Ататюрк и евреи
Ататюрк и евреи — связи евреев и Ататюрка.
Происхождение Ататюрка
Мнение о том, что Мустафа Кемаль принадлежал к общине дёнме, существовали всегда. Например, самый первый серьезный труд о Первой мировой войне — фундаментальная «История войны» (History of the War), выпущенная авторитетной британской газетой The Times в 22 частях в период с 1915 по 1922 год, — не обошел этот факт вниманием. В частности, там говорится: «Мустафа Кемаль, которого некоторые считают выходцем из семьи салоникских евреев, открыто присоединился к националистическому движению лишь в июне 1919 года». Другое известное западное издание, американский журнал Literary Digest, в 1922 году описывало Мустафу Кемаля как человека, «испанского еврея по происхождению, но правоверного мусульманина по рождению и воспитанию».
Информационное агентство Associated Press, ссылаясь на великого визиря Турции, в сообщении от 3 июля 1920 года отмечало: «Мустафа Кемаль (лидер турецких националистов), которого великий визирь называет евреем, родился турком; его родители были родом из Салоник и принадлежали к дёнме».
Еще один осведомленный источник — высокопоставленный османский офицер (паша), ставший впоследствии писателем, Ахмед Абдулла, а также известный бизнесмен Лео Анави (оба они были турецкими шпионами в британской армии, неоднократно встречались с Кемалем и были его убежденными сторонниками) — писали, что Кемаль имел испано-еврейские корни и его происхождение, как говорится, «не было даже османским».
Один из величайших историков XX века, Арнольд Тойнби, также полагал, что Мустафа Кемаль имел происхождение из среды дёнме. Упоминания о корнях Мустафы Кемаля, связанных с дёнме, встречаются и в трудах такого знатока темы криптоиудеев, как Иоахим Принц (1902–1988), занимавший пост президента Американского еврейского конгресса с 1958 по 1966 год. Он пишет: «Среди лидеров революции, приведшей к созданию в Турции более современного правительства, были Джавид-бей и Мустафа Кемаль. Оба они были ревностными дёнме. Джавид-бей стал министром финансов, а Мустафа Кемаль — лидером нового режима, принявшим имя Ататюрк. Его противники пытались использовать его происхождение из дёнме, чтобы отстранить его от власти, но безуспешно. Слишком многие из младотурок в новообразованном революционном кабинете молились Аллаху, но своим истинным пророком считали Шабтая Цви — мессию из Смирны».
Среди населения Турции также было широко распространено мнение о том, что Мустафа Кемаль имел еврейское происхождение. Евреи Салоник всегда придерживались мнения, что Мустафа Кемаль был «дёнме». Они считают так и по сей день.
Мустафа родился и вырос в городе Салоники, где в середине XIX века большинство населения составляли евреи. Если к еврейскому населению города добавить общину дёнме — людей, которых традиционно причисляли к мусульманам, — то составляли бы абсолютное большинство населения. Именно поэтому Салоники называли тогда «Иерусалимом Балкан». Британский посол в Константинополе сэр Джерард Лоутер (1858–1916) в своем донесении в Форин-офис от 29 мая 1910 года сообщал, что население Салоник составляет «около 140 000 человек, из которых 80 000 — евреи, а 20 000 принадлежат к секте Саббатая Леви (или являются криптоиудеями), внешне исповедующими ислам». Значительными общинами в городе также были греки, болгары и влахи (румыны). Христиан насчитывалось не менее 13 000 человек. Армян было совсем немного — всего около 45 человек. Иными словами, в то время, когда родился Мустафа, лишь каждый седьмой житель Салоник был мусульманином (причем не обязательно турком), тогда как евреи и дёнме составляли три четверти населения. Турков, по словам одного турецкого политика, жившего тогда в Салониках, было немного — просто «больше, чем горстка».
Важно отметить, что семья Мустафы жила в немусульманском районе Салоник: «Мустафа Кемаль жил [в детстве в Салониках] в квартале, где проживали представители [немусульманских] меньшинств». Если принять во внимание существовавшую в Османской империи систему миллетов, основанную на общинном принципе — когда каждый член общины жил бок о бок с единоверцами и соплеменниками, — то этот факт, безусловно, приобретает огромное значение.
Следующий факт, к которому мы обратимся, также связан с системой общин в Османской империи. Каждая община империи имела собственные школы и другие образовательные учреждения, содержавшиеся за счет средств самой общины. Единственным исключением было господствующее турецкое население, для которого существовали государственные школы. Хорошо известно, что Мустафу сначала ненадолго отправили в турецкую школу Хафиза Мехмета, а затем — в школу Шемси-эфенди (или Чемси-эфенди). Школа Шемси-эфенди (настоящее имя которого — Шимон Цви) была одним из учебных заведений общины дёнме в Салониках. В османском обществе школы создавались не только по принципу принадлежности к той или иной общине, но и с учетом деления внутри самих общин. Поскольку дёнме Салоник делились на три группы — якуби, каракаш и капанджи (в зависимости от того, кто должен был стать преемником Саббатая), у каждой из них была своя школа: «Фейз-и Ати» — у якуби, «Фейзие» — у каракаш (основана в 1883–1884 гг.) и «Ядигар-и Теракки» — у капанджи (основана в 1879 году). Поскольку нам точно известно, что Мустафа Кемаль посещал школу «Фейзие» (о чем он сам говорил в интервью 1922 года), можно с высокой долей вероятности предположить, что он принадлежал к группе каракаш. К этой же группе относился и Мехмед Джавид-бей; он был директором школы «Фейзие» вплоть до своего назначения министром финансов Османской империи в 1908 году.
Крайне маловероятно, что Мустафа (впоследствии Кемаль, а затем Ататюрк) посещал бы школу для «дёнме», будучи турком. Османское общество, как уже отмечалось, было организовано по общинному принципу, и различия между общинами строго соблюдались. Поэтому семьи каждой общины отправляли своих детей исключительно в школы своей же общины. Например, хотя среди сотен армянских школ Османской империи наверняка были весьма авторитетные учебные заведения, нам не известен ни один случай, когда ребенок из турецкой семьи посещал бы такую школу. Даже если — вопреки отсутствию каких-либо реальных оснований для подобного предположения — допустить, что отец Мустафы, Али Рыза, был настолько прогрессивным человеком, что желал дать своему сыну европейское образование, стоит принять во внимание, что в Салониках того времени существовали более известные французские и итальянские школы. Как отмечали ведущие исследователи этой темы, «в школе Шемси-эфенди продолжали преподавать и практиковать религиозные обряды донме».
При этом следует подчеркнуть, что община дёнме была весьма замкнутой. Посторонние не могли стать ее частью.
Мустафа Кемаль сохранял веру в каббалистические знаки и силу оккультизма на протяжении всей своей жизни. Согласно одному из свидетельств, на его письменном столе лежало зеленое квадратное полотно с эзотерическими символами.
Сам Мустафа Кемаль однажды дал весьма интересный ответ на почти прямой вопрос одного из своих близких друзей, Нури Конкера, касающийся его происхождения. Кемаль ответил: «Некоторые люди любят говорить, что я еврей — ведь я родился в Салониках. Но не следует забывать, что Наполеон был итальянцем с Корсики, однако умер французом и вошел в историю именно как француз»[1].
Однако, если исходить из имеющихся официальных данных, Ататюрк был турком по происхождению как со стороны отца, так и со стороны матери.
Политика Ататюрка в отношении евреев
В 1911—1912 годах, в связи с Итало-турецкой войной, Ататюрк отправился через Палестину в Ливию. Вот что писал британский разведчик Гарольд Армстронг, хорошо осведомленный о ситуации на Ближнем Востоке того времени: «Турция была отрезана от Северной Африки, за исключением длинного пути через Сирию и Египет. Итальянцы контролировали море и перекрыли Дарданеллы. [...] Мустафа Кемаль вместе с двумя товарищами выбрал сухопутный маршрут. Они пересекли Малую Азию и проследовали через Сирию и Палестину, пользуясь железной дорогой там, где она была проложена, а остальную часть пути преодолевая верхом или в экипаже».
Имеется рассказ из мемуаров Итамара Бен-Ави, описавшего встречу с Мустафой Кемалем в 1911 году в отеле «Камениц», когда тот направлялся в Ливию для участия в итало-турецкой войне. Итамар Бен-Ави (1882–1943) был сыном «отца современного иврита» Элиэзера Бен-Йехуды и первым ребенком в Новое время, заговорившим на иврите. Он приводит следующие слова Мустафы Кемаля: «…У меня дома есть очень старый Танах, напечатанный в Венеции; если мне не изменяет память, отец отправил меня к учителю-караиму, который научил меня читать по этой книге: в памяти сохранилось несколько слов, например…» Тут он на мгновение умолк, и его взгляд устремился в пустоту, словно он пытался что-то отыскать в воздухе. А затем, столь же внезапно, он вспомнил: «Шма Исраэль, Адонай Элохейну, Адонай Эхад!» — «Это наша величайшая молитва, господин капитан». — «А также моя тайная молитва, дорогой сударь», — ответил он и снова налил нам обоим.
В 1923 году в Турции был запрещён сионизм. До этого периода сионистская деятельность в Турции была весьма активной; в 1919 году для ее координации была создана Турецкая сионистская федерация, насчитывавшая более 5000 членов. В Стамбуле была сформирована специальная комиссия Еврейского национального фонда и открыто Палестинское бюро. Поощрялась эмиграция в Палестину, причем в этой работе Сионистская федерация сотрудничала с Американским еврейским объединенным распределительным комитетом («Джойнтом»). В 1920 году турецкие сионисты приняли участие в выборах в органы еврейских общин, получив значительное число мест в Стамбуле и провинциальных центрах. Им даже удалось созвать Еврейское учредительное собрание Турции, заседания которого проходили в Стамбуле. После создания нового турецкого национального государства под руководством Мустафы Кемаля-паши и распада Османской империи сионизм был запрещен новым правительством, придерживавшимся крайне националистического курса.
Евреи и представители других религиозных групп были освобождены от всех ограничений, наложенных в эпоху поздней Османской империи, и получили статус полноправных граждан. Разумеется, у этого равенства были и свои минусы — например, законодательное введение турецкого языка в качестве языка обучения (вместо языков национальных меньшинств) во всей системе образования.
В интервью «Еврейскому телеграфному агентству» в 1924 году покойный главный раввин Хаим Бежерано пояснил, что отделение церкви от государства положило конец официальному статусу и полномочиям раввината. Тем не менее, он заявил, что евреи надеются на защиту своих прав благодаря положениям о национальных меньшинствах, содержащимся в Лозаннском мирном договоре. (Позднее, под давлением правительства, турецкие евреи отказались от прав, предоставляемых меньшинствам, и заявили, что выступают против покровительства извне). Он также отметил, что в условиях нового режима деятельность сионистов стала невозможной, а сбор средств на национальные нужды прекратился[2].
В том же 1924 году дёнме были изгнаны из Солоник и переселились в Турцию.
В 1933 году в Турции возникла нацистская группировка во главе с Дж. Р. Атилханом, поддерживавшим тесные контакты с Ю. Штрайхером, издателем немецкого антисемитского журнала «Штюрмер» и одним из ближайших приспешников А. Гитлера. Юдофобская пропаганда, развернутая этой группировкой, спровоцировала в ночь на 2 июля 1934 года еврейские погромы в ряде городов Восточной Фракии; все проживавшие здесь евреи бежали в Стамбул. Руководители государства решительно выступили против антисемитизма, ввели в Восточной Фракии чрезвычайное положение и приказали вооруженным силам взять под защиту евреев и их имущество; многих погромщиков арестовали и предали суду.
В 1930-х годах Ататюрк пригласил из Германии около 300 профессоров, врачей и юристов (большинство из которых были евреями) вместе с их семьями, тем самым не только спася их от нацистских преследований (и участи, которая была бы еще страшнее), но и повысив уровень преподавания и научных исследований в турецких университетах, где многим из них были предложены академические должности.
Память Ататюрка в Израиле
Турецкий мемориал был установлен в Беэр-Шеве в 2002 году; рядом с ним находится статуя Ататюрка.
В ноябре 2007 года памятник Ататюрку был установлен в Центре наследия турецкого еврейства в Йехуде; там же в память о нем был разбит сад.
Еврейский национальный фонд обустроил зону для пикников имени Ататюрка на склонах горы Кармель, недалеко от Керем-Махараля.
В Тель-Авиве есть улица, названная в честь Ататюрка.
