Цзяцзин

Цзяцзи́н (кит. упр. 嘉靖, пиньинь: Jiājìng; 16 сентября 1507 — 23 января 1567), личное имя — Чжу Хоуцу́н (кит. упр. 朱厚熜, пиньинь: Zhū Hòucōng), храмовое имя — Ши-цзун (кит. упр. 世宗, пиньинь: Shìzōng) — одиннадцатый император Китая из династии Мин, правивший в 1521—1567 годах. Вступил на престол после своего двоюродного брата, императора Чжэндэ. Приняв власть, с наступлением нового года провозгласил эру правления «Прекрасного умиротворения» — Цзяцзин, название которой в историографии используется и как имя самого императора.

Чжу Хоуцун приходился правящему императору Чжэндэ двоюродным братом, поэтому его вступление на трон не предполагалось. Однако Чжэндэ умер бездетным, и правительство во главе с верховным секретарём Ян Тинхэ и вдовствующей императрицей Чжан^[англ.] избрало Чжу Хоуцуна новым государем. После его воцарения между ним и большинством чиновников разгорелся спор о способе узаконения его наследования престола; этот «великий спор об обрядах» стал острой политической проблемой первых лет правления нового монарха. Спустя три года император одержал верх, а его главные оппоненты были изгнаны от двора или казнены.

Подобно Чжэндэ, император Цзяцзин решил жить за пределами пекинского Запретного города и с 1542 года переселился в Западный парк^[чеш.] в центре Пекина, к западу от Запретного города. В Западном парке он выстроил комплекс дворцов и даосских храмов, взяв за образец даосские представления об обителях бессмертных. Там он окружил себя преданными евнухами, даосскими монахами и группой лояльных советников (верховных секретарей^[англ.] и глав ведомства обрядов), через которых управлял государственной бюрократией. Во главе советников и секретарей Цзяцзина последовательно стояли Ян Тинхэ, Чжан Цун^[англ.], Ся Янь, Янь Сун^?! и Сюй Цзе^[англ.].

На границах в начале правления Цзяцзина царило спокойствие. На севере монголы поначалу были поглощены внутренними усобицами, однако после объединения под властью Алтан-хана с начала 1540-х годов стали добиваться возобновления свободной торговли, в чём император им отказывал, стремясь закрыть границы при помощи укреплений Великой Китайской стены. Алтан-хан ответил набегами, а в 1550 году даже подступил к предместьям Пекина. Минские войска ограничивались обороной. Война прекратилась лишь после смерти Цзяцзина, когда новый минский император Лунцин разрешил возобновить торговлю.

Серьёзной проблемой в эру Цзяцзин стали также пираты вокоу, чьи нападения на протяжении нескольких десятилетий опустошали побережье юго-восточных провинций — прежде всего Чжэцзяна, Фуцзяни и Гуандуна. Пиратские набеги и связанные с ними беспорядки начали нарастать в 1520-х годах, на что минские власти ответили ужесточением законов «запретного моря», препятствовавших частной морской торговле с заморскими странами. В 1540-х годах столкновения превратились в острую проблему, в 1550-х годах достигли пика и были постепенно подавлены в течение 1560-х годов, особенно после 1567 года, когда император Лунцин согласился смягчить запреты на внешнюю морскую торговлю.

В 1556 году Северный Китай постигло разрушительное стихийное бедствие — самое смертоносное землетрясение в истории человечества с эпицентром в провинции Шэньси, унёсшее жизни более 800 000 человек. Несмотря на вызванные землетрясением разрушения, экономика развивалась, росли сельское хозяйство, ремёсла и торговля. С экономическим подъёмом менялось и общество: официальная чжусианская трактовка конфуцианского учения уступала место более индивидуалистическому учению Ван Янмина.

В поздние годы правления император, надеясь продлить себе жизнь, приобрёл известность своим пристрастием к юным девушкам и алхимии. Он рассылал даосских жрецов по всей стране собирать редкие минералы для снадобий долголетия. Однако рецепты «эликсиров бессмертия» содержали мышьяк, свинец и ртуть, что подорвало здоровье императора и, по всей видимости, сократило его жизнь.

Детство

Фарфоровая ваза эры Цзяцзин, Музей Гиме, Париж

Верховные секретари предлагали в качестве девиза правления название Шаочжи (кит. упр. 紹治, пиньинь: Shàozhì, «Продолжение благого правления»), которое император отверг. Сочетание шаочжи, по-видимому, резюмировало фразу из обращения правительства к Чжу Хоуцуну с призывом принять престол, гласившую, что следование политике и обрядам, установленным основателями династии, принесёт благое правление, и тем самым выражало программу преемственности власти. Цзяцзин означает «прекрасно/достойно восхищения и спокойно» и восходит к отрывку из главы «Без праздности» (кит. упр. 無逸) «Книги документов», в котором Чжоу-гун наставляет юного Чэн-вана и, среди прочего, восхваляет шанского государя У Дина, который «прекрасно и спокойно» (цзя цзин) правил державой. У Дин прославлялся за возрождение престижа пришедшей в упадок династии Шан, достигнутое не силой, а сиянием добродетели. Таким образом, выражение цзяцзин содержало скрытую критику состояния государства и режима Чжэндэ и провозглашало курс на перемены и обновление.

В том же наставлении противопоставляются Вэнь-ван, отец основателя династии Чжоу У-вана, и недостойный последний шанский государь Чжоу-синь. Император Цзяцзин усматривал параллель между Вэнь-ваном, Чжоу-синем и У-ваном — и своим благородным отцом, недостойным императором Чжэндэ и самим собой. Поэтому он полагал, что обязан престолом не верховным секретарям, министрам или вдовствующей императрице^[англ.], а добродетели своего отца, вознаграждённой Небом. Из этого вытекали его сыновнее почтение к родителям и отказ от усыновления в «великом споре об обрядах».

Будущий император родился 16 сентября 1507 года; его личным именем было Чжу Хоуцун, а Цзяцзин — это название его эры правления. Девиз своего правления он, по преданию, выбрал лично из своей любимой главы «Книги документов», причём цзя в китайском языке означает «совершенствовать, делать прекрасным», а цзин — «умиротворять, успокаивать».

Он был старшим из выживших сыновей Чжу Ююаня, носившего с 1487 года титул великого князя Син (Син-вана). Чжу Ююань был четвёртым сыном минского императора Чэнхуа (правил империей Мин в 1464—1487 годах) и одной из его младших жён — госпожи Шао^[англ.]. Матерью Чжу Хоуцуна была супруга Чжу Ююаня — госпожа Цзян^[англ.], дочь офицера пекинского гарнизона Цзян Сяо из Дасина в Северной столичной области (Бэй Чжили). С 1494 года родители Чжу Хоуцуна жили в своём уделе в области Аньлу (современный городской уезд Чжунсян) в провинции Хугуан в Центральном Китае, где будущий император и появился на свет; Чжу Ююань посвящал там досуг поэзии и каллиграфии.

Мальчик получил классическое конфуцианское образование под надзором и при непосредственном участии отца, у которого был способным и прилежным учеником. В июле 1519 года Чжу Ююань скончался. После смерти отца Чжу Хоуцун принял управление княжеским двором с помощью Юань Цзунгао^[кит.] — умелого управляющего, ставшего позднее, по прибытии в Пекин и восшествии на престол, его ближайшим советником. В конце марта 1521 года, по истечении положенного срока траура по отцу, Чжу Хоуцун официально унаследовал титул великого князя Син (Син-вана).

Начало правления и реформы обрядов

Вступление на престол

Тем временем в Пекине заболел и 20 апреля 1521 года скончался минский император Чжэндэ (правил в 1505—1521 годах). Чжэндэ был сыном императора Хунчжи (правил в 1487—1505 годах), старшего брата Чжу Ююаня. Таким образом, Чжу Хоуцун приходился Чжэндэ двоюродным братом и его ближайшим родственником по мужской линии.

Ещё до кончины Чжэндэ первый верховный секретарь Ян Тинхэ, фактически возглавлявший правительство минской империи, подготовил возведение Чжу Хоуцуна на престол. За пять дней до смерти императора был издан указ, предписывавший Чжу Хоуцуну завершить траур и официально вступить во владение титулом князя Син. Узнав о смерти государя, Ян Тинхэ в тот же день договорился с коллегами по Внутреннему секретариату (Лян Чу^[кит.], Цзян Мянь^[кит.] и Мао Цзи^[кит.]) и главными евнухами из Дирекции обрядов в Запретном городе (Гу Даюном, Чжан Юном^[англ.], Чжан Жуем и др.) о кандидатуре нового императора — Чжу Хоуцуна — и о составе делегации, которая отправится за ним в Аньлу. С ведома старших евнухов и согласия вдовствующей императрицы Чжан^[англ.] (матери покойного императора) Ян Тинхэ при помощи коллег по секретариату составил два указа: предсмертное завещание императора Чжэндэ и сопутствующий эдикт вдовствующей императрицы. В предсмертной воле императора его преемником назначался князь Син Чжу Хоуцун как обладающий достойными личными качествами сын младшего брата отца государя, и со ссылкой на династическое правило престолонаследия «когда угасает старшая ветвь, наследует младшая» («за старшим братом следует младший») предписывалось призвать его в Пекин для вступления на трон. Эдикт вдовствующей императрицы призывал князя Син Чжу Хоуцуна прибыть в Пекин и занять императорский престол.

С точки зрения минского династического права ситуация была неоднозначной. Хотя у минских императоров (и удельных князей) бывало несколько жён, правом первоочередного наследования обладали только сыновья первой из них — императрицы (или главной жены у князей), а попытка возвести на престол отпрыска младшей жены или наложницы в обход законного наследника каралась по закону смертью. Отец Чжу Хоуцуна, Чжу Ююань, был сыном не императрицы, а одной из младших жён, и потому строгого права первородства не имел. По той же причине такого права не имел ни один из остальных братьев императора Хунчжи или их потомков. Ближайшим потомком главной супруги по прямой мужской линии был великий князь Чун (Чун-ван) Чжу Хоуяо^[кит.] (1501—1537) — внук великого князя Чун Чжу Цзяньцзэ^[кит.] (1455—1505), единоутробного брата императора Чэнхуа (правил в 1464—1487 годах, отец императора Хунчжи).

Тем не менее Ян Тинхэ решил обойти Чжу Хоуяо (и его близких родственников из ветви князей Чун) и остановил выбор на ближайшем кровном родственнике Чжэндэ по мужской линии — Чжу Хоуцуне. Причиной, по всей видимости, послужил возраст кандидатов. Ян Тинхэ, его коллеги по секретариату и вдовствующая императрица Чжан рассчитывали, что в ближайшие несколько лет тринадцатилетний Чжу Хоуцун будет послушно принимать их решения и подписывать императорские указы, тогда как двадцатилетний Чжу Хоуяо с гораздо большей вероятностью стал бы проводить собственную волю.

Юридическую сложность с правом наследования Ян Тинхэ намеревался обойти путём посмертного усыновления Чжу Хоуцуна императором Хунчжи, с тем чтобы тот взошёл на престол в качестве младшего брата покойного Чжэндэ. При этом он допустил грубый просчёт, который впоследствии дорого ему обошёлся: в упомянутом указе вдовствующей императрицы Чжу Хоуцун именовался князем Син и призывался прибыть в Пекин и занять трон без малейшего упоминания о том, что он получает права на престол и принимает его как приёмный сын Хунчжи.

Опасность представляли и фавориты покойного Чжэндэ, опасавшиеся перемен. Самый влиятельный из них — военачальник Цзян Бинь^[англ.], командовавший переведёнными в Пекин пограничными войсками, — мог попытаться возвести на престол собственного ставленника, а именно Чжу Цзюньчжана^[кит.], великого князя Дай (Дай-вана), чья резиденция находилась в пограничном Датуне.

Оба подготовленных верховными секретарями указа были незамедлительно одобрены ведущими евнухами и вдовствующей императрицей и официально объявлены чиновничеству как решение императора Чжэндэ и вдовствующей императрицы Чжан. По воспоминаниям Ян Тинхэ, присутствовавшие сановники встретили разрешение династического вопроса с облегчением и радостью. Однако Ян Тинхэ умолчал о громком протесте военного министра Ван Цюн^[англ.] против того, что столь важное дело было решено узким кругом верховных секретарей и евнухов за спиной министров и высших сановников: обычно вопросы государственной важности обсуждались на совещаниях десятков представителей центральных гражданских, цензорских и военных ведомств.

На следующий день, 21 апреля 1521 года, из Пекина выехала делегация высокопоставленных сановников, чтобы ввести князя в Аньлу в курс дела. В Аньлу они прибыли 2 мая. Чжу Хоуцун принял посланцев, ознакомился с эдиктом вдовствующей императрицы, дал согласие взойти на трон и 7 мая выехал в Пекин в сопровождении сорока собственных советников, стражников и слуг. Ян Тинхэ распорядился встретить его у ворот Пекина по церемониалу наследника престола, однако Чжу Хоуцун отказался выступать в роли наследника, заявив, что призван принять императорский сан, а значит, уже является императором, а не сыном императора (по замыслу верховных секретарей и правительства — приёмным сыном императора Хунчжи). Он настоял на въезде в столицу с полными императорскими почестями и в тот же день, 27 мая 1521 года, торжественно взошёл на престол.

Великий спор об обрядах

 → Великий спор о ритуалах

Ян Тинхэ, книжная иллюстрация эпохи Цин

Главным желанием нового монарха было присвоение посмертного императорского титула своему покойному отцу. Напротив, Ян Тинхэ для подтверждения легитимности нового государя требовал его формального усыновления покойным императором Хунчжи, с тем чтобы Чжу Хоуцун считался младшим братом умершего Чжэндэ. Однако император и его мать отвергли усыновление, ссылаясь на текст призвавшего его на трон указа, где об усыновлении не было ни слова. Государь не желал именовать своих родных родителей «дядей» и «тётей»; напротив, «дабы привести титулы в соответствие с истинным положением вещей», он требовал возвести своих родителей в императорское достоинство.

В то время как большинство чиновников выступало за сохранение прямой линии престолонаследия и поддерживало Ян Тинхэ, император апеллировал к сыновнему долгу перед биологическими родителями. Когда его мать прибыла из Аньлу, он добился того, чтобы её приняли как императрицу-мать, и 2 ноября 1521 года она торжественно въехала в Запретный город. К этому времени сформировалась группа чиновников во главе с Чжан Цуном^[англ.], вставшая на сторону государя. В конце 1521 года Цзяцзин добился присвоения императорских титулов своим родителям и бабке, госпоже Шао. Тем не менее споры о том, чьим сыном должен именоваться император, продолжались до тех пор, пока в марте 1524 года Ян Тинхэ не был вынужден подать в отставку, а в августе 1524 года не началось смещение противников монарха. После демонстрации протеста сотен несогласных чиновников перед воротами дворца аудиенций оппозиционеры были подвергнуты порке палками: 17 из них скончались от полученных ран, а остальных государь сослал и перевёл в провинции.

В ходе спора Цзяцзин отвоевал независимость от верховных секретарей и в дальнейшем принимал решения преимущественно единолично, по собственному усмотрению, вместо того чтобы совещаться с ними или лишь утверждать их предложения. Пострадавшие учёные-чиновники критиковали это как деспотизм, противоречащий традиционному порядку правления. Косвенным следствием спора стало распространение учения конфуцианского мыслителя и реформатора Ван Янмина, на чью аргументацию опирались некоторые сторонники монарха. Одновременно в ходе дискуссий развивались критическое изучение и толкование классических текстов и нарастала критика консервативных позиций академии Ханьлинь.

Почитание родителей и легитимация власти

Мавзолей Сяньлин, в котором погребены родители императора Цзяцзина, Чжунсян, провинция Хубэй

В 1530 году император распорядился опубликовать вместе с жизнеописанием императрицы Ма и книгой «Наставления для внутренних покоев» императрицы Сюй^[англ.] сочинение Нюй сюнь (кит. упр. 女訓, пиньинь: Nǚ xùn, «Наставления для женщин» в 12 цзюанях), авторство которого было приписано матери императора. Две упомянутые императрицы были супругами основателя династии Хунъу и первого государя новой ветви династии — Юнлэ. Самому Юнлэ император Цзяцзин в 1538 году изменил храмовое имя с Тай-цзун на Чэн-цзу. Интерес Цзяцзина к фигуре Юнлэ объяснялся, по всей видимости, стремлением опереться на прецедент прихода к власти боковой ветви династии.

Император также предлагал перенести останки отца из мавзолея в Хугуане к императорскому некрополю под Пекином, но в итоге ограничился возведением для него отдельного храма предков во дворце. Он перестроил храмы предков, пожаловал родителям более пространные посмертные титулы, лично следил за обрядами и ритуальной музыкой. После смерти матери в декабре 1538 года император весной 1539 года предпринял поездку на юг в Аньлу, чтобы на месте решить вопрос о том, похоронить ли родителей вместе на юге или под Пекином. В итоге он решил погрести мать в отцовском мавзолее Сяньлин близ Чжунсяна. В честь отца он также издал его «Правдивые записи» (Шилу) и преобразовал область Аньлу в Чэнтяньскую управу (кит. упр. 承天府, пиньинь: Chéngtiānfǔ, Чэнтянь-фу) по образцу двух столиц империи.

По пути в Аньлу Цзяцзин был потрясён видом голодающих, измождённых крестьян и беженцев и немедленно выделил на помощь 20 тысяч лянов (746 кг) серебра. Бедствия народа он воспринял как свидетельство неудачи своих обрядовых и административных реформ. Ещё два года спустя на столичных государственных экзаменах он спрашивал кандидатов, почему страна терпит лишения, если он сам как государь неукоснительно следует конфуцианскому учению и соблюдает обряды.

Дальнейшие реформы обрядов

Храм Неба в Пекине

Одержав победу в «великом споре об обрядах», император занялся пересмотром других государственных ритуалов и церемоний, невзирая на возражения многих чиновников. Изменения затронули жертвоприношения, совершаемые лично государем: в конце 1530 года были введены раздельные жертвоприношения Небу, Земле, Солнцу и Луне (в специально выстроенных для этого храмах вокруг Пекина).

Одновременно Цзяцзин изменил титулы и формы почитания Конфуция. В конфуцианских храмах он запретил скульптурные и живописные изображения, оставив только поминальные таблички с именами Конфуция и его последователей. Была изменена и планировка храма Конфуция: в его задней части император распорядился устроить отдельные святилища для отца Конфуция и троих мудрецов. Кроме того, Цзяцзин лишил Конфуция посмертного царского титула ван (на том основании, что император не должен кланяться царю-вану), заменив его титулом «совершенномудрый первоучитель». Государь также не желал, чтобы Конфуция чествовали ритуалами, уподобленными императорским жертвоприношениям Небу, поэтому обряды в храме Конфуция были упрощены, а их сходство с императорскими ритуалами устранено.

Помимо этого, от императорских жертвоприношений Небу были отделены жертвоприношения прежним императорам и царям древности, для которых в Пекине был выстроен особый Храм императоров прежних династий^[англ.], что ещё выше подняло статус правящего монарха, чьи ритуалы теперь отличались от всех прочих. К 1532—1533 годам Цзяцзин исчерпал возможности дальнейшего возвышения статуса как своего собственного, так и своего отца, после чего утратил интерес к реформе обрядов, почитанию Неба и самому участию в церемониях.

Высшее руководство и окружение императора

Евнухи

Ключевые посты в императорском дворце Цзяцзин передал евнухам, которых привёз с собой из Аньлу. В связи со смещением евнухов, связанных с прежним государем, были упразднены и некоторые должности евнухов-надзирателей в провинциях. Тем не менее в целом влияние евнухов не уменьшилось, а, напротив, продолжало расти, и с 1530-х годов самые могущественные евнухи держались наравне с верховными секретарями. Около 1548—1549 годов должности начальника Восточной ограды и главы Дирекции обрядов были объединены в одних руках: их обладателю подчинялась также дворцовая стража (сформированная из евнухов в 1552 году), и он фактически руководил всей евнушеской ветвью государственного аппарата.

Верховные секретари

Портрет верховного секретаря Чжан Цуна^[англ.]

