 году[73]. Он был членом-основателем Австралийской академии гуманитарных наук (1969)[74]. Он получил премию Братства австралийских писателей (Виктория) за историческую книгу на фестивале Мумба и премию Генри Лоусона в области искусств в 1969 году, золотую медаль Австралийского литературного общества в 1970 году, книжную премию The Age в 1974 году и литературную премию премьер-министра Нового Южного Уэльса в 1979 году. Ему были присуждены почётные докторские степени Мельбурнского университета, Университета Ньюкасла и Сиднейского университета. В 1980 году он был назван австралийцем года.

После смерти Димфны Кларк в 2000 году дом Кларков на Тасмания-Серкл в Форресте, спроектированный Робином Бойдом, был превращён в Дом Мэннинга Кларка — образовательный центр, посвящённый жизни и творчеству Мэннинга Кларка. Дом Мэннинга Кларка «предоставляет возможности для всего сообщества обсуждать современные проблемы и идеи через программу конференций, семинаров, форумов, издательской деятельности, а также художественных и культурных мероприятий»[75]. В 1999 году Дом Мэннинга Кларка учредил ежегодную лекцию Мэннинга Кларка, которую каждый год читает выдающийся австралиец.

Помимо книги Маккенны, Брайан Мэтьюз опубликовал «Мэннинг Кларк: Жизнь» в 2008 году. В промежутке появились две менее амбициозные книги: исследование Стивена Холта «Краткая история Мэннинга Кларка» и сборник эссе Карла Бриджа «Мэннинг Кларк: Его место в истории». Дом Мэннинга Кларка также планирует опубликовать издание писем Кларка[76].

Центр Мэннинга Кларка, бывший комплекс лекционных залов в Австралийском национальном университете, был назван в его честь. На юге Канберры в 1984 году в его наследие был построен Дом Мэннинга Кларка, который служил штаб-квартирой Департамента образования АСТ. Сейчас здание занимает Департамент социальных служб.

В 1988 году, в год двухсотлетия европейской оккупации, сценический мюзикл «История Австралии Мэннинга Кларка; мюзикл» шёл несколько недель в Мельбурне. Основанный в основном на Томе 1, он не смог собрать полные залы и шёл всего семь недель. На афише был изображён Кларк, держащий набор своей «Истории», в кордебалете значимых австралийских персонажей, в окружении Неда Келли и Нелли Мелбы[77].

Он является дедом австралийского историка и историографа Анны Кларк[78].

Примечания[править]

