Платон Иванович Цесевич

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Платон Цесевич

Платон Иванович Цесевич (урождённый Тысевич; 25 ноября (7 декабря) 1879, деревня Негневичи Новогрудского уезда Минской губернии, ныне Гродненская область (Беларусь) — 30 ноября 1958, Москва) — артист оперы (бас-кантанте) и концертный певец.

Иногда выступал под псевдонимом Платонов[1][2].

Заслуженный артист РСФСР (1935 г.), Народный артист РСФСР (1947 г.).

При жизни Платон Цесевич познал настоящую всероссийскую славу — да что всероссийскую, ему аплодировала и Европа[3]; но каким-то непостижимым образом после смерти певец оказался почти напрочь забыт[4][5].

Содержание

[править] Семья

  • первая жена — певица Елизавета Александровна Кузнецова (1883—1964)
  • старший сын от первого брака — астроном Владимир Платонович Цесевич (1907—1983)
  • вторая жена — Валентина Александровна
  • сын — художник Александр Платонович Цесевич

[править] Биография

[править] Ранние годы

Платон Иванович родился в бедной крестьянской семье. Мать была белорусской, отец происходил из обрусевших чехов, предки которого попали в Россию еще при императрице Екатерине Второй[4] (Россия активно приглашала европейцев к обустройству государства). Родовая фамилия семьи — Тысевич, однако певец решил зваться чуть по-иному, переделав свою фамилию на Цесевич[4] — так он и вошел в русскую оперную культуру.

Отец был деревенским столяром[4]

Платон Цесевич (1879—1958). Реве та стогне Днiпр широкий (М.Лисенкo - Т. Шевченко)
Платон Цесевич. Куплеты Мефистофеля («Фауст» Гуно)
Платон Цесевич – «Ой не шуми луже»

В 1887 году отец нашел работу в Киеве, и семья уехала туда, где будущий певец был отдал в церковно-приходскую школу, а заодно пел в церковном хоре. Именно Киеву обязан Платон Цесевич своему взрослению и формированию[5], он выучил украинский язык, полюбил народную украинскую песню, здесь проявились впервые его неординарные музыкальные способности[4].

Когда ему было девять лет, его пение услышал Ян Калишевский (1856—1923), регент хора киевского Софийского собора — это был лучший церковный хор Киева; талантливый мальчик обратил на себя внимание и получил приглашение петь в хоре киевского Софийского собора[1]. Детям-хористам платили небольшие деньги: от 20 до 50 рублей в год (фунт хлеба (420гр.) тогда стоил 5 коп, а целый гусь 1 рубль; билет в Городской театр в первом ряду партера стоил 1 руб.)[4]. Этот хор оказал огромное влияние на будущего певца; через много лет, уже став знаменитым, Платон Иванович будет неоднократно возвращаться к нему, устраивая совместные концерты[4]. Одновременно с участием в хоре мальчик учился: за пять лет, проведенных в хоре Софийского собора, он окончил школу и два года проучился в духовном училище. В 15 лет у него начал ломаться голос, и Платон ушел и из хора, и из училища[4].

В это же время семья перебралась в Екатеринослав.

15-летний юноша должен был зарабатывать, у родителей не хватало денег[5]. Три года он работал в столярной мастерской у отца. Потом устроился на металлургический завод, при котором был рабочий хор, в который тут же поступил молодой рабочий. Работая разнорабочим — то литейщиком, то токарем, — начал выступать в любительских концертах и спектаклях[1].

Талантливого юношу заметили руководители гастролировавшей в Екатеринославе украинской труппы М. П. Старицкий и М. Л. Кропивницкий, и вскоре он был зачислен статистом в их труппу. Однако украинская труппа, погастролировав, уехала, оставив молодого человека с принятым решением — быть артистом. А пока он пел в митрополичьем хоре Екатеринославского собора.

Но решение об актерской судьбе было принято. Необходимо было учиться.

В 1898 году около восьми месяцев будущий певец занимался частным образом пением у педагога местного музыкального училища И. А. Левина (ученика К. Эверардии, выпускника Петербургской консерватории)[4] и одновременно выступал в Украинском музыкально-драматическом театре[1].

Так, в возрасте 17 лет[6], началась артистическая жизнь и все, что с ней связано: гастроли, поездки, разучивание ролей, контракты, артистические труппы и вновь гастроли, поездки…

[править] Артистическая жизнь

[править] Молодой артист

В 1901 году Платон Цесевич выступал с опереточной труппой Н. Балсуновского в Сочи, Армавире и других городах, затем с труппой Д. А. Гайдамаки — в Новороссийске и Ростове-на-Дону, с труппой И. Ярошенко — в Варшаве. В Варшаве певца услышал Адам Дидур[1] и, высоко оценив его голос, пришел знакомиться. Каково же было удивление выдающегося вокалиста А. Дидура, когда он узнал, что понравившийся ему начинающей певец Цесевич даже не имеет консерваторского образования, а никакого оперного «багажа» не имеет и в помине. А. Дидур тут же предложил Цесевичу помощь в разучивании одной из сложнейших оперных партий Мефистофеля в опере Ш. Гуно «Фауст»[4] — эта партия так навсегда и войдет в репертуар Цесевича под «Дидура».

В 1902 г. Платон Иванович отправился в Москву попытать счастья на оперной бирже, где антрепренеры всех провинциальных театров подбирали актеров. Но ему не повезло, так как репертуар у него был небольшой, а голос требовал дополнительной обработки. Стало совершенно очевидно, что нужна серьезная профессиональная подготовка[4].

С 1902 года артист жил в Петербурге, где брал уроки пения у бывшего солиста Петербургской императорской труппы Я. М. Любина[1]. Эти занятия дали очень много, учитель практически сделал из своего ученика настоящего певца-профессионала, подготовив с ним несколько басовых оперных партий и разработав концертный репертуар[4]. Любин ввел своего способного ученика в мир музыкантов, познакомив со многими антрепренерами и артистами, и Цесевич много работал, как бы воплощая на практике получаемые знания: давал концерты украинской народной песни в кафешантане «Альказар»[4], в 1902—1903 гг. выступал в Украинском театре музыкальной комедии; затем гастролировал по России в украинской драматической труппе О. Суслова (сад «Аркадия» и московский сад «Эрмитаж»).

В 1903—1904 — он солист хора Сафонова. Летом 1904 пел в Нижнем Новгороде, где под руководством дирижёра И. Палиашвили подготовил несколько оперных партий.

Следующая попытка на Московской оперной бирже в 1904 г. принесла успех. Он заключил серьезный контракт с Харьковским оперным театром на один сезон 1904—1905 г.[4] В сентябре 1904 года Платон Цесевич дебютировал в партии Гремина («Евгений Онегин» П. Чайковского) в Харьковской антрепризе В. Валентинова (дирижёр Л. П. Штейнберг)[6], где пел один сезон. Одновременно брал уроки пластики у балетмейстера Манебена[1] (кто такой — выяснить не удалось). Позже занимался сценическим мастерством у знаменитого в те годы драматического режиссера А. Петровского[4].

[править] Слава

В кругу музыкантов. В центре — Ипполитов-Иванов, Цесевич справа рядом с ним

Постепенно П. И. Цесевич стал одним из ярчайших певцов русской оперной сцены. Приглашения от самых известных оперных трупп следовали друг за другом, антрепренеры боролись за него.

В его концертный репертуар входили романсы, украинские и русские народные песни, вокальные произведения В. А. Моцарта, Дж. Россини, Ф. Шуберта, Р. Шумана, Ж. Массне, Дж. Мейербера, М. Глинки, А. Даргомыжского, А. Рубинштейна, М. Мусоргского (в том числе «Песня о блохе»), Бетховена (исполнял и его «Блоху» / см.ст. Песни о блохе), П. Чайковского, Н. Римского-Корсакова, А. Глазунова, Н. Лысенко (кстати, Лысенко очень высоко ценил вокальный и артистический талант Цесевича[1] и вскоре они подружились); среди его партнеров были известные певцы И. Алчевский, М. Максакова, Ф. Шаляпин (с Шаляпиным они не раз встречались в совместных выступлениях), О. Камионский, Ф. Орешкевич, И. Тихонова, Л. Собинов, М. Гай, сестры-близнецы Габриэль и Эмилия Кристман, И. Ершов, М. и Н. Фигнеры, М. Дейша-Сионицка[4] и выдающиеся музыканты С. Кусевицкий, А. Кощиц — он был среди лучших в русской опере начала ХХ века; круг знакомых составляли А. Скрябин, И.Стравинский, М. М. Ипполитов-Иванов, поэт Максимилиан Волошин (Волошин любил песню «Прощай, радость» и романс Даргомыжского «Старый капрал» на слова П. Ж. Беранже в переводе В. Курочкина в исполнении Цесевича)[1].