Ближайшими советниками императора после 1524 года стали Чжан Цун^[англ.] и Гуй Э^[англ.], которые стремились вытеснить с влиятельных постов сторонников Ян Тинхэ, в большинстве своём связанных с академией Ханьлинь, что в 1527—1528 годах вылилось в чистку пекинских ведомств и радикальное кадровое обновление академии. Одновременно во Внутреннем секретариате Чжан Цун и Гуй Э старались ограничить влияние первого верховного секретаря Фэй Хуна^[англ.]. В качестве противовеса ему они организовали возвращение Ян Ицина^[англ.], уже служившего в секретариате в 1515—1516 годах. В последующие годы верховные секретари и связанные с ними группировки чиновников в борьбе за власть непрерывно возводили друг на друга обвинения. На посту первого верховного секретаря никто не удерживался надолго: друг друга сменяли Фэй Хун, Ян Ицин, Чжан Цун и другие.

С начала 1530-х годов доверие Цзяцзина завоевал Ся Янь, повышенный до верховного секретаря с должности главы ведомства обрядов, а с конца 1530-х годов — Янь Сун, преемник Ся Яня во главе этого ведомства. Хотя поначалу Ся Янь покровительствовал возвышению Янь Суна, вскоре между ними возник конфликт, и в 1542 году Янь Сун установил контроль над секретариатом, добившись отставки соперника. Чтобы уравновесить влияние Янь Суна, император в октябре 1545 года вновь призвал Ся Яня возглавить секретариат. Оба сановника ненавидели друг друга: Ся Янь игнорировал Янь Суна, отказывался советоваться с ним и отменял сделанные им назначения. Однако государь постепенно охладел к Ся Яню, в том числе из-за его сдержанного отношения к даосским ритуалам и молениям, тогда как Янь Сун всячески поощрял увлечение императора даосизмом. Наконец, в феврале 1548 года в вопросе о военном походе для отвоевания Ордоса Ся Янь поддержал кампанию в обход Янь Суна, тем самым взяв всю ответственность на себя. Когда же император под впечатлением дурных предзнаменований и донесений о брожении в соседней провинции Шэньси отказался от поддержки похода, враги Ся Яня, включая Янь Суна, выдвинули против него целый ряд обвинений и в октябре 1548 года добились его казни.

После этого в 1549—1562 годах секретариатом безраздельно управлял Янь Сун. Он окружил государя угодливым вниманием и неутомимым усердием, одновременно оттесняя от власти коллег. Десятилетие политических кризисов и потрясений он пережил благодаря тому, что перекладывал принятие решений и ответственность за них на профильные ведомства: так, за переговоры с монголами отвечало ведомство обрядов, а за их отражение — военное ведомство. Сторонился Янь Сун и тяжелейшей проблемы тогдашнего правительства — государственных финансов, предоставив управление ими ведомству налогов и ведомству работ. За собой он сохранил лишь контроль над кадровыми назначениями и отдельными политическими вопросами. Обвинения в коррупции и торговле должностями он отвергал, сумев убедить императора в том, что это клевета со стороны недоброжелателей, которым он преграждает путь к власти. Император, всегда склонный думать о чиновниках самое худшее, верил ему.

К 1560 году Янь Суну исполнилось уже восемьдесят лет, и он более не справлялся с обязанностями верховного секретаря — особенно после того, как в 1561 году умерла его жена, а его сын (Янь Шифань^[англ.]), уже несколько лет составлявший за отца проекты указов, уехал на родину организовывать похороны. Кроме того, ему противостоял коллега — верховный секретарь Сюй Цзе^[англ.]. Император также перестал полагаться на Янь Суна и в июне 1562 года отправил его в отставку, после чего секретариат возглавил Сюй Цзе.

Вместе с кадровыми перестановками в ближайшем окружении императора менялись направленность и стиль его политики. На первом этапе своего правления Цзяцзин уделял главное внимание обрядам, которые в конфуцианской картине мира считались необходимыми для поддержания порядка в империи и утверждения превосходства над некитайскими народами. Упорядочение и совершенствование ритуалов должно было превратить империю Мин в образец, озаряющий соседние страны и весь мир; в этом государю деятельно помогал первый верховный секретарь Чжан Цун. В период преобладания в секретариате Ся Яня император удалился из Запретного города в Западный парк^[чеш.] и перестал исполнять публичные церемониальные обязанности, но не выпустил бразды правления из рук. Минский Китай в то время грозил соседям военной силой — успешно в случае с Вьетнамом, тогда как неудача плана отвоевания Ордоса в 1548 году стоила Ся Яню жизни. В следующий период, во время боёв 1550-х годов на северной границе и морском побережье, Янь Сун отдавал предпочтение политике компромиссов и лавирования, сопровождавшейся масштабной коррупцией. На четвёртом этапе правления Цзяцзина, после падения Янь Суна в 1562 году, под влиянием способностей и энергии верховного секретаря Сюй Цзе император вернулся к заботе о надлежащем управлении страной. Таким образом, правление Цзяцзина после отставки Ян Тинхэ можно разделить на четыре периода: идеологической строгости Чжан Цуна, энергичного экспансионизма Ся Яня, самодовольной коррумпированности Янь Суна и исправительных реформ Сюй Цзе.

Организация управления

Важным элементом процесса принятия решений с самого основания империи Мин являлась система межведомственных совещаний высших сановников. Доклады и предложения выносились на обсуждение «девяти министров» (глав шести ведомств, Палаты цензоров, Управления великих судей и Палаты прошений), командующих Пяти главных военных комиссий и других чиновников, а итоги обсуждения представлялись императору для окончательного утверждения. Верховные секретари организовывали документооборот докладов, но формально не обладали распорядительной властью. Император Цзяцзин подчёркивал, что важные государственные решения должны всесторонне обсуждаться двором, и поощрял чиновников высказывать своё мнение, что для высших сановников было обязательным.

В раннеминский период эта система сводилась преимущественно к одобрению решений императоров (особенно после политического кризиса 1380 года), поскольку социальной базы для плюрализма мнений ещё не существовало. С кризисами середины XV века ситуация изменилась, и необходимость политических перемен стала очевидной. С приходом на службу чиновников, связанных с торгово-ремесленными кругами, появилась и почва для оценки проблем с различных точек зрения. Чиновники использовали систему придворных совещаний для дискуссий, создания коалиций поддержки, лоббирования, вытеснения соперников с должностей, а порой и саботажа их политического курса.

Покушения и переселение в Западный парк

Цю Ин. «Павильоны в горах бессмертных», 1550 год, Музей императорского дворца, Тайбэй

Суровое обращение императора с несогласными породило множество врагов и привело к покушениям на его жизнь. Так, в 1539 году во время поездки на юг в Аньлу неоднократно загорались его путевые дворцы. Самое серьёзное покушение (Дворцовый заговор года Жэньинь^[англ.]) произошло 27 ноября 1542 года, когда императора попыталась задушить группа его наложниц и дворцовых служанок. Когда он уснул в покоях одной из наложниц, та позвала остальных, и девушки принялись душить его шёлковым шнуром. Однако одна из участниц запаниковала и позвала евнухов, которые известили императрицу Фан^[англ.]. Государь пришёл в себя лишь после восьми часов беспамятства. Поскольку первое время он не мог говорить, императрица от своего имени приказала предать мучительной казни всех женщин, действительно или предположительно замешанных в покушении. Точные мотивы заговорщиц остались не вполне ясными; по всей вероятности, причиной послужило жестокое обращение с ними императора (связанное с его даосскими практиками обретения долголетия).

После покушения Цзяцзин окончательно устранился от официальной придворной жизни и покинул Запретный город, переселившись во дворец Юншоу («Дворец вечного долголетия») в Западном парке^[чеш.] Императорского города, где периодически останавливался ещё с 1539 года.

Западный парк занимал западную треть Императорского города и был отделён от Запретного города системой трёх искусственных озёр Тайечи^[чеш.] (ныне Бэйхай, Чжунхай и Наньхай), тянувшихся более чем на два километра с севера на юг и составлявших половину площади парка. Император обустраивал Западный парк как резиденцию, в которой рассчитывал жить и обрести бессмертие. С самого начала эпохи Мин Западный парк воспринимался как земное подобие даосских обителей бессмертных. Увлечённый даосизмом и поисками вечной жизни, Цзяцзин стремился перестроить комплекс в соответствии с тогдашними представлениями о землях небожителей: названия павильонов, а также одеяния прислуги и сановников были приведены в соответствие с даосской символикой, в парке непрерывно совершались даосские моления, содержались священные животные и выращивались растения для гадательных и ритуальных целей. После смерти императора большинство возведённых им построек было снесено; до наших дней сохранился лишь один даосский храм — Дагаосюаньдянь^[англ.].

В своём дворце в Запретном городе после 1542 года он больше никогда не жил. С переездом монарха в Западный парк туда же переместился из Запретного города и административный центр империи, а изоляция государя от чиновничьего аппарата ещё более усилилась. Уже с 1534 года он прекратил проводить общие утренние аудиенции. С тех пор его волю министерствам и прочим ведомствам передавала немногочисленная группа приближённых, имевших личный доступ к императору; в неё входили верховные секретари, министр обрядов и несколько военачальников. Однако отмена аудиенций не означала безразличия к государственным делам: император внимательно читал доклады и прошения чиновников и обычно работал до глубокой ночи.

Приверженность даосизму

Император Цзяцзин на государственной ладье. Фрагмент свитка неизвестного придворного художника, ок. 1538 года, Музей императорского дворца, Тайбэй

С первых лет правления Цзяцзин тяготел к даосской вере с её мистицизмом и поисками бессмертия. Возможно, на него повлияло детство, проведённое в Хугуане, жители которого слыли особенно суеверными. Впрочем, покровительство даосизму со стороны Цзяцзина поначалу не было безграничным. Так, в 1527 году министры и верховные секретари Гуй Э, Фан Сяньфу, Ян Ицин и Хо Тао предложили ужесточить правила основания новых даосских и буддийских храмов и монастырей, а женские монастыри и кумирни упразднить, конфисковав их имущество и вернув буддийских монахинь и даосских жриц к мирской жизни. Государь подписал подготовленный указ. Однако поскольку в первые десять лет правления у императора не было наследника, а некоторые высшие сановники намекали, что помочь делу могут даосские моления и ритуалы, его интерес к ним возрос, а после покушения 1542 года приобрёл всепоглощающий характер.