  1. ↑ The basic facts of Clark's life and career are given in Stephen Holt, A Short History of Manning Clark, Allen and Unwin 1999, and in Bridge's introduction to Manning Clark, 2–9
  2. ↑ Miriam Dickson, "Clark and national identity", in Carl Bridge (editor), Manning Clark: Essays on his Place in History, Melbourne University Press 1994, p. 195.
  3. ↑ An Eye For Eternity: The Life of Manning Clark. — P. 50–52.
  4. ↑ Holt 1999, С. 6 The move was the result of Charles Clark's hasty departure from his parish in Kempsey, where he had been having an affair with the family's maid, by whom he had a daughter. This scandal, unspoken but always present, haunted Clark's childhood.
  5. ↑ Holt 1999, С. 149 Clark nevertheless sent his sons to Melbourne Grammar
  6. ↑ Holt, 1999, p. 12.
  7. ↑ Holt 1999, С. 20 Holt notes: "The [Communist] party refused to countenance the slightest differences of opinion, which was anathema to Clark's delicately honed sense of individuality... Individual communists gave off a pervasive sense of smugness. Faith in Stalin's omniscience meant that they lacked a healthy sense of human fallibility".
  8. ↑ Bruce Juddery, "Nation loses people of history", The Canberra Times, 20 May 2000, P. C7
  9. ↑ 9,0 9,1 9,2 9,3 9,4 9,5 Hughes-Warrington, 2000, p. 33.
  10. ↑ Holt, 1999, p. 36.
  11. ↑ Dickson in Carl Bridge, Manning Clark, 195. Examples of Clark's Anglophobia are given in Peter Ryan, "Manning Clark," Quadrant, August 1993, 9
  12. ↑ Holt, 1999, p. 49.
  13. ↑ Holt, 1999, p. 66.
  14. ↑ 14,00 14,01 14,02 14,03 14,04 14,05 14,06 14,07 14,08 14,09 14,10 Hughes-Warrington, 2000, p. 34.
  15. ↑ Ryan, "Manning Clark," 12
  16. ↑ Holt, 1999, p. 75.
  17. ↑ John Barrett, "The two Clarks," in Bridge, Manning Clark, 115
  18. ↑ C.M.H. Clark, "Rewriting Australian history," in T.A.G. Hungerford, Australian Signpost, Melbourne University Press 1956, 130. The lecture is now more readily accessible in Imre Salusinszky (editor), The Oxford Book of Australian Essays, Oxford University Press, 1997
  19. ↑ Holt, 1999, p. 95.
  20. ↑ Holt, 1999, p. 96.
  21. ↑ Paul Mortier, "The professor is baffled but the documents are clear," Tribune, 27 July 1955
  22. ↑ Coleman, Australian Civilisation, 7
  23. ↑ Cassandra Pybus, The Devil and James McAuley, University of Queensland Press 1999, 35, 115, 157
  24. ↑ Stuart Macintyre, "Always a pace or two apart," in Bridge, Manning Clark, 19
  25. ↑ Holt, 1999, p. 89.
  26. ↑ 26,0 26,1 Hughes-Warrington, 2000, p. 35.
  27. ↑ Holt, 1999, p. 107.
  28. ↑ 28,0 28,1 Hughes-Warrington, 2000.
  29. ↑ Clark, 1992, p. 2.
  30. ↑ Clark, 1992, p. 4.
  31. ↑ 31,0 31,1 Hughes-Warrington, 2000, p. 36.
  32. ↑ J.S. Ryan, "A History of Australia as epic," in Bridge, Manning Clark, 61
  33. ↑ 33,0 33,1 33,2 33,3 Hughes-Warrington, 2000, p. 37.
  34. ↑ M.H. Ellis, "History without facts," The Bulletin, 22 September 1962 – see also Andrew Moore (1999)History without facts: M. H. Ellis, Manning Clark and the origins of the Australian Dictionary of Biography, Journal of the Royal Australian Historical Society, Dec, 1999:( http://findarticles.com/p/articles/mi_hb4817/is_2_85/ai_n28745196/)
  35. ↑ Clark, 1992, p. 8.
  36. ↑ Holt, 1999, p. 139.
  37. ↑ Stuart Macintyre, "Manning Clark's critics," Meanjin, Vol 41 No 4, 1982, 442
  38. ↑ 38,0 38,1 38,2 Holt, 1999.
  39. ↑ Macintyre, "Manning Clark's critics," 443
  40. ↑ Ryan confirms this several times in his Quadrant article of 1993.
  41. ↑ Holt, 1999, p. 137.
  42. ↑ Quotes as given by Macintyre in Bridge, Manning Clark, 24
  43. ↑ Alastair Davidson in Dissent Summer 1968 cited in Brian Matthews. Manning Clark. A Life Allen and Unwin. Crows Nest Sydney, 2008, pp269-270.
  44. ↑ 44,0 44,1 P.A. Howell, "In Khruschev's Russia," in Bridge, Manning Clark, 56
  45. ↑ Tribune, 2 March 1960, paraphrased by Howell in Bridge, Manning Clark, 59
  46. ↑ Andrew Clark at the Manning Clark House website Архивировано из первоисточника 20 August 2006.
  47. ↑ Holt, 1999, p. xi.
  48. ↑ A Man of Contradictions Архивировано из первоисточника 23 September 2006., Peter Craven's review of Stephen Holt's book
  49. ↑ Macintyre, "Manning Clark's critics," Meanjin, 446
  50. ↑ Holt 1999, С. 171 Holt does not mention the Solidarity demonstration in his text, but reproduces a photo of Clark taking part in the demonstration.
  51. ↑ Holt, 1999, p. 191.
  52. ↑ Holt, 1999, p. 169.
  53. ↑ Alan Atkinson, "A great historian?", in Bridge, Manning Clark, 124
  54. ↑ Holt, 1999, p. 177.
  55. ↑ Holt, 1999, p. 181.
  56. ↑ CMH Clark. Discovery of Australia. 1976 Boyer Lectures Australian Broadcasting Commission Sydney 1976 p12.
  57. ↑ Holt, 1999, p. 187.
  58. ↑ Holt, 1999, p. 197.
  59. ↑ Holt, 1999, p. 198.
  60. ↑ Holt, 1999, p. 213.
  61. ↑ Like Clark, White was regarded as a conservative in the 1950s, and his bleak and pessimistic novels were regularly attacked in Meanjin (let alone Tribune) by writers of the progressive-nationalist and social-realist schools. Like Clark, he turned to the left in the later 1960s, partly because of his opposition to the Vietnam War, and became an enthusiastic partisan of left-wing causes, without much changing his literary style or his basic outlook.
  62. ↑ Edward Kynaston attacked Clark in The Australian (24 October 1981), and Claudio Veliz, professor of sociology at La Trobe University, did so in Quadrant (Claudio Veliz, "Bad history," Quadrant, May 1982)
  63. ↑ See for example "The two Clarks," by a former student, Dr John Barrett in Bridge, Manning Clark, 113
  64. ↑ Ryan, "Manning Clark," 14. (The potency of this allegation is somewhat weakened by the fact that Quadrant is a forum for conservative polemic rather than a learned journal: very few professional historians would regard it as a suitable place to review a volume of history. This point is made by Peter Craven in "The Ryan Affair" in Bridge, Manning Clark, 174)
  65. ↑ Quoted (but without citing a source) by Barrett in Bridge, Manning Clark, 115
  66. ↑ Bill Cope, Review of A History of Australia, Volume VI, by Manning Clark, Labour History, No 1, 1988
  67. ↑ John Hirst, "Australian history and European civilisation," Quadrant volume 37 no 5 1993, 28. The relevant passage is reprinted as "The Whole Game Escaped Him", in Bridge, Manning Clark, 117
  68. ↑ Ryan, "Manning Clark," 10
  69. ↑ Holt, 1999, p. 159.
  70. ↑ Australian Press Council Adjudication, Adjudication No. 890 (November 1996) [1996] APC 64
  71. ↑ Manning Clark's fraud revealed, David Marr, SMH
  72. ↑ Brain Matthews. Manning Clark. A life. Allen& Unwin Crows Nest Sydney (2008) pp28-29. ISBN 978-1-74237-303-4
  73. ↑ Professor Charles Manning Hope CLARK. Australian Honours Search Facility. Проверено 8 июня 2026.
  74. ↑ Our historyen-AU. Australian Academy of the Humanities. Проверено 8 июня 2026.
  75. ↑ Manning Clark House website Архивировано из первоисточника 3 September 2006.
  76. ↑ Manning Clark House website Архивировано из первоисточника 30 August 2006.
  77. ↑ A History of Australia the Musical, a history. Проверено 8 июня 2026.
  78. ↑ Making Australian Historyen-US. Professional Historians Australia (2022-10-24). Проверено 8 июня 2026.

