Николай Николаевич Дурново (лингвист)

← другие люди с фамилией Дурново

Николай Николаевич Дурново

Дата рождения

4.11.1876 (23.10)

Место рождения

Москва

Дата смерти

27 октября 1937 года

Гражданство

 Российская империя
 РСФСР (1917—1922)
 СССР

Научная сфера

лингвистика

Учёная степень

доктор университета

Учёное звание

член-корреспондент АН СССР,
академик АН БССР

Альма-матер

Московский университет (1899)

Научный руководитель

Ф. Ф. Фортунатов

Известные ученики

Р. Якобсон,
Н. Ф. Яковлев

учёный

Никола́й Никола́евич Дурново́ (23 октября (4 ноября) 1876, Москва — 27 октября 1937) — российский лингвист, член-корреспондент АН СССР (1924), академик Белорусской АН (1928—1930, исключён). Труды по русской диалектологии, истории русского и славянских языков, русской морфологии, теории грамматики, а также по древнерусской литературе. Создал классификацию русских диалектов, в общих чертах принятую и современной наукой. Осуждён по сфабрикованному при Г. Ягоде «делу славистов».

Биография

Родился в семье Николая Николаевича Дурново, растратившего состояние на издание своих брошюр. По материнской линии, его прапрадед — священник П. Г. Святославский.

В 1895 году с серебряной медалью окончил 6-ю Московскую гимназию и поступил на историко-филологический факультет Московского университета. Во время учёбы получил золотую медаль за сочинение на тему «Повесть об Акире Премудром» (Ахиакар). Окончил Московский университет в 1899 году с дипломом 1-й степени и был оставлен на кафедре русского языка и литературы на два года; ученик Ф. Ф. Фортунатова и А. А. Шахматова.

В 1901 году вместе с учениками Ф. Ф. Фортунатова — Н. Н. Соколовым, Д. Н. Ушаковым и др. — организовал кружок по изучению и диалектологии русского языка, который в 1903 году был преобразован в Московскую диалектологическую комиссию при отделении языка и словесности Академии наук.

В 1904 году сдал магистерский экзамен и по прочтении пробных лекций был принят в число приват-доцентов Московского университета. В 1905 году был отмечен почётным отзывом Ломоносовской премии за диалектологическую работу посвященную описанию говора одной деревни. В университете читал курс диалектологии русского языка, вёл занятия по современному русскому языку и просеминары по древнерусской литературе.

В 1910 году из-за материальных трудностей Дурново перешёл в Императорский Харьковский университет, где преподавал на кафедре русского языка и словесности, оставаясь приват-доцентом и одновременно вёл преподавание на Высших женских курсах и частных гимназиях.

В мае 1915 возвратился в Московский университет. После смерти Ф. Е. Корша председателем Московской диалектологической комиссии стал Д. Н. Ушаков, а Дурново — его заместителем. В 1916 году защитил магистерскую диссертацию «Материалы и исследования по старинной литературе. I: К истории повести об Акире».

С 1918 по 1921 год Дурново работал профессором Саратовского университета. Защитил диссертацию «Диалектологические разыскания в области великорусских говоров» (1918) на учёную степень доктора наук в Петроградском университете.

Спасаясь от голода, вернулся в Москву, где три года жил на случайные гонорары. Смог издать за это время три основных своих труда — «Очерк истории русского языка», «Повторительный курс грамматики русского языка» и «Грамматический словарь». Начал работать в Комитете по составлению общедоступного словаря русского языка (до 1923). Дурново исследовал восточнославянские рукописи XI—XII века, собранные при этом данные послужили материалом для его позднейших работ по истории книжного цекковнославянского языка.

В 1924 году, оставшись без работы ввиду закрытия Комитета по составлению общедоступного словаря русского языка, поехал в Чехословакию в 4-месячную командировку по приглашению одного из самых талантливых своих учеников Р. О. Якобсона, который тогда служил в советском полпредстве и выхлопотал для учителя пособие от Чешского министерства иностранных дел. Занимался исследованиями в тесном контакте с членами Пражского лингвистического кружка, особенно Р. О. Якобсоном и Н. С. Трубецким, от которых воспринял идеи структурализма. Зимой 1924—1925 года на средства Чешской академии Дурново ездил в принадлежавшее Чехословакии Закарпатье для изучения украинских диалектов. Весной 1926 года как гостевой профессор прочёл курс в Университете Брно.