На даосские обряды Цзяцзин не жалел ни средств, ни времени. По требованию даосов для молений поставлялись десятки килограммов золотого песка; император возводил для них храмы, на постройку которых доставляли отборный лес из далёкой Сычуани, и осыпал их драгоценными дарами. Среди даосов с 1526 года его особым расположением пользовался Шао Юаньцзе^[англ.] благодаря своим молениям о ниспослании дождя и отвращении бедствий. После рождения первых сыновей императора (старший умер во младенчестве в 1533 году, второй родился в 1536 году) Шао Юаньцзе был удостоен высоких наград и титулов. В 1539 году Шао Юаньцзе умер; его место занял Тао Чжунвэнь^[англ.], который ещё более укрепил веру государя в даосизм и снискал его глубокое почтение, предсказав пожар во время поездки на юг в Аньлу. Тао Чжунвэнь поставлял императору афродизиаки и «эликсиры бессмертия» на основе свинцового сурика и мышьяка. В сентябре 1540 года император объявил правительству, что на ближайшие несколько лет удалится в уединение ради поисков бессмертия. Чиновники пришли в ужас и критиковали снадобья как ядовитые. Тех, кто осмеливался открыто выступать с критикой, государь казнил, а сам в течение последующих десятилетий медленно отравлял себя эликсирами.

После 1545 года император стал полагаться в государственных делах на гадания (спиритические сеансы с «письмом небожителей» на песке — фуцзи). Организовывал их Тао Чжунвэнь, имевший благодаря этому возможность направлять результаты предсказаний. Янь Сун также принимал участие в гаданиях, видя в них удобный инструмент для направления политики в нужное русло. Стремление монарха к обретению бессмертия включало также сексуальные и алхимические практики с юными девственницами (из менструальной крови которых изготавливались пилюли «красного свинца» — хунцянь), для чего он вместе с Тао Чжунвэнем отобрал во дворец 960 девочек, а чиновникам по всей стране разослал повеление искать и присылать чудесные травы и грибы долголетия. После смерти Тао Чжунвэня в ноябре 1560 года император так и не нашёл даосского наставника, который бы вполне его устраивал.

В связи с даосскими молениями при дворе возродился и расцвёл литературный жанр цинцы (кит. упр. 青詞, пиньинь: qīngcí, «послания на синей бумаге») — изысканный поэтический стиль молитвенных обращений к даосским божествам, насыщенный литературными аллюзиями (тексты писались киноварью на синей бумаге и сжигались во время обряда). Благосклонность императора к сановникам зачастую зависела от их мастерства в составлении цинцы больше, чем от государственных способностей. Янь Сун и Ся Янь, особенно искусные в этом жанре, получили из-за этого презрительное прозвище цинцы цзайсян («канцлеры молитв цинцы»).

Экономика

Стихийные бедствия и хозяйственное развитие

Чэнь Чунь^[англ.]. «Горы в облаках», 1535 год, Галерея искусств Фрира, Вашингтон

В годы правления Цзяцзина климат был более холодным и влажным, чем в предшествующий период, хотя к концу эры зимы стали теплее; средние температуры были примерно на 1,5 °C ниже, чем во второй половине XX века. Наводнения поражали как юг, так и север Китая, а засухи — прежде всего бассейн Янцзы. В 1528 году в провинциях Чжэцзян, Шаньси, Шэньси и Хубэй разразилась сильнейшая засуха за всю эпоху Мин, во время которой в Хэнани и Цзяннани местами погибла половина населения. Цзяннань страдала от засух, эпидемий, ливней и голода вплоть до конца 1540-х годов.

Время от времени страну опустошали землетрясения, которых в правление Цзяцзина произошло великое множество в самых разных регионах. Например, за десять месяцев с июля 1523 по май 1524 года было зафиксировано 38 землетрясений, а в Нанкине в течение одного месяца 1525 года ощущалось пятнадцать подземных толчков. Самые катастрофические последствия имело землетрясение 23 января 1556 года, затронувшее провинции Шэньси, Шаньси и Хэнань. В Шэньси целые уезды и области (Вэйнань, Хуачжоу, Чаои в совр. уезде Дали и Саньюань) лежали в руинах, реки Хуанхэ и Вэйхэ вышли из берегов, а подземные толчки в ряде мест не прекращались несколько дней. Жертвами катастрофы стали около 830 тысяч человек, в том числе несколько отставных министров. Пострадавшие регионы пришлось на несколько лет освободить от налогов.

Несмотря на периодические природные катаклизмы, первая половина XVI века стала временем экономического подъёма, роста сельского хозяйства и ремёсел, хотя государство оказалось не в состоянии обложить налогами новоосвоенные земли, торговлю и ремесленное производство и фактически не выполняло налоговые квоты и показатели доходов, установленные столетием ранее.

Новые сельскохозяйственные культуры из Америки

В эру Цзяцзин набор возделываемых китайскими крестьянами культур начал пополняться растениями родом из Центральной и Южной Америки. В 1530-х годах зафиксировано выращивание арахиса в Цзяннани, куда он распространился из Фуцзяни; фуцзяньские крестьяне, по всей вероятности, получили его от португальских моряков. Батат (сладкий картофель) к началу 1560-х годов засвидетельствован в провинции Юньнань, куда он, по-видимому, попал через Бирму. О его появлении на юго-восточном побережье (в Фуцзяни и Гуандуне) авторы того времени начинают упоминать лишь в последние десятилетия XVI века, то есть уже в эру Ваньли. Возделывание кукурузы задокументировано в начале 1550-х годов во внутренней провинции Хэнань, но скорее всего она была получена от европейцев несколькими десятилетиями ранее и ещё до середины XVI века присылалась некитайскими племенами Юньнани в Пекин в составе дани. Самим китайцам кукуруза поначалу не пришлась по вкусу, и на протяжении почти трёх столетий её выращиванием занимались преимущественно малые народы юго-запада Китая; в заселённых ханьцами регионах её стали широко культивировать только с XVIII века.

Государственные финансы в начале правления Цзяцзина

С воцарением Цзяцзина верховный секретарь Ян Тинхэ развернул программу радикального сокращения расходов. За предшествующее столетие резко выросло число лиц, получавших жалованье из казны. Численность офицерского корпуса увеличилась с неполных 13 тысяч в начале правления Хунъу (1368—1398) и 28 тысяч в конце его царствования до 100 тысяч человек к 1520 году, причём значительная их часть проживала в столице и её окрестностях. Большинство из них составляли сверхштатные офицеры и обладатели синекур, фактически не служившие в войсках. Сходная картина наблюдалась и среди гражданских чиновников и дворцовых ремесленников: в общей сложности для пропитания чиновников, солдат и офицеров государство ежегодно доставляло в Пекин по Великому каналу около 4 миллионов даней зерна, которое раздавалось из расчёта по 1 даню (107,4 литра) на человека в месяц примерно 300 тысячам получателей. В 1522 году Ян Тинхэ решительно разрубил этот узел, лишив казённого содержания 148 700 сверхштатных и почётных офицеров, чиновников и дворцовых служащих, что сократило государственные расходы на 1,5 миллиона даней зерна в год.

В середине XVI века благодаря достигнутой Ян Тинхэ экономии власти смогли перевести уплату упомянутых 1,5 миллиона даней зернового налога из натуральной формы в серебро, что оказало существенную поддержку государственным финансам.

Государственные финансы в 1540—1560-х годах

Серебряный слиток (ямб) эпохи Мин, Музей провинции Хубэй, Ухань

Несмотря на экономию середины 1520-х годов, финансовое положение государства оставалось напряжённым. Дорогостоящие строительные начинания привели уже в первые десятилетия эры Цзяцзин к сокращению столичных запасов зерна (с резерва на 8—9 лет до запаса лишь на 3 года) и исчерпанию запасов серебра, накопленных в 1520-х годах. В 1540 году был смещён министр налогов, отказавшийся одобрить увеличение числа рабочих на казённых стройках (которых и без того насчитывалось 40 тысяч) на том основании, что расходы на перестройку дворцов, обрядовых алтарей и храмов с начала правления Цзяцзина уже достигли 6 миллионов лянов (224 тонн) серебра и у ведомства нет средств для поддержания прежних темпов строительства. Император отменил ряд второстепенных проектов, но не самые дорогостоящие постройки в Западном парке^[чеш.].

Поступления в казначейство Тайцан (главное хранилище ведомства налогов, аккумулировавшее доходы в серебре) после 1532 года составляли в среднем 2 миллиона лянов (74,6 тонны) серебра в год, из которых 1,3 миллиона уходило на оборону северных границ. Однако в 1540-х годах ежегодные казённые расходы в серебре достигли 3,47 миллиона лянов при дефиците в 1,4 миллиона. Ведомство налогов ввело более строгий учёт доходов и расходов казённых учреждений с представлением годовой итоговой отчётности, но избавиться от дефицита не удалось. В 1541 году из избытка зерна, образовавшегося благодаря мерам экономии Ян Тинхэ, 1,2 миллиона даней были переведены на уплату серебром; через пять лет это решение было отменено, но позднее возобновлено. В начале 1550-х годов таким способом было коммутировано в серебро уже 1,7 миллиона даней зерна, что позволило увеличить ежегодный доход казначейства Тайцан с 2 до более чем 3 миллионов лянов. После 1540 года перевод натуральных налогов в серебро приобрёл повсеместный характер, хотя курс пересчёта зернового налога в серебро и доля коммутированных податей варьировались от уезда к уезду.