Платон Иванович работал у многих русских антрепренеров: у Е. Кабанова и К. Яковлева, у М. С. Циммермана, у Н. Л. Мандельштама-Вронского, П. Зурабова, М. Ф. Багрова, М. Е. Медведева, выступал во многих городах Российской империи: Киеве, Баку, Одессе, Нижнем Новгороде, Полтаве и т. д.[1]. Заезжал и в столицы — в Москву и Петербург. Выступления в Петербургском Народном доме решили личную судьбу певца — там он встретил певицу Елизавету Александровну Кузнецову, недавнюю выпускницу Петербургской консерватории; вскоре они поженились. Артистическая жизнь Елизаветы Александровны не сложилась из-за болезни горла, она стала музыкальным педагогом и, конечно, семейной опорой своему мужу. Но через годы их брак распался. Платон Иванович женился второй раз.

Сезон 1905—1906 гг. П. Цесевич провел Петербурге, где заключил контракт с новым летним театром «Олимп», там 16 и 27 августа 1906 года вместе с Шаляпиным он участвовал в спектакле «Борис Годунов»: Шаляпин — Борис, Цесевич — Пимен[4].

П. И. Цесевич — Борис Годунов (Опера Зимина, 1908, Москва)

Артистическая жизнь не раз сталкивала этих двух выдающихся русских певцов, с большим уважением относившихся друг к другу: как ни странно, они не были конкурентами, хотя оба — басы, но их репертуар не всегда совпадал: Шаляпин, к примеру, никогда не исполнял украинских народных песен — в чем прославился Цесевич, не участвовал Шаляпин в операх Вагнера — в отличие от Цесевича, партия Руслана в «Руслане и Людмиле» у Шаляпина изначально не получилась и он предпочел ей Фарлафа — а вот Цесевич не раз выходил на сцену Русланом; а те партии, которые они исполняли оба (Мельник в «Русалке», Досифей в «Хованщине», Годунов в «Борисе Годунове») — интерпретировались обоими артистами настолько по-разному, что тоже не могло составить конкуренцию друг другу. И тем не менее Цесевичу пришлось довольствоваться не высшим пьедесталом, высший принадлежал Шаляпину. Их неоднократно сравнивали и, желая сделать комплимент Цесевичу, слушатели неоднократно говорили ему: «Вы — второй Шаляпин», на что получали раздраженный ответ: «Я не второй Шаляпин, а первый Цесевич!» [4]. За Платоном Цесевичем прочно укрепилось звание баса номер два русской оперы начала ХХ века после Шаляпина[3] — ведь тоже очень высокое, и тем не менее, его слава неожиданно быстро погасла. Возможно, дело в том, что он мало работал в столицах, предпочитая разбухшим от бюрократии императорским труппам частных антрепренеров — а их к этому времени было немало, в том числе весьма высокопрофессиональных.

В Москве он пробовал поступить в императорскую труппу, оперная часть которой к этому времени постоянно обосновалась в Большом театре, дебютировав в 1907 в партии Мефистофеля («Фауст» Ш. Гуно)[1], однако принят туда не был. Зато сразу был приглашен в Оперу Зимина; именно там 31 августа 1908 года Цесевич выступил в партии Бориса Годунова (опера «Борис Годунов» М. П. Мусоргского) в постановке П. С. Оленина, названной художественным подвигом театра Зимина, а исполнение Цесевича даже сравнивалось с непревзойденным исполнителем этой партии Ф. Шаляпиным.

Kontsert-TSesevicha.jpg

Когда 20 апреля (3 мая) 1910 года в Евпатории был освящен и торжественно открыт городской театр, на первую постановку была приглашена оперная труппа под управлением М. Е. Медведева со спектаклем «Жизнь за царя», в котором главную партию Ивана Сусанина исполнял солист труппы П. И. Цесевич под псевдонимом Платонов[2].

В 1912 году Цесевич работал в Одессе — здесь специально для него дирижер И. В. Прибик и режиссер Н. Д. Веков поставили последнюю новую оперу Н. А. Римского-Корсакова «Золотой петушок». Цесевич — царь Дадон[4].

П. И. Цесевич — Мефистофель (опера «Фауст»)

Слава Платона Цесевича распространилась по всей Российской империи и за ее пределами[3]. Он получал приглашения от итальянского театра «Ла Скала» и американского «Метрополитен-Опера». Поступило приглашение из США от старого знакомого Адама Дидура на гастроли в его польско-украинской антрепризе. Но из-за контрактов с Киевской оперой Платон Иванович вынужден был отказаться от этих приглашений.

Цесевич записывался на грампластинки, всего записав 24 произведения[1]. Не очень-то много, учитывая его огромнейший репертуар.

В 1913 году Платон Иванович опять попробовал выступить в московской императорской труппе, на этот раз дебютировав в партии Вотана («Валькирия» Р. Вагнера); по одним источникам — там опять что-то не задалось[1], а по другим — он действительно провел один театральный сезон в императорском Большом театре[4]. А в 1915—1916 гг. он выступал внештатно как гастролер-солист[1][5][6] — в этом не было ничего плохого или зазорного, многие артисты императорской труппы сами переходили на положение гастролирующих артистов, получая не зарплату, а гонорары за каждое исполнение (так же, например, в эти же годы работали в императорской труппе Кшесинская и Шаляпин (и опять они на одной сцене с Шаляпиным!); это позволяло свободно располагать временем и выступать в других театрах — дирекция императорских театров была категорически против выступлений артистов на других сценах во время театрального сезона, разрешая подработки лишь летом, когда императорская труппа не работала).

В 1915—1918 (или до 1919) — опять солист московской Оперы С. Зимина[1][5], пережив вместе с театром советскую национализацию — то есть экспроприацию. Одновременно — опять гастроли: Киев[3], Харьков, Полтава, Ташкент… Так и встретил советскую власть среди концертов и оперных спектаклей — вроде бы поначалу даже не слишком заметно…

[править] СССР

Новая власть постепенно изменила статус кочующих гастрольных частных трупп — они перестали быть частными. Советская власть артиста Цесевича приняла.

Он немало выступал в рабочей и красноармейской аудиториях. В 1920—1921 гг. опять работал в Одессе, где на успех артиста откликнулся в местной газете стихами одесский поэт Яков Ядов, автор известной песни «Бублички»:

У Цесевича Платона
Редкий голос и талант.
Словно редкий бриллиант…

(дальше в рифму перечислялись роли артиста, а потом речь шла о дороговизне билетов на спектакли, из-за чего увидеть замечательного певца далеко не всем представляется возможным)[4].

В 1921 году Цесевич организовал в Одессе группу артистов (скрипач Н. Мильштейн, певец М. Куржиямский и др.), с которой давал благотворительные концерты по городам Украины: денежный сбор от выступлений шел в помощь голодающим[1].

В 1922—1924 гг. Платон Иванович жил в Москве, работал в государственном — советском! — Большом театре[4]. Он надеялся, что теперь не будут удалять спектакли из репертуара по воле генерал-губернатора и царской семьи. Надежды не оправдались, просто диаметрально поменялись знаки. Какое-то время классические оперы еще существовали, но новая власть требовала чего-нибудь «революционненькое». В конце концов Цесевич, заручившись поддержкой А. В. Луначарского, отбыл в гастрольную поездку по российским городам со сформированной специально под него труппой.

[править] Зарубежные гастроли

В 1925 году по распоряжению медицинской комиссии Министерства охраны здоровья Платон Иванович был отправлен за границу; на самом же деле по договоренности с А. Луначарским Цесевич поехал совершенствоваться в вокальном искусстве[4]. Но это тоже полуправда: на самом деле певец находился в раздумьях о возможной эмиграции. В Милане брал уроки у известного вокального педагога Витторио Вандза (или Ванцо; ит.: Vittorio Vanza); в том же году он пел в неаполитанском театре «Сан-Карло», а 25 декабря 1925 г. на сцене всемирно известного театра «Ла Скала» исполнил партию Годунова в опере «Борис Годунов»[4]. К этому времени Шаляпин покорил мир своим исполнением партии Годунова, и тем не менее итальянская музыкальная критика безоговорочно приняла нового русского «Бориса», отметив его самобытное исполнение, при этом нисколько не похожее на шаляпинское. В феврале 1926 г. певец пел в Модене, здесь он столкнулся с местной мафией, вымогавшей 40 % гонорара, в противном случае ему обещали сорвать представление. Но итальянские мафиози явно не на того напали — они не знали о деревенских корнях русского певца. И когда на очередном спектакле раздался пронзительный свист, русский артист не долго думая ответил со сцены таким же свистом. Таким образом получилось, что публика освистала певца, но и певец освистал публику. Такого еще не бывало, и дирекция моденского театра от неожиданности аннулировала контракт (вполне возможно, что театральная администрация сама входила в состав мафиозной группировки — раз так странно отреагировала).

В том же 1926 году Цесевич принял приглашение выступить в парижском театре «Гранд-Опера» с российской эмигрантской труппой Церетели в операх «Борис Годунов» и «Князь Игорь»; в «Годунове» ему предлагалось исполнение партии Бориса Годунова[1]. Газеты опять пестрели заголовками о «новом Шаляпине», приводя Цесевича в негодование: он — не Шаляпин, и его Борис — совсем иной.

[править] Возвращение

Вернувшись в СССР в 1927 году, он ездил с концертами по городам СССР. Однако окрепшая советская власть начинала все больше притеснять старых артистов, не желавших ее воспевать и «цеплявшихся» за «старое искусство», «прогнившее» и «буржуазное».

При активном участии Маяковского поднялась волна борьбы за «новое социалистическое искусство», к которому Платон Иванович, воспитанный на классических традициях русской оперы, никак не мог приспособиться. Это сказалось на отношении к нему советских музыкальных критиков — обвинения были самыми нелепыми: и что репертуар у Цесевича «неправильный», не соответствующий духу строителей нового социалистического общества, и сложности в его творчестве не хватает, и вообще «надо посчитаться Платону Ивановичу с тем, что выступает он не перед аудиторией московских купчих, когда-то облюбовавших оперу Зимина, а перед советским слушателем, которого на мякине провести трудно», а кроме того, начались обвинения типа того, что вот, мол, в советской стране выступает «„всемирно известный бас“ П. Цесевич, имевший, если верить зазвонистым афишам, неизменный триумф в фашистской Италии»[4]. Это было пустозвонство и политиканство, но именно его и требовали власти. Не по характеру Платона Цесевича было принять подобные отповеди. Он ответил своей, не менее обличительной — прямо посреди концерта провел лекцию об оперном искусстве и отношении к нему советской власти. Это было на концерте в Баку, потом то же самое повторилось во Владивостоке. Коммунистические рецензенты взялись за перо, уличая «гастролирующую знаменитость» во всех антисоветских грехах. Однако ему повезло — он не был арестован. То ли репрессивная машина еще не была запущена на полный ход, то ли просто было как-то не до него, а может, власти решили не связываться со слишком популярным артистом, махнув на него рукой.

[править] Опять зарубежные поездки

Ему даже было разрешено опять гастролировать за рубежом. В 1930—1933 гг. П. Цесевич ездил по Европе: был в Италии, Испании, Румынии, Франции. В 1932 г. Платон Иванович вышел на сцену Барселонской оперы в партии Бориса Годунова. Резонанс этих гастролей был настолько велик, что он тут же получил приглашение от парижского театра «Опера Комик», где в это же время работал Шаляпин. И Цесевич отправился туда. 20 мая в театре Опера-Комик состоялась закрытая генеральная репетиция оперы «Князь Игорь», когда Федор Иванович представил своего давнего знакомого Цесевича коллективу артистов со словами: «Вот приехал мой соперник — Платон Иванович Цесевич. Прошу любить и жаловать»[4]. В мае 1932 года в парижской «Опера комик» Ф. И. Шаляпин и П. И. Цесевич опять работали на одной сцене[1][4].

И опять критика прославляла двух выдающихся русских басов, и опять Цесевичу было определено почетное второе место, и опять в хвалебных восторгах его называли «вторым Шаляпиным».

[править] И опять СССР

Он вернулся в СССР в 1933 году, хотя мог бы и не возвращаться, возможности к тому были. Но — деваться было некуда. Он видел, как за границей живут эмигранты — его бывшие партнеры по сцене, — порой даже не имевшие собственной крыши над головой.

Платон Иванович Цесевич вернулся в СССР и написал об этих заграничных гастролях в газете «Вечерняя Москва» от 31 августа 1935 г. в статье под названием «Мои поездки»[4]. И — опять не был арестован. Как ему это удалось безнаказанно в эти страшные годы — трудно сказать, ведь выступление совместно с Шаляпиным рассматривалось как государственная измена: Шаляпин к этому времени был признан предателем, лишен советского звания «народный артист» и даже стихотворно почти проклят пролетарским поэтом Маяковским, написавшим в 1926 году известное рифмованное произведение-донос «Письмо писателя Владимира Владимировича Маяковского писателю Алексею Максимовичу Горькому». Тем не мене Цесевич, вернувшись в СССР, продолжал спокойно жить и работать. Он даже получил в 1935 г. в связи с 30-летним юбилеем артистической деятельности звание Заслуженного артиста РСФСР[4], а в 1947 году — еще одно, уже более высокое — Народный артист.

В течение двадцати лет — 1933—1953 гг. — он был солистом Гастрольбюро и Всесоюзного государственного концертного объединения СССР, работая по всей стране. В поездках его постоянно сопровождала жена Валентина Александровна — помогала, как могла, пыталась создать — по мере возможности — уют в казенных гостиничных номерах, как правило, без всяких удобств, оберегала от назойливых репортеров…

В 1941 году Одесский оперный театр поставил оперу Ф. Галеви «Дочь Кардинала», где партия кардинала предназначалось специально для Платона Цесевича. Прошло шестнадцать представлений этого спектакля, дальнейшим помешала начавшаяся Великая Отечественная война[4].

Эвакуацию во время Второй Мировой войны П. И. Цесевич провел на Кавказе сначала в Ереване, потом в Тбилиси[4]. Выступал и там, а кроме того, провел несколько концертов в воинских частях действующей армии.

[править] Конец

После войны семья Цесевичей вернулась в Москву. Сын же от первого брака — уже со своей семьей — и с мамой (первой супругой П. И. Цесевича), пережив один год Ленинградской блокады, проживал в Одессе.

Понимая, что пора уходить со сцены, П. И. Цесевич решил устроить несколько прощальных представлений в разных городах, где много выступал в течение своей творческой биографии.

28 февраля 1948 г. в Киеве, в Колонном зале Киевской филармонии певец прощался со своими киевскими зрителями. На этом концерте присутствовал известный украинский оперный артист Борис Гмыря. После концерта он зашел в артистичную комнату Платона Ивановича и низко поклонился ему. В чем-то эта встреча стала символичной: один выдающийся бас передавал вокальное искусство, как эстафетную палочку, другому выдающемуся басу — следующего поколения[4].

Последнее выступление Платона Ивановича на оперной сцене состоялось в 1949 году в Одессе[1]. Он выбрал для прощания с одесской публикой две оперы — «Иван Сусанин» Глинки (роль — Иван Сусанин) и «Русалка» А. Даргомыжского (роль — Мельник)[4].

Могила Цесевича на Новодевичьем кладбище Москвы.

Однако он еще продолжал концертную деятельность, хотя выступал все реже и в дальние гастрольные поездки уже не ездил.

В 1955 году в Москве состоялся последний концерт певца[1], прошедший в зале консерватории им. П. И. Чайковского[4].

Он скончался в Москве 30 ноября 1958 года. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве, на 5-том участке, напротив центрального входа, в 29 ряду, третий от кирпичной стены.

В 1979 году, к 100-летию певца, в СССР была издана пластинка его записей[7].

[править] Значение

Пружанский А. М. Отечественные певцы. 1750—1917: Словарь: «П. И. Цесевич обладал сильным, красивого тембра голосом широкого диапазона (от ми-бемоль большой октавы до соль-бемоль первой октавы), ярким темпераментом и драматическим талантом»[1].

Театральная энциклопедия о П. И. Цесевиче: «Обладал подвижным могучим голосом красивого тембра и большого диапазона»[6].

Партнер по сцене, певец С. Левик писал о П. Цесевиче: «Пение с детства, труд рабочего, занятия пением и труд в зрелом возрасте делают из Цесевича выдающегося певца-актера, обладающего не только отличными природными данными, но и умением трудиться над ролью и партией. Он был приучен брать все собственным, так сказать, горбом»[1].

Иван Козловский считал Платона Цесевича выдающимся певцом: «Платон Цесевич обладал могучей силой воздействия на людей. В каком бы образе артист ни выходил на сцену — Мельника в „Русалке“ А. С. Даргомыжского, Бориса Годунова в одноименной музыкальной драме М. П. Мусоргского, Кочубея в „Мазепе“ П. И. Чайковского и множестве других,— ему всегда сопутствовал заслуженный успех. Причина, на мой взгляд, заключалась в том, что он всегда чувствовал гармонию оперного искусства. Он великолепно — как певец, актер, режиссер — видел и создавал сценический образ. Этому служили каждая вокальная фраза, каждая интонация голоса, каждый жест. Свои оперные монологи Цесевич всегда пел с необычайным блеском, наполняя их драматическим действием, трагедийностью либо юмором. При этом артист прокладывал свой путь, художественно независимый от прославленных своих современников — Федора Шаляпина, Григория Пирогова, и тем вносил свою лепту в отечественную сценическую культуру. Цесевич выступал не только в опере, он был великолепным камерным певцом. И здесь, в каждом вокальном произведении он перевоплощался до неузнаваемости. Что бы он ни пел, это был образ, настроение»[4].

И опять Иван Семенович Козловский: «Влияние Платона Цесевича на вокальный мир было огромным. Поэтому среди певцов его называли мастером. В каждом вокальном произведении — романс это был или оперная ария — Цесевич перевоплощался до неузнаваемости. Я не могу без волнения вспоминать концерты, где он блестяще исполнял „Осень“ Чайковского, „Семинариста“ Мусоргского или знаменитого „Старого капрала“ Даргомыжского»[4].

[править] Оперный репертуар

П. Цесевич — Кардинал («Дочь Кардинала»)
П. Цесевич — князь Галицкий («Князь Игорь»)
П. Цесевич — Кочубей («Maзепа»)
П. Цесевич — Борис Годунов («Борис Годунов»)

Его репертуар включал около 50 оперных партий[5], причем не только басовых, но и баритоновые[1]:

  • 1904 — Балбил («Нерон» А. Рубинштейна), впервые в Харькове
  • 1904 — Кау-Цинг («Сын мандарина» Ц. Кюи), впервые в Харькове
  • 1905 — Коллен («Богема» Дж. Пуччини, 1905), впервые в Харькове
  • 1905 — Ризничный («Тоска» Дж. Пуччини); впервые в Харькове
  • 1907 — Лефорт («Царь и плотник» А. Лортцинга)
  • Марсель и Сен-Бри («Гугеноты» Д. Мейербера)
  • Гудал («Демон» А. Рубинштейна)
  • Лепорелло («Дон Жуан» А. Моцарта)
  • Борис Годунов (одноименная опера М. Мусоргского); в 1908 году в этой партии Цесевич прославился в постановке в Опере Зимина, в 1909 году он пел ее в Баку антрепризе П. Зурабова[4] (это было первое представление оперы в Баку); С. Левик писал: «В то время Цесевич представлялся мне лучшим после Ф. И. Шаляпина исполнителем Бориса Годунова и безусловно лучшим Кочубеем в „Мазепе“ Чайковского. Сцена галлюцинаций Бориса и сцена Кочубея в тюрьме проводились артистом на высоком реалистическом уровне, с большой эмоциональностью и художественным тактом»[1].
  • Варлаам и Пимен («Борис Годунов» М. Мусоргского)
  • Рамфис («Аида» Джузеппе Верди)[2]
  • Министр («Африканка» Д. Мейербера)
  • 1910 — Мефистофель (одноименная опера А. Бойто), впервые в Киеве
  • 1911 — Мельник («Русалка» А. Даргомыжского), впервые в Одессе. Эта партия принесла Цесевичу еще один виток славы; он неоднократно выступал с ней и до сих пор профессиональные музыканты и музыковеды считают его одним из непревзойденных интерпретаторов этой роли: хотя артист был еще очень молодым человеком, его исполнение партии Мельника, фактически старика, отличалось глубоким постижением психологии персонажа, естественностью в передаче чувств, простотой и вместе с тем техническим совершенством. Он создал реалистический психологически насыщенный образ, показав, как из его персонажа сначала полного самовластного и самовлюбленного самомнения вырывается несчастный обезумевший старик[4].
  • 1911 — Варяжский гость («Садко» Н. Римского-Корсакова), впервые в Одессе
  • 1911 — Владимир Галицкий («Князь Игорь» А. Бородина), впервые в Одессе
  • Кончак («Князь Игорь» А. Бородина)
  • 1911 — Майор Фальсберг («Мадемуазель Фифи» Ц. Кюи), впервые в Одессе
  • 1911 — Василий Леонтьевич Кочубей («Мазепа» П. Чайковского), впервые в Одессе
  • 1911 — Пьер («Камо грядеши?» Ж. Нугеса), впервые в Одессе
  • 1911 — Мефистофель («Фауст» Ш. Гуно), впервые в Одессе
  • 1911 — Нилакант («Лакме» Л. Делиба); впервые в Одессе
  • 1912 — Мирза-Намык-хан («Чёрный тюрбан» Э. Эспозито), первый исполнитель
  • 1914 — Добрыня Никитич (одноименная опера А. Гречанинова); впервые в Киеве
  • 1916 — Малюта Скуратов («Царская невеста» Н. Римского-Корсакова); впервые в московском Большом театре
  • 1924 — Тарас Бульба (одноименная опера Н. Лысенко; инструментовка Л. П. Штейнберга); первый исполнитель
  • Кардинал де Броньи («Жидовка» Ж. Ф. Галеви)
  • Иван Сусанин («Жизнь за царя» М. Глинки)
  • Досифей («Хованщина» М. Мусоргского)
  • Руслан («Руслан и Людмила» М. Глинки)
  • Царь Салтан («Сказка о царе Салтане» Н. Римского-Корсакова)
  • Филипп («Дон Карлос» Дж. Верди)
  • Дадон («Золотой петушок» Н. Римского-Корсакова)
  • Гремин («Евгений Онегин» П. Чайковского)
  • Олоферн («Юдифь» А. Серова)
  • Иван Карась и Сутлан («Запорожец за Дунаем» С. Гулак-Артемовского)
  • Макогоненко («Наталка Полтавка» Н. Лысенко)
  • Рене («Иоланта» П. Чайковского)
  • Остап Палий и Батько («Катерина» Н. Аркаса)
  • Голова («Ночь перед Рождеством» Н. Римского-Корсакова)
  • Томский («Пиковая дама» П. Чайковского)
  • Граф Монтерона («Риголетто» Дж. Верди)
  • Сильва («Эрнани» Дж. Верди)
  • Странник («Рогнеда» А. Серова)
  • Руслан («Руслан и Людмила» М. Глинки)
  • Марсель и Граф де Сен-Бри («Гугеноты» Дж. Мейербера)
  • Кардинал («Дочь Кардинала» Ф. Галеви)
  • Дубровский-отец («Дубровский» Э. Направника)
  • Лотарио («Миньон» А. Тома)
  • Граф де Грие («Манон» Ж. Массне)
  • Дон Базилио («Севильский цирюльник» Дж. Россини)
  • Король («Тангейзер» Р. Вагнера)
  • Сильва («Эрнани» Дж. Верди)
  • Филипп II («Дон Карлос» Дж. Верди)
  • Еремка и купец Пётр («Вражья сила» А.Серова)
  • Каленик («Утопленница» Н. Лысенко)
  • Битерольф («Тангейзер» Р. Вагнера)
  • Генрих-Птицелов («Лоэнгрин» Р. Вагнера)
  • Вотан («Валькирия» Р. Вагнера)

[править] Источники

Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты