Аши

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Аши (אשי‎, Рав) — редактор Талмуда, вавилонский аморай 4 века и глава академии[1].

[править] Биография

Родился около 332 года (или несколько позже).

Ареной его долгой и плодотворной деятельности был город Махасья, где он, по-видимому, и родился.

Отец его, рав Шими, известен как ученый талмудист.

Город Махасья находился вблизи Нараша и Суры, которые издавна служили центром академической жизни вавилонского еврейства. Академия, основанная впервые Равом (Абба Арика) в Суре, переносилась то в предместье Суры, то в Нараш и наконец надолго утвердилась в Махасье благодаря деятельности Аши.

Учителей у Аши было много. Важнейшими из них были: Рава, рав Нахман бар-Ицхак, р. Амемар и р. Улла.

Из того, что Аши нашёл нужным посещать школы столь многих ученых, можно заключить, что он ещё с молодости готовился к своему великому труду по редактированию Талмуда, для чего требовалась прежде всего осведомленность во всех отраслях «устного учения». Выполнению этой задачи благоприятствовали не только его обширные познания и личная материальная обеспеченность, но также общее политическое положение вавилонского еврейства в его время.

Деятельность Аши совпадает с эпохой царствования в Персии Ездигерда II, который благосклонно относился к евреям и особенно уважал представителей их школ. В числе учёных, приглашавшихся в торжественные дни ко двору, был и Аши.

О нём Талмуд выражается так: «Со времен Рабби (патриарх Иегуда I) до Аши не случалось, чтобы ученость и высокое положение совмещались в одном лице»[2].

Свои богатства Аши употреблял исключительно в интересах науки и для поддержки учёных. Он на собственные средства выстроил новое здание для академии, причем лично следил за постройкой[3].

Главой академии Аши сделался приблизительно в 371 году, после смерти Рав Папы, школа которого в Нараше и перешла в его ведение в Махасью[4].

Скоро его академия стала центральной, или «великой» (מתינתא רנתא‎). О ней говорили, что лучше для учеников жить бедно и стеснительно в Махасье, чем роскошничать в Пумбадите[5].

Издревле существовал обычай у эксилархов ежегодно в определенный Шаббат посещать главную академию, где им представлялись депутации еврейских общин для выражения чувств покорности и уважения[6]. В последние годы таким центральным местом считались Пумбадита и Нараш. Со времени же Аши все народные собрания и торжественные выходы эксилархов стали происходить только в Махасье.

Кроме постоянных учеников академии, был ещё разряд слушателей, которые присутствовали на занятиях только два раза в году[7]. Эти последние являлись при Аши в особенно большом количестве, и месяцы Элул и Адар, время их пребывания в Махасье, считались торжественными. Аши даже выражал удивление, что из языческого населения города, дважды в году видящего «почёт и величие Торы», никто не становится прозелитом, и потому он назвал махасьцев «жестокосердыми»[8]. В эти «месяцы Кала»[9] Аши проходил с своими учениками каждый раз по одному трактату Мишны, так что за свое почти шестидесятилетнее ректорство он успел 2 раза пройти весь Талмуд[10].

После 20-летнего управления Аши академией, когда он был признан первым ученым и религиозным главой всего еврейства, он приступил к редактированию Талмуда, книги, скоро ставшей для евреев второй Библией. Эту работу он выполнил при помощи целой коллегии сотрудников, из которых особенно достойны быть отмеченными Рав, Аха бар-Рава и Абина, или, как его чаще называют, Равина. Последний, хотя и был старше Аши, именуется в Талмуде «учеником-товарищем» его, תלמיד חנר‎[11]. Из других сотрудников наиболее известны: Рав Аси, Рав Иеймар, Рав Мордехай, Рав Ахи бар-Авьи. Кроме того, в этой работе участвовала целая плеяда учёных из Эрец-Исраэль, как, например., р. Абба, р. Ханина и др., которые переселились в Вавилонию ввиду гонений, воздвигнутых в то время против евреев римскими наместниками в Эрец-Исраэль.