В 1550-х годах государственные расходы — как регулярные, так и чрезвычайные — продолжали стремительно расти. Удвоились затраты на содержание ряда пограничных гарнизонов на севере; тяжёлыми ударами по казне стали землетрясение 1556 года и пожар трёх главных павильонов аудиенций и южных ворот Запретного города в 1557 году. Павильоны восстанавливали на протяжении пяти лет, затратив огромные средства (сотни тысяч лянов серебра). В 1561 году сгорел дворец самого императора в Западном парке, который также был отстроен заново. Ежегодные государственные расходы в серебре в 1550-х годах колебались от 3 до 6 миллионов лянов, тогда как регулярные доходы едва достигали 3 миллионов. Недостающие средства покрывались за счёт чрезвычайных налогов, мер экономии и, наконец, перечислений из личной казны императора, которая нередко пустела до дна. В 1552 году министр налогов предложил ввести дополнительный сбор в размере 2 миллионов лянов с богатых управ Цзяннани; император согласился, и эта мера впоследствии повторялась. Однако в 1550-х годах Цзяннань неоднократно подвергалась набегам пиратов и стихийным бедствиям, поэтому собрать там даже обычные налоги было непросто. Истощённые местные власти не имели средств для борьбы с наводнениями и неурожаями, а центральное правительство бездействовало до тех пор, пока толпы беженцев, а вместе с ними и эпидемии не появлялись на улицах Пекина. Военные операции на юго-востоке Китая, в свою очередь, финансировались за счёт целевых сборов, взимавшихся в самих пострадавших провинциях (обычно в виде надбавок к трудовой повинности), которые затем закреплялись на постоянной основе, пока часть из них (на общую сумму 400—500 тысяч лянов) не была отменена в 1562 году.

Урезание расходов имело и опасные последствия: в 1560 году (после двукратного скачка рыночной цены риса до 0,8 ляна серебра за дань на фоне сокращения пайков) взбунтовался нанкинский гарнизон (убив заместителя министра налогов), и усмирить солдат удалось лишь раздачей 40 тысяч лянов (1492 кг) серебра, причём зачинщики мятежа так и не понесли наказания.

Острой проблемой оставалось и содержание разросшегося императорского рода Чжу, выплаты членам которого к началу 1560-х годов превысили 8,5 миллиона даней зерна в год и всё равно не покрывали потребностей многочисленных родичей. Император ограничивался обсуждением вопроса, пока в 1564 году около 140 членов императорского клана не собрались перед резиденцией губернатора Шэньси, требуя выплаты задолженности по содержанию — составлявшей свыше 600 тысяч даней зерна, — тогда как местные власти смогли наскрести лишь 78 тысяч лянов серебра. Государь исключил участников беспорядков из списков императорского рода, но сама проблема осталась нерешённой.

Реформы поземельного налогообложения

Потребность казны в серебряных доходах подтолкнула к проведению «реформы единой плети^[англ.]» (итяобяньфа), начавшейся с юго-восточного побережья, где благодаря развитой морской торговле имелся достаточный приток серебра. С 1530-х по 1570-е годы главным источником серебра для Китая служила Западная Япония, где были открыты богатые серебряные рудники. В 1550—1560-х годах, когда из-за боевых действий на китайском побережье поездки китайских купцов в Японию сократились, роль торговых посредников между Японией и Китаем взяли на себя португальцы.

Преобразования, объединяемые под общим названием «реформы единой плети», включали целый ряд мер, вводившихся в разных местностях в различных сочетаниях: привязку обязательных трудовых повинностей к земельным участкам (вместо подушно-подворной раскладки), переход на ежегодные платежи вместо десятилетнего цикла повинностей общинной системы лицзя^[англ.], замену отработочной повинности денежными взносами, объединение разрозненных налогов и повинностей в единый платёж в серебре, а также упрощение категоризации земель. С 1522 года (сначала в одном уезде) стал применяться метод перерасчёта налогов, при котором поземельный налог распределялся и на вновь освоенные пашни, а пересчёт физической площади полей в фискальные му учитывал плодородие и другие факторы, что существенно упростило исчисление налога для плательщиков. Этот метод распространился как на севере, так и на юге страны. Правительство то поддерживало, то запрещало его (поскольку обмеры и перерасчёты проводили мелкие местные служащие, которых власти считали заведомо склонными к злоупотреблениям). Упорядочение и выравнивание налогов, как правило, способствовали росту цен на землю и оживлению рыночного оборота. Составление новых местных кадастров нередко сопровождалось заведением подворных земельных реестров, заменявших устаревшие «Жёлтые книги».

Культура

Философия

Портрет Ван Янмина

Начальные годы правления Цзяцзина пришлись на последние годы жизни государственного деятеля, полководца и философа Ван Янмина (ум. 1529). Сам он не участвовал в «великом споре об обрядах», однако его ученики сочувствовали стремлению императора «следовать внутреннему нравственному голосу» в вопросе почитания родителей. Ван Янмин был отстранён от придворной службы ещё при Чжэндэ, несмотря на блестящую победу над мятежом князя Нин^[англ.] (1519). Он пользовался громкой славой талантливого сановника, поэтому в 1525 году министр обрядов Си Шу предложил вновь призвать его на службу в столицу. Однако это предложение встретило сопротивление верховных секретарей Гуй Э и Ян Ицина, чьё влияние в случае приезда Ван Янмина в Пекин могло пошатнуться, и в 1527 году они предпочли отправить его на юг подавлять восстание племён яо в Гуанси.

Новое направление неоконфуцианской философии, созданное Ван Янмином и сосредоточенное вокруг понятия синь («сердце/разум»), подвергалось нападкам со стороны представителей официальной чжусианской ортодоксии, а его учение попадало под запрет; посмертно реабилитирован и удостоен титула хоу он был лишь в 1567 году, после смерти Цзяцзина. Несмотря на это, его идеи широко распространились по всей стране. По мере распространения учения Ван Янмина его последователи разделились на ряд региональных школ. Наиболее точно мысли учителя развивала цзянъюская школа (в провинции Цзянси), ведущими представителями которой были Ло Хунсянь^[англ.], Цзоу Шоуи^[англ.], Оуян Дэ и Не Бао. Самым радикальным крылом янминизма стала тайчжоуская школа^[англ.] (Ван Гэнь^[англ.], Хэ Синьинь и др.).

Некоторые неоконфуцианские мыслители не соглашались ни с субъективным идеализмом Ван Янмина, ни со взглядами Чжу Си на устройство мироздания и сосредоточились на разработке категории ци («пневмы/материи»). Так, Ван Тинсян, опираясь на идеи сунского философа Чжан Цзая и раннеминского мыслителя Сюэ Сюаня^[англ.], утверждал, что вселенная возникла не из идеального принципа ли, а из изначальной жизненной энергии ци (юань ци). Сходным образом Ло Циньшунь^[англ.] рассматривал ци как первичную субстанцию, а принцип ли — лишь как закономерность её собственного упорядоченного движения. Оба философа стремились повернуть конфуцианскую мысль от отвлечённого морализаторства к эмпиризму — направлению, которое возобладало в китайском конфуцианстве столетием позже, в раннецинскую эпоху.

Живопись и каллиграфия

Вэнь Чжэнмин. «Весна в Цзяннани» (фрагмент нижней части свитка), 1547 год, Музей императорского дворца, Тайбэй

В эру Цзяцзин главным очагом художественного творчества являлась богатая область Цзяннань с центром в Сучжоу, где больше, чем где-либо ещё, сосредоточились образованные интеллектуалы, для которых художественное самовыражение стояло выше чиновничьей карьеры. По древнему названию края их направление получило известность как «Школа У» (У мэнь хуапай). Крупнейшими и наиболее характерными мастерами школы У этого периода были Вэнь Чжэнмин и Чэнь Чунь. Вэнь Чжэнмин в равной степени владел искусством поэзии, каллиграфии и живописи: он писал монохромные или слегка подцвеченные пейзажи в манере своего учителя Шэнь Чжоу, а также «сине-зелёные пейзажи» в архаизирующем танском стиле. С его именем связан расцвет традиции южной самодеятельной «живописи интеллектуалов» (вэньжэньхуа). Ученик Вэнь Чжэнмина Чэнь Чунь привнёс свежую самобытность в жанр «цветы и птицы», а как каллиграф прославился своим скорописным письмом (цаошу). У Вэнь Чжэнмина было множество учеников и последователей, среди которых выделялись его сыновья — художники Вэнь Пэн^[англ.] и Вэнь Цзя^[англ.], причём Вэнь Пэн снискал признание также своей скорописью и стал основоположником авторского искусства резьбы печатей. Высоко ценились также картины племянника Вэнь Чжэнмина Вэнь Божэня^[англ.] и его учеников Цянь Гу и Лу Чжи^[англ.].

В Сучжоу и его окрестностях в эру Цзяцзин работали и многие выдающиеся мастера, формально не причислявшиеся к школе У, но испытавшие её влияние, — например, Цю Ин и Сюй Вэй. Первый принадлежал к традиционалистскому крылу южной школы живописи. Сюй Вэй, напротив, порвал с академическими условностями: его экспрессивным работам присущи намеренная эскизность и свободный размашистый мазок («разбрызганная тушь»), благодаря чему он достигал исключительной жизненной убедительности и выразительности композиций. Произведения профессионального живописца Цю Ина пользовались у широкой публики большей популярностью, чем работы учёных-любителей («живопись литераторов^[англ.]»), из-за чего торговцы антиквариатом подписывали его именем множество коммерческих картин, зачастую далёких от его подлинного стиля.

Поэзия и драматургия

Сюй Вэй. «Хризантемы и бамбук», XVI век, Музей провинции Ляонин, Шэньян

Направление литературной жизни предшествующей эры Чжэндэ и начала эры Цзяцзин определяли «семь ранних учителей^[англ.]» (цянь ци цзы) во главе с Ли Мэнъяном^[англ.] и Хэ Цзинмином^[англ.], к числу которых принадлежал и философ Ван Тинсян. Их программой был отказ от «кабинетного стиля поэзии» (Тайгэти^[англ.]), задававшего тон в придворной словесности XV века, который они считали скованным условностями, выхолощенным и лишённым живого чувства. В качестве канона они провозгласили принцип: «В прозе — обязательно Цинь и Хань, в поэзии — обязательно расцвет Тан». Во второй четверти XVI века их линию продолжил Се Чжэнь^[англ.] — старейший из объединения «семи поздних учителей^[англ.]» (хоу ци цзы). Во главе «поздней семёрки» вскоре встал Ли Паньлун^[англ.], а крупнейшим поэтом этого круга стал Ван Шичжэнь^[англ.].

Обе «семёрки» оказали огромное влияние на литераторов минского Китая, и их архаизирующий поэтический стиль оставался самым популярным на протяжении многих десятилетий. Тем не менее некоторые авторы считали их догмы чрезмерно сковывающими и ведущими к рабскому копированию древних образцов без собственного вдохновения. К числу таких критиков относились Сюэ Хуэй и сын опального верховного секретаря Ян Тинхэ — эрудит и поэт Ян Шэнь, чьё творчество снискало множество почитателей. Особенно высоко ценились стихотворные послания, которыми он обменивался на расстоянии со своей женой Хуан Э^[англ.], также талантливой поэтессой, когда после 1524 года жил в пожизненной ссылке в Юньнани. Против господствовавшего культа «танской поэзии и ханьской прозы» выступили и «восемь талантов эры Цзяцзин» (Цзяцзин ба цайцзы, также известные как «школа Тан — Сун»), бравшие за литературный образец мастеров прозы эпох Тан и Сун. Наиболее видными представителями «восьми талантов» были Ли Кайсянь^[англ.], Ван Шэньчжун^[англ.] и Тан Шуньчжи.

К числу выдающихся драматургов, работавших в жанре северной музыкальной драмы цзацзюй, относились входившие в «раннюю семёрку» Кан Хай^[англ.] и Ван Цзюсы^[англ.]. Вслед за ними к драматургии обратился Ли Кайсянь, издававший антологии юаньских цзацзюй и писавший собственные пьесы в южном жанре чуаньци, а затем Сюй Вэй — самый прославленный минский автор цзацзюй (цикл «Четыре крика обезьяны»). Однако драматурги поколения Ли Кайсяня и Сюй Вэя стали последними крупными мастерами северной драмы, после чего на китайской сцене окончательно возобладала южная музыкальная драма.

Внешняя политика и военное дело

Турфан

В 1513 году правитель Турфана султан Мансур захватил Хами и стал совершать набеги на китайские владения далее к востоку. Посланник Мансура в Пекине Сайид Хусейн (фаворит императора Чжэндэ) добился соглашения, по которому Хами остался под контролем Мансура, а пограничная данническая торговля была возобновлена. Однако в 1521 году после смерти Чжэндэ Сайид Хусейн был казнён по обвинению в измене, турфанское посольство выслано из Пекина, а в отношении Турфана по настоянию Ян Тинхэ был взят жёсткий курс. Это привело к возобновлению военных действий: в 1524 году двадцатитысячное войско Мансура осадило Ганьчжоу и Сучжоу в коридоре Хэси. Минские пограничные войска (состоявшие по большей части из союзных монголов) сумели отразить натиск, но столкновения продолжались до 1528 года, когда Мансур вернулся к тактике мелких набегов.

В 1528 году ситуация на северо-западной границе вновь потребовала решения: один из военачальников Мансура, Ялань (Илан), перешёл на сторону Мин и получил убежище. Мансур потребовал его выдачи в обмен на формальное возвращение Хами и одновременно просил возобновить торговлю, прерванную в 1524 году. Ван Цюн^[англ.] (бывший военный министр, назначенный главнокомандующим войсками северо-западных границ), Чжан Цун и Гуй Э поддержали открытие торговли вопреки голосам тех, кто считал, что уступчивость, не требующая от противника даже формального раскаяния, в долгосрочной перспективе пагубна, и император решил удовлетворить просьбу (оставив при этом перебежчика в Китае). После этого на западной границе воцарилось спокойствие, что развязало минскому правительству руки для борьбы с восточными монголами, чья агрессивность после 1528 года, напротив, резко возросла.

Вьетнам

В 1537 году при минском дворе разгорелись споры вокруг Вьетнама (Дайвьета). После рождения у императора сына в ноябре 1536 года в соседние вассальные государства были разосланы посольства с радостным известием, однако верховный секретарь Ся Янь отказался включить в их число Вьетнам на том основании, что эта страна уже двадцать лет не присылает дани, а её нынешний правитель (Мак Тхай Тонг из узурпировавшей трон династии Мак) нелегитимен. Военный министр и «партия войны» при дворе во главе с фаворитом государя Го Сюнем (гуном удела Удин) выступили с предложением организовать карательный поход. Против этой затеи поднялась волна критики со стороны чиновников, считавших кампанию расточительной и ненужной авантюрой; против похода выступил и министр обрядов Янь Сун.

В марте 1537 года ко двору прибыли посланцы законного вьетнамского государя (Ле Чанг Тонга из возрождённой династии Ле), просившие военной помощи против узурпаторов Мак. Император Цзяцзин направил чиновников расследовать обстоятельства дела, которые воспринимал как оскорбление своего величия, и склонялся к военному вмешательству. Против войны возражали местные власти провинции Гуандун, указывавшие, что вьетнамцы не нарушают китайских границ, а исход их внутренней междоусобицы неясен. В мае в Пекине возобладали сторонники войны, однако под впечатлением протестов провинциальных властей император заколебался и в июне отменил военные приготовления, а в сентябре 1537 года под влиянием новых донесений с юга вновь распорядился готовиться к походу.

Весной 1538 года Цзяцзин назначил командующих экспедицией, но когда пограничные власти подсчитали предполагаемые затраты и трудности снабжения армии, а военное ведомство в ответ на запрос императора передало вопрос на межведомственное обсуждение, государь отменил кампанию. Тем не менее сосредоточение 110-тысячной минской армии в провинции Гуанси в ходе подготовки к вторжению встревожило основателя династии Мак Мак Данг Зунга (отца умершего в 1540 году Мак Тхай Тонга), который осенью 1540 года, стремясь предотвратить войну, явился на границу с изъявлением покорности, уступил империи Мин спорные пограничные земли и согласился на понижение статуса Вьетнама с вассального королевства до «наместничества умиротворения Аннама».

Из всей этой истории Цзяцзин вынес убеждение, что чиновники пекутся о собственных выгодах больше, чем об интересах государства, и не способны выработать продуманную политику. К 1540 году он в значительной мере отдалился от своего правительства и стал видеть в бюрократии помеху надлежащему управлению страной.

Монголы

Монгольский конный лучник на китайской миниатюре эпохи Мин, Музей Виктории и Альберта, Лондон

Благодаря внутренним распрям среди монголов правительство Цзяцзина в первое десятилетие его правления не испытывало с их стороны больших тревог, а набеги носили разрозненный характер. Напротив, серьёзные проблемы создавала собственная минская армия. Ещё с начала XVI века нарастало брожение в северных пограничных гарнизонах: в 1510 году солдаты убили губернатора Нинся, в 1521 году — губернатора Ганьсу. В августе 1524 года офицеры и солдаты в Датуне, возмущённые принудительными работами по строительству фортов, убили губернатора и сожгли правительственные здания. Волнения на время утихли лишь после казни зачинщиков мятежа в апреле 1525 года. Однако в 1533 году бунт в Датуне, сопровождавшийся убийством командующего гарнизоном и переходом части мятежников к монголам, повторился; меньшие по масштабу солдатские мятежи вспыхивали в Ляодуне в 1535 году и в Датуне в 1539 году, а в 1545 году в заговор с монголами вступили даже отдельные обедневшие члены императорского рода в Шаньси. Правительство в большинстве случаев реагировало на бунты уступками и денежными подачками, что лишь усугубляло падение дисциплины.

После стабилизации политического положения в Монголии кочевники стали совершать походы на минские земли ежегодно — весной и в начале осени. Минские пограничные гарнизоны зачастую оказывались небоеспособными, так что грабительские набеги служили для монголов эффективной заменой торговле. В отличие от вьетнамского вопроса, в отношениях с монголами император Цзяцзин безоговорочно стоял за силовое решение и отвергал любые предложения об открытии пограничных рынков. Между тем предводитель тумэтских монголов Алтан-хан, закрепивший в 1540-х годах своё положение фактического правителя степей к западу и югу от пустыни Гоби, остро нуждался в китайских товарах. Его вторжения на минскую территорию преследовали цель добыть ресурсы для войны с ойратами либо запасы продовольствия для смягчения последствий засух и джутов, поражавших степь в 1540-х и 1550-х годах.

Минские войска могли успешно отражать небольшие отряды кочевников, но остановить крупные вторжения с участием десятков тысяч всадников были не в силах: прежде чем китайскому командованию удавалось стянуть достаточные силы, монголы с добычей уже уходили обратно в степь. Минское правительство отвечало укреплением обороны, масштабным строительством участков Великой Китайской стены (на которое император не жалел крупных сумм), ужесточением дисциплины и развитием разведки, но коренную причину набегов — запрет на торговлю — устранять отказывалось.

На протяжении 1540-х и 1550-х годов Алтан-хан неоднократно направлял послов с просьбами об открытии торговли. Император неизменно отвечал отказом (и даже казнил послов), поэтому монголы брали необходимое силой. В 1541—1543 годах они опустошали Шаньси, в конце 1540-х годов — окрестности Пекина, а осенью 1550 года (во время так называемого «инцидента года Гэнсюй») прорвали Великую стену у Губэйкоу и подошли к самым стенам Пекина, подвергнув разграблению пригороды столицы. Стремясь разрядить обстановку, весной 1551 года император разрешил открыть пограничные конные рынки в Датуне и Сюаньфу, но уже через полгода вновь закрыл их, и монголы возобновили набеги. В начале 1550-х годов к нападениям на Китай подключились и восточные монголы (чахары и урянхайцы), разорявшие Ляодун. В последующие два десятилетия полыхала вся северная граница империи. Китайские войска в основном ограничивались обороной горных проходов, открывавших путь на Северо-Китайскую равнину и к Пекину.

Военные реформы начала 1550-х годов

Укрепления Пекина после постройки Внешнего города в 1553 году

Потрясение от беспомощности пекинского гарнизона во время набега Алтан-хана в 1550 году подтолкнуло власти к военной реформе: в столице были упразднены прежние 12 тренировочных дивизий и две особые («Западная» и «Восточная») войсковые канцелярии, а вместо них созданы три крупных корпуса столичных войск (сань да ин) общей штатной численностью 147 тысяч солдат. Главнокомандующим всеми тремя корпусами (с титулом «главноуправляющего военными делами столичных лагерей» — цзунду цзинъин жунчжэн, кит. упр. 總督京營戎政, пиньинь: zǒngdū jīngyíng róngzhèng) был назначен генерал Цю Луань^[англ.], снискавший расположение императора в дни обороны Пекина в 1550 году. После смерти Цю Луаня в августе 1552 года (и посмертного обвинения его в государственной измене) полномочия главнокомандующего были урезаны, а в 1570 году эта должность была вовсе упразднена, и каждый из трёх корпусов получил независимое командование.

В 1552 году император, убедившись в ненадёжности столичного гарнизона, сформировал также собственное Дворцовое войско (Нэйчжунъин), укомплектованное вооружёнными евнухами. В следующем, 1553 году крепостной стеной были обнесены густонаселённые южные предместья Пекина — так называемый «Внешний город».

Политика «запретного моря» и борьба с пиратами

См. также: Вокоу

Внешняя морская торговля империи Мин со времён основания династии ограничивалась политикой «запретного моря» (хайцзинь), призванной свести внешние контакты к официальному данническому обмену и пресечь нелицензированную частную торговлю. Однако обеспечить соблюдение запретов правительство было не в состоянии, и нелегальная заморская торговля стала неотъемлемой частью экономики прибрежных провинций.

Юго-Восточный Китай, особенно область Цзяннань в низовьях Янцзы, с конца XV века переживал бурный демографический рост, развитие транспортных сетей, коммерциализацию хозяйства и подъём критической общественной мысли. С приходом на государственную службу выходцев из регионов, заинтересованных в морской торговле, при дворе развернулись острые дебаты о целесообразности прежней запретительной политики. В годы правления Цзяцзина правительство раскололось по этому вопросу на два лагеря: сторонники торговли предостерегали от разорительных военных кампаний и предлагали путём легализации морской торговли устранить саму первопричину пиратства, тогда как представители консервативного землевладельческого чиновничества внутренних провинций требовали ужесточения морских запретов и считали силовое подавление необходимым для безопасности и стабильности империи.

Минская военная джонка. Иллюстрация из трактата Чжэн Жоцзэна «Иллюстрированная книга о береговой обороне» (Чоухай тубянь), 1562 год

В 1520-х и 1530-х годах на юго-восточном побережье от Чжэцзяна до Гуандуна участились пиратские нападения и вооружённые столкновения контрабандистов с властями. Правительство Цзяцзина отвечало на беспорядки и контрабанду новыми указами о запрете частного мореплавания, дойдя до запрещения строить суда с двумя и более мачтами. Тем не менее вопреки усилиям консерваторов морской товарооборот во второй трети XVI века стремительно рос. На протяжении XV и XVI веков минское государство за неимением альтернатив (бумажные ассигнации обесценились, а медной монеты не хватало) последовательно переводило налоги на уплату в серебре, однако собственная добыча серебра в Китае была невелика, а обеспечить его достаточный приток через официальную данническую систему власти не могли. В результате сверхприбыльный ввоз японского и американского серебра в обмен на китайский шёлк и фарфор оказался в руках контрабандистов.

Добиться соблюдения запретов на местах не удавалось. Береговые гарнизоны в большинстве своём не оказывали пиратам серьёзного сопротивления: солдаты были плохо обучены и недисциплинированны, а офицеры и местные шэньши не имели боевого опыта и сами были тесно вовлечены в нелегальную торговлю. Мягкий подход к соблюдению морских запретов пользовался поддержкой и ряда высших сановников в Пекине, включая первого верховного секретаря Чжан Цуна (уроженца приморского Вэньчжоу).

В 1540-х годах разрозненные ватаги контрабандистов и пиратов вокоу (большинство которых составляли китайские моряки и купцы, а меньшинство — японские самураи и ронины) стали объединяться в крупные флотилии (под предводительством Ван Чжи^[англ.] и др.) и создавать укреплённые базы на прибрежных островах. Главным их центром с середины 1520-х годов служил островной порт Шуанъюй^[англ.] в архипелаге Чжоушань близ Нинбо, куда с 1539 года приплывали для торговли португальцы, а с 1545 года — японцы. После разгрома базы в Шуанъюе минским командующим Чжу Ванем в 1548 году в конце 1540-х и в 1550-х годах пиратская война («великие смуты вокоу эры Цзяцзин») достигла апогея: опустошительным набегам подверглись не только прибрежные сёла и уездные города, но и предместья крупнейших центров — Ханчжоу, Цзясина, Сучжоу и Нанкина. Во второй половине 1550-х годов группе способных администраторов во главе с наместником Ху Цзунсянем^[англ.] и его полководцам Юй Даю и Ци Цзигуану удалось разгромить основные пиратские соединения (заманив в плен и казнив Ван Чжи) и восстановить порядок в Чжэцзяне; к 1563 году они очистили от пиратов Фуцзянь, а к середине 1560-х годов — Гуандун и Гуанси, после чего пиратство перестало представлять серьёзную угрозу.

Сам император Цзяцзин до конца жизни отказывался ослабить морские запреты; лишь после его смерти, в 1567 году, ходатайство фуцзяньского губернатора об отмене политики «запретного моря» и разрешении частной торговли со странами «Западного и Восточного океанов» было удовлетворено императором Лунцином. Внешняя морская торговля была сосредоточена в фуцзяньском «Лунном порту» — Юэган^[англ.] (в современном Чжанчжоу), при этом прямая торговля с Японией официально осталась под запретом.

Португальцы

Китайская фарфоровая ваза, изготовленная в 1552 году по заказу португальского капитана Жоржи Анрикиша (с воспроизведением надписи латиницей), Художественный музей Уолтерса, Балтимор

Первый португалец (Жоржи Алвариш) достиг берегов Южного Китая в 1513 году. Вслед за тем король Португалии Мануэл I попытался установить с империей Мин официальные дипломатические и торговые отношения. Однако посланник Томе Пиреш, доставленный в 1517 году в Гуанчжоу эскадрой Фернана Пиреша де Андраде, так и не смог добиться аудиенции у императора Чжэндэ, а после смерти Чжэндэ в 1521 году новое правительство Цзяцзина отказалось принять португальское посольство и выслало его из Пекина обратно в Гуанчжоу (Кантон). В том же 1521 году (и повторно в 1522 году) минский береговой флот разгромил португальские корабли в сражении при Туньмэне^[англ.]. Отказ принять посланника консерваторы в правительстве мотивировали захватом португальцами десятью годами ранее Малакки — данника китайского императора. По возвращении в Гуанчжоу Томе Пиреш был обвинён местными властями в ответственности за бесчинства своих соотечественников (включая грабежи и покупку похищенных детей) и брошен в тюрьму, где в 1524 году умер.

В 1530-х и 1540-х годах португальцы активно участвовали в контрабандной торговле у берегов Чжэцзяна и Фуцзяни. Отношения нормализовались лишь в 1550-х годах. С 1549 года китайские власти ежегодно допускали португальских купцов к сезонной торговле на острове Шанчуань в провинции Гуандун, а в 1557 году португальцы (по соглашению капитана Леонела де Соузы^[англ.] с гуандунскими береговыми властями и при помощи взяток местным чиновникам) добились официального разрешения обосноваться на полуострове Макао, превратив его в свою постоянную торговую факторию. В 1550—1560-х годах, когда из-за борьбы с пиратами вдоль побережья китайские купцы лишь ограниченно плавали в Японию, португальцы из Макао монополизировали роль посредников в серебряно-шёлковой торговле между Японией и Китаем.

Смерть и итоги правления

В 1560-х годах император тяжело страдал от последствий приёма даосских «эликсиров бессмертия» — бессонницы, приступов раздражительности и резких перепадов настроения. Он часто болел, из-за ухудшения здоровья после 11 ноября 1566 года перестал издавать письменные распоряжения и 23 января 1567 года скончался в своём дворце Цяньцингун (или в Западном парке). Он был погребён в мавзолее Юнлин на территории императорского некрополя династии Мин под Пекином и получил храмовое имя Ши-цзун и (краткое) посмертное имя Су-ди.

В непосредственно последовавшие за его кончиной годы правление Цзяцзина оценивалось положительно: в официальных «Правдивых записях» (Мин Ши-цзун шилу) своего царствования он был охарактеризован как решительный и сведущий в искусстве управления государь, вдохнувший новую жизнь в страну после эксцентричных выходок своего предшественника Чжэндэ, наведший порядок в государственных обрядах и обуздавший варваров на севере и на море. Составители «Правдивых записей» описывали его как деятельного и энергичного монарха, строгого к чиновникам, но сочувствовавшего простому народу и исполненного сыновней почтительности. Вместе с тем он чувствовал себя комфортнее в обществе осторожных угодников, нежели сильных личностей, способных открыто ему возражать; был тщеславен и крайне неохотно признавал собственные ошибки или просчёты. Наказания он назначал суровые, подчас жестокие, а награды жаловал щедро и стремительно.

Хотя при Цзяцзине политическая система достигла определённой устойчивости, эта стабильность сопровождалась хронической напряжённостью между чиновничеством и троном, сохранявшейся и в правление его внука Ваньли (1572—1620). Подобно своему предшественнику Чжэндэ, Цзяцзин пытался утвердить самодержавную волю монарха вопреки государственному бюрократическому аппарату — хотя и иными методами, — но также потерпел неудачу. Споры с чиновниками касались самой роли императора, который, согласно неоконфуцианской доктрине, должен был оставаться беспристрастным арбитром правительственных прений и верховным исполнителем ритуалов. Государи считали эту роль чрезмерно сковывающей, однако их попытки выйти за её рамки не увенчались успехом: руководствуясь корпоративными и местными интересами, чиновники умели направлять государственную политику вопреки воле монарха.

Наглядным примером неудачи императора стал вопрос об учёте земель для целей налогообложения. К началу XVI века огромные массивы пахотных земель выпали из налоговых реестров, а вновь распаханные угодья в них не вносились. Попытки вернуть на налоговый учёт поля военных поселений системы Вэйсо^[англ.], предпринятые в первые годы XVI века всесильным евнухом Лю Цзинем, провалились, а новая попытка переписи новоосвоенных земель в начале эры Цзяцзин также не принесла успеха. Напротив, в 1512, 1531 и 1545 годах чиновники добились расширения своих налоговых привилегий и освобождений от повинностей. Обеспечить соблюдение «запрета на морскую торговлю» государство не смогло, равно как и извлечь налоговые доходы из процветавшей контрабандной торговли. В результате плоды совершенствования агротехники, подъёма ремёсел, мануфактур и торговли оставались в частных руках, а в казну поступала лишь малая их доля: экономика страны процветала, но государственная казна пустела.

«Выезд кортежа» — панорамное изображение выезда императора Сюаньдэ (правил в 1425—1435 годах) со свитой к императорским гробницам династии Мин близ Пекина. Тушь и краски на шёлке, неизвестный художник эры Цзяцзин, Музей императорского дворца (Тайбэй)

Семья

У императора Цзяцзина последовательно было три официальные супруги-императрицы. Первую — госпожу Чэнь^[англ.] — выбрала для него в 1522 году его тётка, вдовствующая императрица Чжан^[англ.]. В 1528 году во время ссоры с государем беременная императрица Чэнь пришла в такое волнение, что у неё случился выкидыш, и вскоре после этого, 21 октября 1528 года, она скончалась. Своё недовольство покойной супругой император выразил скромными похоронами и нелестным посмертным именем Дао-лин (кит. упр. 悼靈, пиньинь: Dàolíng); лишь в 1536 году по совету Ся Яня её посмертное имя было изменено на благозвучное Сяоцзе-су (кит. упр. 孝潔肅, пиньинь: Xiàojiésù).

Портрет императрицы Чэнь^[англ.], первой супруги императора Цзяцзина, Музей императорского дворца, Тайбэй

Вторая супруга — императрица Чжан^[англ.], дочь гвардейского офицера, — поступила во дворец в 1526 году. После смерти госпожи Чэнь государь избрал её новой императрицей, и 8 января 1529 года она была официально возведена в этот сан. В начале 1534 года она была низложена без объявления причин — предположительно за то, что заступилась за опальную тётку государя, вдовствующую императрицу Чжан, — и умерла в 1536 году.

Третья супруга — госпожа Фан^[англ.] — происходила с юга, из окрестностей Нанкина. Она поступила во дворец в 1530 году, а 28 января 1534 года (через девять дней после низложения предшественницы) стала императрицей. Сообщается, что Цзяцзин остановил на ней выбор потому, что она разделяла его взгляды на ритуалы. В ноябре 1542 года она спасла жизнь государю во время покушения наложниц, однако император затаил на неё обиду за казнь своей любимой наложницы Цао (дуань-фэй), казнённой по приказу императрицы Фан в числе обвинённых в заговоре. Поэтому во время пожара во дворце в 1547 году он отказался отдать приказ о спасении императрицы, и она погибла в огне. Впрочем, после её гибели он устроил ей пышные похороны и пожаловал почётное посмертное имя Сяолей.

У императора было восемь сыновей и пять дочерей, однако до зрелого возраста дожили только двое сыновей и две дочери. Старший сын, Чжу Цзайцзи, умер в двухмесячном возрасте (жил с 7 сентября по 27 октября 1533 года). Второй сын, Чжу Цзайжуй^[англ.] (20 октября 1536 — 14 апреля 1549), с 1539 года носил титул наследника престола. Третий сын, Чжу Цзайхоу, рождённый наложницей Ду^[англ.] (ум. 12 февраля 1554 года), в 1539 году получил титул великого князя Юй (Юй-вана); одновременно четвёртый сын, Чжу Цзайчжэнь^[англ.] (Чжу Цзайсюнь), стал великим князем Цзин (Цзин-ваном). После смерти наследника Чжу Цзайжуя в 1549 году император, руководствуясь предсказаниями даосов о том, что «два дракона не должны видеть друг друга», отказывался официально назначать нового наследника престола, что породило острое соперничество между дворами князей Юй и Цзин. Наконец, в 1561 году по настоянию верховного секретаря Сюй Цзе князю Цзин было велено выехать из Пекина в свой удел в Дэане (современный Аньлу) в провинции Хугуан, где 9 февраля 1565 года он умер бездетным. Чжу Цзайхоу после смерти императора Цзяцзина в 1567 году взошёл на престол под девизом правления Лунцин.

У Цзяцзина сложились враждебные отношения с родственниками старшей ветви династии, особенно с его тёткой — вдовствующей императрицей Чжан^[англ.] (вдовой императора Хунчжи), которой он не простил высокомерного отношения к его родителям во время «великого спора об обрядах». Когда в 1525 году сгорел её дворец, он отказался восстанавливать его и переселил тётку в меньшие покои. В 1533 году он приказал арестовать её младшего брата Чжан Яньлина, когда вскрылось, что в 1515 году тот убил человека, а затем и гвардейского офицера, шантажировавшего его этим убийством; в 1546 году Чжан Яньлин был казнён. Другой брат бывшей императрицы, Чжан Хэлин, в конце 1537 года был брошен в темницу по обвинению в колдовстве; следствие установило ложность доноса, и клеветники отправились в ссылку, однако сам Чжан Хэлин спустя месяц умер в тюрьме. После смерти вдовствующей императрицы Чжан в 1541 году Цзяцзин распорядился похоронить её с минимально возможными почестями, а по императрице Ся^[англ.], вдове императора Чжэндэ, умершей в феврале 1535 года, отказался соблюдать полный траур.

Сыновья императора Цзяцзина

Фамилия (титул) матери	№	Имя	Годы жизни	Посмертное имя	Титул	Год пожалования титула
Янь (гуйфэй)	1	Чжу Цзайцзи (кит. 朱載基)	1533—1533	Ай-чун (кит. 哀沖)	наследный принц
Ван (гуйфэй)	2	Чжу Цзайжуй[англ.] (кит. 朱載壡)	1536—1549	Чжуан-цзин (кит. 莊敬)	наследный принц	1539
Ду[англ.] (канпинь, посмертно императрица Сяокэ)	3	Чжу Цзайхоу (кит. 朱載垕 / кит. 朱載坖)	1537—1572	Чжуан-ди (кит. 莊帝)	великий князь Юй (Юй-ван)	1539
			После смерти императора Цзяцзина в 1567 году правил под девизом Лунцин.
Лу (цзинфэй)	4	Чжу Цзайчжэнь[англ.] (Чжу Цзайсюнь, кит. 朱載圳)	1537—1565	Гун (кит. 恭)	великий князь Цзин (Цзин-ван, кит. 景王)	1539
Цзян (суфэй)	5	Чжу Цзайлу (кит. 朱載𪉖)	1537—1537	Шан (кит. 殤)	великий князь Ин (Ин-ван, кит. 潁王)
Чжао (ифэй)	6	Чжу Цзай… (кит. 朱載𰋁)	1537—1538	Хуай (кит. 懷)	великий князь Ци (Ци-ван, кит. 戚王)
Чэнь (юнфэй)	7	Чжу Цзайкуй (Чжу Цзайгу, кит. 朱載㙺)	1538—1538	Ай (кит. 哀)	великий князь Цзи (Цзи-ван, кит. 薊王)
Чжао (жунфэй)	8	Чжу Цзай… (кит. 朱載𰉬)	1539—1540	Сы (кит. 思)	великий князь Цзюнь (Цзюнь-ван, кит. 均王)

Дочери императора Цзяцзина

Фамилия (титул) матери	№	Титул	Имя	Годы жизни	Год брака	Супруг
Цао (дуаньфэй)	1	принцесса Чанъань (кит. 常安公主)	Чжу Шоуин (кит. 朱壽媖)	1536—1549	—	—
	3	принцесса Нинъань (кит. 寧安公主)	Чжу Лучжэнь (кит. 朱祿媜)	1539—1607	1555	Ли Хэ (кит. 李和)
Ван (хуэйфэй)	2	принцесса Сыжоу (кит. 思柔公主)	Чжу Фуюань (кит. 朱福媛)	1538—1549	—	—
Чэнь (юнфэй)	4	принцесса Гуйшань (кит. 歸善公主)	Чжу Жуйжун (кит. 朱瑞嬫)	1541—1544	—	—
Чжан (дэфэй)	5	принцесса Цзяшань (кит. 嘉善公主)	Чжу Сучжэнь (кит. 朱素嫃)	1541—1564	1557	Сюй Цунчэн (кит. 許從誠)

Литература

• Dardess, John W. Four Seasons: A Ming Emperor and His Grand Secretaries in Sixteenth-Century China. — Lanham, Maryland: Rowman & Littlefield, 2016. — 294 с. — ISBN 978-1-4422-6560-8.
• Geiss, James The Chia-ching reign, 1522–1566 // The Cambridge History of China. Volume 7: The Ming Dynasty, 1368–1644, Part 1 / Ed. by Frederick W. Mote, Denis C. Twitchett. — Cambridge: Cambridge University Press, 1998. — С. 440—510. — ISBN 0-521-24333-5.
• Goodrich, L. Carrington; Fang, Chaoying Dictionary of Ming Biography, 1368–1644. — New York: Columbia University Press, 1976. — Т. 1. — 1751 с. — ISBN 0-231-03801-1.
• Huang, Ray Taxation and governmental finance in sixteenth-century Ming China. — London; New York: Cambridge University Press, 1974. — 385 с. — ISBN 0-521-20283-3.
• Li, Kangying The Ming Maritime Policy in Transition, 1367 to 1568. — Wiesbaden: Otto Harrassowitz, 2010. — 211 с. — ISBN 978-3-447-06172-8.
• Wan, Maggie C. K. Building an Immortal Land: The Ming Jiajing Emperor’s West Parkангл. // Asia Major. Third Series. — 2009. — том 22. — № 2. — С. 65—99. — ISSN 0021-9118.

Ссылки

• Цзяцзин на Викискладе

• Theobald, Ulrich Persons in Chinese History – Ming Shizong 明世宗, the Jiajing Emperor 嘉靖англ.. Chinaknowledge – a universal guide for China studies (2014-01-17). Проверено 20 ноября 2016.

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Руниверсалис» («Руни», руни.рф) под названием «Цзяцзин», расположенная по адресу: — https://руни.рф/Цзяцзин Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC BY-SA. Всем участникам Руниверсалиса предлагается прочитать «Обращение к участникам Руниверсалиса» основателя Циклопедии и «Почему Циклопедия?».