Литература[править]

  • A historian's apprenticeship. — Carlton, Vic.. — ISBN 0-522-84510-X.
  • Manning Clark and Australian history, 1915-1963. — St Lucia, Queensland, Australia. — ISBN 0-7022-1590-2.
  • Michael Cathcart (1993) Manning Clark's History of Australia an abridgement, Melbourne University Press, Carlton (Vic)
  • A short history of Manning Clark. — St Leonards, N.S.W.. — ISBN 1-86508-059-4.
  • Fifty key thinkers on history. — London. — ISBN 0-415-16981-X.
  • Brian Matthews (2008), Manning Clark. A life, Allen & Unwin Crows Nest Sydney (NSW)
  • Mark McKenna (2011), An Eye for Eternity: The Life of Manning Clark, Miegunyah Press, Carlton (Vic)

Ссылки[править]

Рувики

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Рувики» («ruwiki.ru») под названием «Кларк, Мэннинг», расположенная по адресу:

—https://ru.ruwiki.ru/wiki/Кларк,_Мэннинг

Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC-BY-SA 4.0 и более поздних версий.

Всем участникам Рувики предлагается прочитать материал «Почему Циклопедия?».

Источник — http://cyclowiki.org/w/index.php?title=Кларк,_Мэннинг&oldid=2688816