В 1924-25 году Роман Якобсон познакомил Николая Николаевича с начинающим литератором Михаилом Скачковым. «Скачков бывал у него редко, — вспоминал Дурново. — Якобсон предупреждал меня, что Скачков возвращенец и что с ним надо быть осторожным. Позднее, приглашая Скачкова к себе, чтобы познакомить его со своим сыном, я совершенно не представлял себе его политического лица и думал, что он если не коммунист, то близок к коммунизму. Я хотел, чтобы он познакомился с моим сыном, только ввиду их общих научных интересов в области славянских литератур (чешской и сербохорватской)».  В свою очередь, Скачков сохранил о знакомстве с Дурново вполне определённые впечатления: «Уже тогда мне стали ясны резко антисоветские позиции Дурново. Он обратил на себя внимание тем, что ел демонстративно где только возможно белый хлеб, ссылаясь на голод в Советской России и на тяжелое положение в ней учёных....

Находясь в Чехословакии, Николай Николаевич надеялся вернуться на Родину. Главным препятствием к этому была проблема постоянного места работы. Так, 19 августа 1926 г. он писал Б.М.Ляпунову: «Карский предлагал мне место в одном из учреждений Академии наук. Если это удастся, то я, вероятно, осенью вернусь; если не удастся, придется остаться здесь на неопределенное время». Однако обещанное место не освободилось, и в письмах Дурново нарастает отчаяние. «Мое материальное и семейное положение начинает становиться катастрофическим, – писал Дурново 17 мая 1927 года Ляпунову, – и я совершенно не могу представить, когда я буду иметь финансовую возможность вернуться из своей просроченной за отсутствием средств заграничной командировки». В октябре его письма приобретают все более пессимистический характер: «Не знаю, когда буду в силах вернуться. Ни места, ни заработка в пределах СССР никак добиться не могу, а без этого мне денег даже на обратную дорогу не хватит».

В Чехословакии Дурново не удалось получить постоянное место работы, в то же время по инициативе ученика Ляпунова П.А.Бузука, переехавшего в Минск в 1925 году, ему предложили занять кафедру истории белорусского языка в Институте белорусской культуры, а также преподавать в Белорусском университете.

Николай Николаевич хотел бы работать в Москве или Ленинграде, так как основой его научных изысканий были источники, которых в Минске не было, но согласился на предложение и в начале 1928 года вернулся в СССР.

Институт белорусской культуры был преобразован в Белорусскую Академию наук (БАН), Н.Н.Дурново стал академиком. В число академиков АН СССР, особенно в гуманитарной области, в тот период активно продвигались или ученые марксистской платформы, или государственные и партийные функционеры (Н.И.Бухарин, А.В.Луначарский и т.д.). Их коллеги «старой школы» были о выдвиженцах весьма невысокого мнения. Академик В.Н.Перетц называл их «однобокими» и в одном из писем академику М.Н.Сперанскому заметил, что это не учёные, «... а стыдно сказать что!».

Мимо Дурново не прошли активные споры о коренизации и разработке литературного языка, сопровождавшиеся зачастую несправедливыми упреками в адрес известнейших русских лингвистов в пренебрежении к украинскому и белорусскому языкам. В одном из писем весны 1929 г. Ляпунову Николай Николаевич давал следующую характеристику многим из своих коллег: «Они безграмотны, не понимают настоящей науки и только роняют имя белорусской „Академии Наук" [...] Их белорусский патриотизм часто выливается в форму нелепого и вредного шовинизма. Но они или большинство из них не шарлатаны». Дурново был готов понять и простить человека, если он был лично честен и искренен в своих заблуждениях, проистекавших скорее всего от незнания предмета. Его критическое отношение говорило о горячем стремлении к превращению новоиспечённой академии в действительно научное сообщество. Он искренне недоумевал, «что же это за белорусская Академия наук, в которую не входят ученые, занимающиеся изучением белорусского народа, его истории, языка, этнографии и литературы (Карский, Любавский, Довнар-Запольский, Сержпутовский, Расторгуев, Жукович?)».

В конце 1929 года малограмотная академическая общественность обрушилась на Дурново, о чём 26 декабря 1929 г. Г. А. Ильинский сообщал Ляпунову из Москвы: «Здесь мы глубоко возмущены травлей почтенного Н.Н.Дурново белорусскими учеными кругами. И всего ужаснее то, что его обвиняют в несуществующих преступлениях; например, он никогда не был „министерским братом"». Попытка представить однофамильца, имперского министра внутренних дел П.Н.Дурново (1844–1915), братом Николая Николаевича повторялась неоднократно и позднее. В конце января 1930 г. Ильинский вновь информировал Ляпунова: «Бедный Н.Н.Дурново, в результате поднятой против него травли, буквально оказался на улице: даже пенсия осталась под вопросом...»

Дурново уволили из университета и исключили из АН Белоруссии. Он уехал в январе 1930 года в Москву, где не смог получить постоянной работы. Иностранные коллеги предлагали ему претендовать на профессорскую должность в Брно, однако Дурново не воспользовался этой возможностью. Тем временем в поле зрения околонаучных критиков попали былые оппоненты Дурново, получивших прозвание «национал-демократы». Теперь для их компрометации применялись обвинения в дружбе с «великодержавными шовинистами». Дурново припомнили, что приехал в Минск из Праги, и обвиняли в том, что до этого переезда он «выступал в своих работах, трактуя белорусский язык как наречие русского языка»; безусловной крамолой считалось и его заявление, «что марксизм не имеет и не может иметь никакого отношения к теории языка».

Считая по возвращении в Москву, что ему уже нечего терять, Николай Николаевич послал статью в юбилейный сборник в честь финского учёного И.Ю.Микколы, от участия в котором ввиду ухудшения отношений с Финляндией воздержались А.М.Селищев и Б. М. Ляпунов. В середине 1932 г. Дурново назначили академическую пенсию, в октябре 1932 г. он был приглашен «читать лекции по истории русского языка аспирантам в Научно-исследовательском институте языкознания.

П. А. Бузук, над которым сгущались тучи в Минске, решил выгородить себя за счёт уже безвинно пострадавшего при его участии Н. Н. Дурново. Об этом написал Г. А. Ильинский Б. М. Ляпунову 21 февраля 1933 г.: «На днях здесь кончилась „Белорусская неделя". Бузук прочел отвратительный по типу доклад: "Пути развития белорусского языка", в котором, между прочим, публично охарактеризовал Н.Н.Дурново как „контра"!!» Бузук должен был понимать, что слова его – прекрасный повод если не для ареста, то для увольнения бывшего академика с работы в Москве, которую он нашёл с таким трудом.

Тем временем возобновилось знакомство отца и сына Дурново с пражским, а ныне московским литератором Михаилом Скачковым, который во время следствия в ОГПУ сообщил, что «в 1933 году в марте месяце возобновил в Москве знакомство с Дурново Н. Н., а через него познакомился с его сыном Андреем, ярым националистом, резко антисоветски настроенным человеком». Из допроса и других материалов дела видно, что Андрей Дурново слишком откровенничал со Скачковым, ввёл его в круг своих друзей и рассказал, помимо прочего, о своём увлечении евразийством. Большинство людей из окружения обоих Дурново, названных Скачковым, были затем арестованы.

28 декабря 1933 года Дурново и его старшего сына А. Н. Дурново арестовали по так называемому «делу славистов», которое фактически было сфабриковано благодаря тому, что у Николая Николаевича имелись подтверждённые контакты с заграничными учёными и евразийцами.

В 1934 году был осуждён на 10 лет лишения свободы как «контрреволюционер» и отправлен в Соловецкий лагерь особого назначения.

Н. Н. Дурново и Г. А. Ильинский в ходе послеследственных допросов решительно отказались от самооговоров, полученных от них на следствии, а Ильинский указал и на их причину: ему угрожали, «что в случае непризнания может быть арестована его жена». Он утверждал также, что никакая подпольная организация у М.Н.Сперанского не собиралась, а были «журфиксы, во время которых поругивали советскую власть».

Размышления Дурново, высказанные в ходе проверки, с точки зрения ОГПУ, лишь подтвердили его инакомыслие: «К идее коммунизма и принудительного коллективизма я относился отрицательно, но не менее отрицательно относился к фашизму»; или: «фашизм меня пугает, а коммунизм угнетает». В новых показаниях он не только не отказался от своих «связей» с Трубецким и Якобсоном, но и самым подробным образом описал их, охарактеризовав «как дружеские». Дурново и Трубецкой были единомышленниками в занятиях лингвистикой. К евразийским же увлечениям Трубецкого Дурново относился весьма скептически, а к политической их интерпретации просто негативно. Указав на многочисленные примеры нелогичности в суждениях коллеги, Дурново подчеркивал, что в политических вопросах Трубецкой «больше фантазёр и мечтатель, а не практик».

В заключении Дурново продолжил заниматься научной работой, разбирал документы Соловецкого музея, писал сербохорватскую грамматику. В 1937 году был вторично осуждён, приговорён к расстрелу 9 октября 1937 года и расстрелян 27 октября 1937. В 1938 году были расстреляны оба его сына — Андрей и Евгений.

Вклад в науку

В начале своего научного пути Дурново занимался преимущественно русской диалектологией, он один из организаторов и активных участников Московской диалектологической комиссии. Предложенная Дурново классификация восточнославянских диалектов использовалась до 1960-х гг.; совместно с Д. Н. Ушаковым и Н. Н. Соколовым Дурново составил первую «Диалектологическую карту русского языка в Европе» (1915), положив тем самым начало картографического изучения русского, украинского и белорусского языков. Замечательны и его программы для собирания диалектного материала (образцы текстов и полевых записей).

Существенно его исследование южнорусского наречия, а также первое в науке о русских народных говорах подробное описание одного диалекта — говора села Парфенки бывшего Рузского уезда Московской губернии. Когда уже в советское время говор Парфенок был обследован вторично и сопоставлен с описанием Дурново, детальность и достоверность его описания помогли сделать выводы о закономерностях изменения народной речи.

Впоследствии он обратился к исторической грамматике русского языка; опубликовал несколько монографий на эту тему.

В области истории русского литературного языка Дурново высказал ряд новаторских идей, касающихся соотношения орфографической системы древнейших письменных памятников с фонетикой древнерусского языка: согласно Дурново, фонетические особенности живого языка отражаются в письменных текстах не напрямую, а как отклонения от орфографической нормы, которая может в разных памятниках быть различной. Данная концепция в настоящее время развивается, в частности, В. М. Живовым, который подготовил новое издание работ Дурново по истории русского языка (2000).

Дурново — один из первых лингвистов, который начал профессионально заниматься синхронной морфологией русского языка. Ему принадлежит опыт первого в России (и одного из первых в мире) словаря лингвистической терминологии («Грамматический словарь»). Ряд описательных решений Дурново (по вопросам о составе русских падежей, о трактовке категорий рода и числа в русском языке, слов pluralia tantum и др.) в дальнейшем были использованы в современных моделях русской морфологии (прежде всего, в работах А. А. Зализняка).

О русском и других языках

«Относительно своего национализма я могу сказать, что я признаю примат нации над классовостью, сочувствую попыткам любой национальности самоопределиться как нация, приветствую развитие всякой национальной культуры и языка во всей их самобытности, что не мешает мне сознавать себя русским и желать успеха и самобытного развития прежде всего русской культуры и языка. Уважая права каждой нации, каждой народности, я всегда был против подавления одной национальности другой, против той русификации и германизации, какая проводилась императорскими правительствами в России, Германии и отчасти Австрии, или полонизации в теперешней Польше, чехизации и словакизации в Чехословакии и сербизации в Югославии, и я находил, по крайней мере, до 1930 г., что национальный вопрос в СССР разрешен в общих чертах верно. Но в то же время мне как русскому, больно было видеть, как творцы украинского и белорусского литературных языков часто заботились не столько о том, чтобы они были действительно украинским и белорусским, сколько о том, чтобы они не были похожи на русский и наводняли их полонизмами, чехизмами и даже германизмами, неизвестными живому языку».

Адрес

Последний адрес на доме, в котором жил Николай Дурново

В Москве проживал в адресу Трубниковский переулок, дом 26, строение 1 (28 января 2018 года на этом доме была установлена памятная табличка в рамках проекта «Последний адрес»).

Библиография

Основные публикации

Перу Н. Н. Дурново принадлежит около 200 работ, в том числе более десятка книг и больших монографий. Однако многие поздние работы его утеряны.

• Записки по истории русского языка. — Харьков: Типо-лит. С. Иванченко, 1911. — 107 с.
• Краткий очерк русской диалектологии. Харьков, 1914.
• Очерк русской диалектологии. М., 1915. (совместно с Д. Н. Ушаковым и Н. Н. Соколовым).
• Очерк истории русского языка. М.—Л., 1924. 2-е изд.: Гаага, 1959. 3-е изд.: Париж, 1962. (Также в [Дурново 2000])
• Грамматический словарь. М., 1924. 2-е изд.: М.: Флинта, 2001.
• Введение в историю русского языка. [Брно], 1927. 2-е изд.: М.: Наука, 1969. книга в сети
• Избранные работы по истории русского языка. М.: Языки славянской культуры, 2000. (Studia philologica). книга в сети

Семья

Жена — Екатерина Евгеньевна Рукина. Племянник — театровед Н. Г. Зограф.

Литература

• Алпатов В. М. Москва лингвистическая / Науч. совет РАН по изучению и охране культурного и природного наследия. — М.: Изд-во Института иностранных языков, 2001. — С. 15—19. — 104 с. — (Природное и культурное наследие Москвы). — 500 экз. — ISBN 5-88966-028-4.
• Алпатов В. М. Языковеды, востоковеды, историки. — М.: Языки славянских культур, 2012. — С. 39—58. — ISBN 978-5-9551-0515-4.
• Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. «Дело славистов»: 30-е годы. — М.: Наследие, 1994.
• Ашнин Ф. Д., Алпатов В. М. Николай Николаевич Дурново // Известия РАН. Серия литературы и языка. — Т. 52, № 4. — 1993. — С. 54—68.
• Булахов М. Г. Восточнославянские языковеды. — Минск, 1977. — Т. 2;
• Живов В. М. Н. Н. Дурново и его идеи в области славянского исторического языкознания // Дурново Н. Н. Избранные работы по истории русского языка. — М.: Языки славянской культуры, 2000. — С. VII—XXXVI. (Также в кн.: Живов В. М. Восточнославянское правописание XI—XIII века. — М.: Языки славянских культур, 2006. — С. 260—293).
• Записка об учёных трудах Н. Н. Дурново // Изв. РАН. — 1924. — Сер. 6. — Т. 18;
• Иванова И. С. ДУРНОВО Николай Николаевич // Императорский Московский университет: 1755—1917: энциклопедический словарь / составители А. Ю. Андреев, Д. А. Цыганков. — М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2010. — С. 226—227. — 894 с. — 2000 экз. — ISBN 978-5-8243-1429-8.
• Кузьминова Е. А. Дурново // Православная энциклопедия. — М. : Церковно-научный центр «Православная энциклопедия», 2007. — Т. XVI. — С. 1349—351. — 752 с. — 39 000 экз. — ISBN 978-5-89572-028-8.
• Никитин О. В. Жизнь и труды Н. Н. Дурново // Московский журнал. — 2001. — № 9;
• Опарина Е. О. Н. Н. Дурново // Отечественные лингвисты XX века / отв. ред. Ф. М. Березин. — М., 2003. — Ч. 1;
• Робинсон М. А. Судьбы академической элиты: Отечественное славяноведение (1917 — начало 1930-х годов). — М.: Индрик, 2004.
• Сумникова Т. А. Н. Н. Дурново. (Штрихи к портрету) // Известия РАН. Серия литературы и языка. — 1995. — Т. 54. № 5;

Ссылки

• Профиль Николая Николаевича Дурново на официальном сайте РАН
• Дурново Николай Николаевич в базе данных «История белорусской науки в лицах» Центральной научной библиотеки им. Якуба Коласа НАН Беларуси
• Биобиблиографический указатель в репозитории Центральной научной библиотеки им. Якуба Коласа НАН Беларуси
• Робинсон М. А., Петровский Д. П. Н. Н. Дурново и Н. С. Трубецкой: проблема евразийства в контексте «дела славистов» (по материалам ОГПУ-НКВД) // Славяноведение, 1992, № 4, с. 68—82.
• Соколова В. А. Русские ученые-слависты в Чехословакии между двумя мировыми войнами: 1920—1945 гг.: Био-библиографические материалы к истории русской филологии в эмиграции // «Новые российские гуманитарные исследования», 2009, № 4.

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Руниверсалис» («Руни», руни.рф) под названием «Дурново, Николай Николаевич (лингвист)», расположенная по адресу: — «https://руни.рф/index.php/Дурново,_Николай_Николаевич_(лингвист)» Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC BY-SA. Всем участникам Руниверсалиса предлагается прочитать «Обращение к участникам Руниверсалиса» основателя Циклопедии и «Почему Циклопедия?».