Ещё по составлении Мишны оставался обширный галахический материал, состоявший из разных объяснений и школьных дебатов и не использованный редактором Мишны, цель которого была представить галаху в её чистом, законченном виде, оставив в ней по возможности меньше следов процесса, результатом которого был этот кодекс. Все указанные дополнения к галахе преподавались ученикам отдельно, в виде комментариев и добавлений к Мишне. Из этих материалов, получивших название «Барайт», впоследствии составлены были Тосефта и др. сборники. Но и эти сборники не исчерпали всего внемишнаитского материала: оставалось еще многое из трудов первых амораев и даже некоторых таннаев, что не нашло себе в них места. Обширный внемишнаитский материал, названный Гемарой, естественным образом должен был с течением времени все более и более увеличиваться. Каждый новый случай в религиозной и гражданской жизни евреев, не находивший прямого разрешения в словах канонизированной Мишны, должен был быть подведен на основании аналогий к какому-нибудь из приводимых в Мишне случаев. Кроме того, тщательное, чисто теоретическое изучение текста последней и внимательное сравнение различных параграфов ее также должно было неминуемо вести к прогрессивному росту Гемары. Наконец, следует принять во внимание, что амораи очень скоро стали смотреть на Мишну почти как на Священное Писание, а потому толковали текст ее не только в буквальном смысле, но применяли к нему также и метод «дераш» (ср. от им. Илии Гаона נינת מקרא‎). Вот почему в течение нескольких веков внемишнаитский материал возрос до громадных размеров и, распределенный по трактатам и главам Мишны, изучался в связи с ней. Во всех вавилонских академиях преподавалась Гемара еще со времени Рава и Самуила, но особенно расцвела она при Аббаии и Раве. Последние своей остроумной диалектикой («пилпул», הויות‎) значительно раздвинули ее пределы. — Все материалы, входившие в состав Гемары, сохранялись в виде кратких формул, бесед и изречений с точным обозначением имени автора каждой из них. В связи с рядом с материалом, касающимся самого текста Мишны, передавались рассказы и факты из жизни людей того времени. Попутно приводились по какому-нибудь, иногда довольно отдаленному, поводу толкования разных библейских стихов, религиозно-философские рассуждения, моральные сентенции, анекдоты и вообще бесконечное множество разнообразнейших сведений. От всей массы нагроможденных друг на друга материалов в конце концов Гемара превратилась в настоящую энциклопедию, так как не было почти ни одного уголка человеческой жизни, который не был бы здесь в большей или меньшей степени, прямо или косвенно, затронут.

Гемара, создававшаяся трудами сотен ученых, в различные эпохи, не могла отличаться строгим порядком в распределении материала и единством общего плана. Oттого изучение её сильно затруднялось. Она ещё могла усваиваться людьми, посвятившими себя исключительно науке и привыкшими к её трудностям, но в таком первобытном виде — не могла, конечно, стать достоянием всего народа. A между тем все ясно сознавали, что только тогда Талмуд будет действительным фактором в жизни народа, когда он выйдет из замкнутого круга ученых и сделается доступным всей массе. Необходимость редактирования Талмуда чувствовалась и внутри самой академии: этого требовали интересы учащих и учащихся. Уже давно было замечено неудобство параллельного существования нескольких Гемар. Каждый ученый в своей академии хотя и преподавал приблизительно одно и то же, но все же в разных вариантах, так что ученик, принужденный иногда переходить от одного учителя к другому, испытывал большие затруднения[12].

Сам Аши жалуется на то, что его память постепенно ослабевает и ему трудно становится запоминать накопленный веками материал «устного учения»[13]. Нужен был человек, который пересоздал бы всю Гемару, установил в ней единство и применил ее к новым требованиям жизни. Человеком, имевшим право и возможность взять на себя в то время эту миссию, был только Аши.

Чрезвычайно богатый запас личных сведений и всё, что могли ему дать его многочисленные сотрудники, тщательно изучившие результаты исследований ученых Палестины или Вавилонии, он внес в систематическом порядке в свою Гемару, сделав ее таким образом наиболее полной и вместе с тем наиболее доступной изучению. Существовавшая до него Гемара трудно запоминалась, потому что суждения разных ученых не были вполне связаны между собой и с текстом Мишны: недоставало промежуточных фраз и оборотов речи, которые обратили бы разнообразный материал, относящийся к данной галахе в Мишне, в одну неразрывную цепь суждений. Аши внёс эту необходимую связь между разрозненными толковательными фразами и формулами, довел до логического конца все начатые, но не оконченные рассуждения или прения и, наконец, разрешил не решенные до него теоретические споры и юридические вопросы (ולית הלכתא כפלוני‎, הלכתא כפלוני‎).

Аши создал все технические слова и обороты, обычные в Талмуде вавилонском и отсутствующие в иерусалимском; он также ввел необходимые объяснения к текстам цитируемых Барайт и амораев. Это объясняет, почему многие барайты, приводимые в вавилонском Талмуде, не всегда тождественны по тексту с теми же барайтами в других источниках: в Тосефте и в особенности в Иерушалми. Редакционная работа в вавилонских академиях началась, собственно, еще задолго до Аши, и многие места в Талмуде, проредактированные прежними учеными, остались совершенно нетронутыми Аши, который их разъясняет так же, как трактовались древние барайты[14]. Всю же важнейшую часть работы исполнил Аши, который был не только редактором Талмуда, но и завершителем его, так как следовавшие за ним ученые не позволяли себе многое прибавлять к его тексту или изменять в нем. Вставки позднейшего происхождения, встречающиеся в разных местах Талмуда, настолько незначительны по объему и содержанию, что существенных изменений никаких не внесли в него.

Аши составил Гемару только к 35 трактатам Мишны[15], в основном, к тем, которые касаются современной религиозной и гражданской жизни евреев. Поэтому нет Гемары ко всему отделу Тогарот, исключая трактата Нидда, к отделу Зераим, исключая тракт. Берахот. Впрочем, большинство трактатов в отделе Кодашим имеют Гемару, хотя большинство галах относится к вопросам храмовой службы и не должно было бы входить в круг интересов коллегии Аши. То же самое относится и к законам ритуальной чистоты, которым Гемара посвящает много внимания в разных отделах Талмуда, хотя эти законы давно уже были упразднены в религиозной практике народа. Но Гемара вовсе не преследовала одних только практических целей; она смотрит на изучение Торы как на нечто самодовлеющее, нечто важное само по себе (наука для науки, תורה לשמה‎). В вавилонском Талмуде есть целый отдел, не принадлежащий Аши: это так называемые «Малые трактаты», מסנתות קטנות‎. Они были составлены позже, в эпоху сабореев.

Вопрос о том, была ли Аши и его коллегией написана Гемара или она была только редактирована им и в таком законченном и отделанном виде преподана ученикам устно, — этот чрезвычайно важный вопрос, вероятно, никогда не будет разрешен, ибо никаких исторических данных для этого не имеется. Судя по тем обстоятельствам, которые послужили побудительной причиной к деятельности Аши, именно стремление к популяризации Талмуда, к установлению единой общепризнанной Гемары и к облегчению запоминания ее учащимися, нужно полагать, что Аши был составлен письменный экземпляр своего труда. Хотя и существовало положение, что «устное учение» нельзя записывать, דנרים שנע״פ אי אתה רשאי לאמרם נכתנ‎[16], но это правило было уже раньше упразднено редактором Мишны. Затем «тайные свитки», מגילת סתרים‎[17] и «агадические книги», ספרי דאגדתא‎, циркулировали среди ученых и никто не видел в этом ничего дурного[18] и на этом основании можно полагать, что Аши также записал свою Гемару. Недолго спустя Талмуд в редакции р. Аши сделался вполне народной книгой всюду в странах еврейской диаспоры. Он лёг в основание религиозной и гражданской жизни всего народа. Даже в самой Эрец-Исраэль, колыбели иерусалимского Талмуда, Гемара Аши получила первенство и в конце эпохи сабореев изучалась в академиях. Иерусалимский Талмуд не мог конкурировать с вавилонским, так как все знали, что Аши при составлении своей Гемары имел перед собой Иерусалимский Талмуд и с помощью израильских ученых в достаточной степени использовал его для своего труда[19].

Большая часть суждений Аши как редактора вошла в вавилонский Талмуд анонимно. Но в Талмуде тем не менее есть много замечаний, отмеченных его именем. Из них можно заключить, что Аши не был агадистом. Одно замечание агадического свойства приведено от имени Аши[20], и то Талмуд отрицает здесь авторство Аши.

Его замечания и суждения, касающиеся галахи, разделяются на три категории. Одни из них были им высказаны еще в период его ученичества, когда он занимался в академии Равы. Подобные его замечания начинаются обычно словами: מתינ רנ אשי‎, то есть «И возразил Рав Аши». Ему отвечает в подобных случаях его учитель Рава, а его товарищи вступают с ним в прения. Таких мест не особенно много в Талмуде[21]. Наиболее многочисленны те места, где Аши в качестве главы редакционной коллегии заключает своим авторитетным словом дебаты, в которых участвовал целый ряд ученых предшествовавших поколений. Аши предлагает своё решение, вводя его формулой «Поди, послушай» — תא שמע‎, после которой Гемара резюмирует прения словами שמע מינה‎, то есть «отсюда явствует», и т. д.[22] Эту роль председателя коллегии, дающего свое резюме, исполняли иногда — по-видимому, в отсутствие Аши — его ближайшие сотрудники, Равина и Рав Axa бар-Рава[23].

Кроме того, есть ещё в Талмуде замечания от имени Аши, внесенные туда сотрудниками Аши после его смерти[24]. Иногда от его имени передавали мнения, которые при ближайшем рассмотрении оказывались несостоятельными. В подобных случаях позднейшие амораи объявляли эти суждения вымышленными, והא דרנ אשי נדותא‎[25]. В отношениях к своим товарищам Аши стремился быть безусловно самостоятельным и удержать за собой всю полноту авторитета. Он не допускал, чтобы кто-нибудь, даже из самых видных ученых, среди его сотрудников разрешал ритуальный вопрос помимо его[26]. А

ши любил останавливаться на значении отдельного слова и вкладывать в него особый смысл[27]. Эта склонность дошла у него до того, что и простые слова частного лица он обычно толковал своеобразно[28]. Аши вообще придавал живому слову большое значение, в особенности на собраниях и на свадьбах[29].

Согласно Аши, некоторые главы Пятикнижия находятся не на своем месте и должны быть переставлены[30].

Несмотря на трезвый ум, Аши не был чужд некоторых предрассудков: например верил в сны[31] и значение звезды[32]. Ему приснился однажды царь Ахаб, который оказался большим знатоком галахи, и на вопрос Аши, почему он всё-таки оставался язычником, тот ему ответил: «если бы ты жил в мое время, ты также поднял бы полы своего платья и побежал бы за идолами»[33]. В то же время Аши был далёк от господствовавших в его время мессианских увлечений. Вполне признавая значение мессианской идеи для еврейского народа и поддерживая ее всеми силами, он в то же время восставал против крайних мессианцев, которые полагали, что можно вычислить время пришествия Мессии, и тем приводили народ в волнение и замешательство[34].

Прекрасная и столь плодотворная жизнь Аши не могла не создать вокруг него массу легенд. Большинство из них касается Аши как ученого представителя своей эпохи. По одной версии, имя Аши записано в «Книге Адама», где о нем сказано, что он будет «последним толкователем», סוף הוראה‎[35]. По другой — перед смертью Аши к нему пришел ангел и заявил, что пора умереть; Аши просил дать ему срок в тридцать дней для повторения Талмуда, ибо на небе говорят: «Блажен тот, кто является сюда с Талмудом в руках». Ангел смерти согласился; когда он через 30 дней возвратился к Аши, тот должен был последовать за ним, так как уже пришло время другому ученому занять его место[36]. Учёные товарищи смотрели на Аши как на светило еврейства и, согласно стиху Экклезиаста[37], говорили: «Не успевает закатиться одно светило мира, как восходит другое; не умер ещё Эли, как появился Самуил из Рамы…; не закатилось еще солнце Равы, как взошло на еврейском горизонте солнце Рав Аши»[38].

Умер в 427 году.

[править] Источники

  1. «Аши» // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. Россия, Санкт-Петербург, 1906—1913
  2. Гиттин, 59а; Сангед., 36а; ср. Недар., 62б
  3. Баба Батра, 3б и Шабб., 11a
  4. Halevy, Doroth-ha-Rischonim
  5. Гориот, 12а
  6. Сукка, 26а, 10б
  7. Кетуб., 105а; ср. Галеви, III, 223
  8. Берах., 17б
  9. Кид., 49б; Бер., 6б
  10. Баба Батра, 157б
  11. Эрубин, 63а
  12. Абода Зара, 19а, б
  13. Эрубин, 53а
  14. Halevy, Doroth
  15. Маймон., введ.
  16. Гиттин 60б; Тамура 14б
  17. Шаб. 96б
  18. Эруб., 62б; Берах. 23а, б; ср. также Иебам., 10а; Баба Меция, 92а
  19. Альфаси, конец Эруб., Гаэшкол, II, 49, от имени Гая Гаона
  20. Иебам., 21а
  21. Нидда, 51а
  22. Бер., 9б; Бехор., 2б, 7а
  23. Баба Батра, 124б
  24. Нидда, 63а
  25. Пес., 11a; Иебам., 21а; Зебах., 100б
  26. Эрубин, 63а
  27. Керитут, 11a; Нидда, 63а
  28. Аб. Зара, 11б
  29. Бер., 6б
  30. Шаб., 116а
  31. Бер., 57а
  32. Баб. Батр., 12б
  33. Сангед., 102б
  34. Сангед., 97б
  35. Баба Меция, 86а
  36. Моэд Катан, 28а
  37. 1, 5
  38. Кед., 72б
Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты