История Карфагена по Помпею Трогу-Юстину

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск

История Карфагена по Помпею Трогу-Юстину — сведения о ранней истории Карфагена, которые сообщаются в книге Юстина Эпитома «Истории Филиппа» Помпея Трога.

Содержание

[править] Помпей Трог

Гней Помпей Трог (Gnaeus Pompeius Trogus) был римским историком, который в 7 году нашей эры написал книгу под названием «История Филиппа», которая дошла до нас в сокращении Юстина — в «Прологах»[1].

[править] Сообщение Юстина-Трога о Карфагене

[править] Сведения о финикийцах

Ввиду гибели пунической литературы, сообщаемые Трогом сведения о Карфагене уникальны, очень важны, но в то же время оставляют массу вопросов.

Трог говорит о Карфагене подробно в XVIII книге, начиная с третьей главы[2].

Помпей Трог подчёркивает финикийское происхождение карфагенян, говорит, что финикийцы основали город Сидон, а затем Тир.

Начало тирийскому народу было положено финикиянами, которые, потерпев от землетрясения, покинули родную землю и сначала заселили окрестности Сирийского озера, а затем и само морское побережье. Здесь они основали город, который из-за изобилия рыбы назвали Сидоном, ибо финикияне рыбу называют «сидон»[3]. Затем, много лет спустя, побежденные царём аскалонцев, сидоняне спаслись на кораблях и за год до падения Трои основали город Тир.

Сирийское озеро (ad Syrium stagnum) — это, вероятно, Мёртвое море либо Кинеретское озеро[4].

Далее Трог рассказывает историю о восстании рабов в Тире, и об осаде города Александром. Эта история явно фантастична и призвана видимо доказать, что Александр Македонский не совершил акт агрессии и массового убийства в Тире, а наоборот, покарал потомков рабов и справедливо вернул власть законному царю Тира Стратону, который итак был у власти.

[править] Основание Карфагена

Возвращаясь к Карфагену, Юстин-Трог пишет, что ещё до восстания рабов, когда Тир был богат, а население его было многочисленно, тирийцы отправили свою молодежь в Африку и основали Утику.

Далее он сообщает, что в это время умер царь Тира Маттан I:

Ещё до избиения господ, когда жители Тира были богаты и многочисленны, они отправили свою молодежь в Африку и основали Утику.
В это время в Тире скончался царь Муттон; он назначил своими наследниками сына Пигмалиона и дочь Элиссу, девушку необыкновенной красоты.
Но народ передал царскую власть Пигмалиону, ещё очень молодому.
Элисса же вышла замуж за Ахерба, дядю своего по матери, жреца Геркулеса, который по своему почетному положению был вторым после царя.
У Ахерба были большие богатства, но хранились они втайне, золото же он из страха перед царем хранил не в доме, а в земле. Хотя точно об этом никто ничего не знал, но молва об этом была. Эти слухи разожгли (жадность) Пигмалиона, и он, презрев законы человечности и узы родства, убил своего дядю, который приходился ему в то же время шурином.
Элисса из-за этого преступления долго чуждалась брата. В конце концов она затаила в себе ненависть и притворилась примирившейся со своей судьбой, а тайно стала готовиться к бегству, сговорившись с некоторыми из виднейших людей в государстве, которые, как она думала, также ненавидели царя и стремились бежать. Тогда Элисса обращается к брату (с такими) лукавыми (словами(: она хочет переселиться к брату, чтобы дом ее мужа в ней, жаждущей забвенья, не вызывал тяжелой скорби, чтобы глаза ее не видели более перед собой того, что возбуждает в ней горькие воспоминания. Пигмалион с удовольствием выслушал сестру, думая, что вместе с ней к нему перейдет и золото Ахерба.
Но Элисса в тот же вечер с помощью слуг, присланных царем, чтобы помочь ей при переезде (к нему), погрузила все свои богатства на корабли и, выйдя в открытое море, приказала сбросить в воду большие мешки, наполненные песком, но имевшие вид мешков с золотом. После этого она рыданиями, скорбными воплями стала взывать к Ахербу, умоляя его благосклонно принять сокровища, которые он оставил ей; пусть послужит ему в качестве погребальной жертвы. то, что было причиной его смерти. А затем обратилась она к царским слугам: ей, (сказала она), смерть давно уже стала желанной; но их, похитивших у жадного тирана богатства, ради которых он совершил убийство (родственника), ждут жестокие пытки и суровые наказания. Этими словами она в них вселила страх и приобрела себе спутников в бегстве. К ней присоединяются также многие сенаторы, приготовившиеся к бегству той же ночью. Все они, принеся жертву Геркулесу, жрецом которого был Ахерб, решили искать себе на чужбине место для поселения.
Первую свою остановку они сделали у острова Кипра. Здесь, по внушению богов, предложил сопутствовать Элиссе и разделить ее судьбу жрец Юпитера вместе с женой и детьми, выговорив для себя и своего потомства на все будущие времена жреческое достоинство. Это условие было принято и сочтено явно благоприятным предзнаменованием. У жителей Кипра был обычай посылать девушек, перед тем как их выдадут замуж, в определенные дни на берег моря, чтобы они добыли себе деньги на приданое и, принеся эту жертву Венере, в дальнейшем хранили целомудрие. Из числа этих девушек Элисса приказала похитить и перевести на корабль около 80, чтобы и её молодежь имела жен, а будущий город — юное поколение.
Пока все это происходило, Пигмалион узнал о бегстве сестры. Он был готов, нарушив законы родства, вооруженной силой преследовать бежавшую и лишь с трудом отказался от этого намерения, побежденный просьбами матери и грозными предостережениями богов. Вдохновленные свыше прорицатели вещали, что он не останется безнаказанным, если помешает возникновению города, которому суждено стать счастливейшим городом в мире. Таким образом беглецам была дана передышка, и Элисса, причалив в одном из африканских заливов, добилась дружественного отношения к себе местных жителей, которые обрадовались прибытию чужеземцев и возможности торговать с ними.
Затем Элисса купила (у местных жителей) кусок земли такой величины, сколько можно покрыть бычачьей шкурой, где бы ее спутники, утомленные долгим плаванием, могли восстановить свои силы, прежде чем отправляться дальше. Однако Элисса приказала разрезать кожу на тончайшие полоски и захватила таким образом. больше земли, чем просила, почему впоследствии это место было названо Бирсой.
Когда сюда стали сходиться жители из соседних местностей, в надежде на прибыль начали приносить с собой много товаров для продажи вновь прибывшим и стали оседать здесь, то из этого стечения людей образовалось нечто вроде поселка. Жители Утики прислали (к Элиссе и её спутникам) послов с дарами как к своим соплеменникам, убеждая их основать город на том месте, где они уже расположились по воле судьбы. Да и у афров появилось желание удержать пришельцев.
Так с общего согласия был основан город Карфаген, а за землю, занятую городом, была установлена ежегодная дань. При первой закладке города была найдена бычья голова. Это сочли за предзнаменование того, что, хотя город и будет изобилен, это потребует также и того, чтобы этот город был в вечном порабощении. Поэтому город вторично заложили в другом месте, и там была найдена конская голова; а это означало, что народ будет воинственным и могучим, и послужило благоприятным предзнаменованием для выбора места.
При известии о новом городе в него стали стекаться люди, и население стало многочисленно, а государство велико.
Когда вследствие успеха в делах Карфаген пришел в цветущее состояние, царь макситанов Гиарб призывает к себе 10 пунийских старейшин и требует себе в жены Элиссу, грозя в случае отказа войной. Послы побоялись сообщить об этом Элиссе и повели это дело с пунийской изворотливостью, сообщив ей, что царь требует, чтобы к нему прислали какого-нибудь человека, который научил бы его и афров более (культурному) образу жизни; но можно ли найти кого-нибудь, кто согласился бы уехать от своих соплеменников к варварам, живущим как дикие звери? Тогда царица стала их укорять: вправе ли они отказываться от более суровых условий жизни ради блага отечества, для которого они должны жертвовать, если потребуется, даже своей жизнью? Тогда они открыли [царице], что именно поручил им (сказать) царь, [добавив], что она сама должна сделать то, чему их учит, если хочет принести своему государству пользу. Попавшись в эту ловушку, она, обливаясь слезами и жалобно рыдая, долгое время взывала к Ахербу, мужу своему, а потом сказала, что пойдет туда, куда призывает ее собственная ее судьба и судьба ее города. Назначив себе трехмесячный срок для исполнения этого решения, она приказала воздвигнуть на окраине города костер будто для того, чтобы умилостивить тень своего мужа и перед новым браком принести жертвы по умершему. Затем она заклала много жертв, взошла на костер с мечом в руках и, обратив взоры свои к народу, сказала, что, согласно с их советом, собирается идти к мужу, после чего закололась мечом.
Пока Карфаген оставался непобедимым, ей поклонялись как богине.

Этот текст показывает, что он основан на карфагенском источнике: имя Элисса (а не Дидона) финикийское, имя царя Маттана известно по Иосифу Флавию[5]. Текст подчёркивает благородное происхождение карфагенян, причём намекает, что тирийцы утратили своё право на власть и колонии, так как смешались с рабами.

Он явно прославляет основательницу города, что также ясно указывает, что данный отрывок Трог заимствовал в некой карфагенской книге.

[править] Суждение Трога о Карфагене

Но затем Трог резко меняет своё повествование: он прекращает рассказ о том, что произошло после смерти Элиссы. Зато он говорит, что Карфаген был основан за 72 года раньше Рима.

С этого момента Трог продвигает римскую точку зрения:

Насколько славной была его военная доблесть, настолько же его внутренняя жизнь была полна раздоров. Когда в числе других бедствий карфагеняне страдали от моровой язвы, они совершали кровавые религиозные обряды и (прибегали) к злодеяниям как к средству исцеления: они приносили человеческие жертвы и даже детей, возраст которых (обычно) и у врагов вызывает жалость, они возлагали на жертвенники, испрашивая у богов милости за пролитие крови, тех, о продлении жизни которых принято молиться.

[править] Трог о Малхе

Продолжая свою мысль о предначертанной самой судьбой и богами печальной учести Карфагена, и следовательно, справедливости войн и победы Рима, Трог подытоживает: «Такими злодеяниями, они отвратили от себя богов».

Чтобы доказать это, Трог вновь явно прибегает к карфагенскому источнику, подробно рассказывая о войнах, которые вёл Малх-Мазей. В целом, война закончилась поражением. Трог говорит о казнях совершаемых Малхом (в том числе, казни собственного сына Карталона). Затем, Малха свергают и казнят.

Рассказ о Малхе взят Юстином не зря: в нём есть и поражение карфагенян в войне и несправедливость карфагенян, их жестокосердие.

[править] Трог о Магоне

После повествования о Малхе, характер рассказа Трога вновь резко изменился: если о Малхе он пишет целый абзац из 18 предложений, то говоря далее о приемнике Малха, Магоне Великом, Трог пишет всего три строки:

После него (Малха) верховным военачальником стал Магон, стараниями которого возросли и богатства Карфагена, и пределы его владений, и военная слава. Магон, карфагенский полководец, первым установил в войске военную дисциплину, этим заложил основы господства пунийцев и укрепил мощь государства как военным искусством, так и своей (личной) доблестью.

Бросается в глаза лаконичность определений: несмотря на великие дела и войны Магона, Трог даже не говорит, с кем тот воевал и какие земли завоевал (для сравнения, он говорит о войне Малха с афрами, в Сицилии, в Сардинии, с собственно Карфагеном).

Очевидно, что либо Трог-Юстин не хочет говорить о победных войнах Карфагена, либо он просто устал писать подробно и стал сокращать карфагенский источник, либо, он стал пользоваться новым источником.

[править] Трог о Магонидах

То что пишет Трог далее даёт ясный ответ: Трог стал использовать новый источник, вероятно труд не просто греческого автора, но, скорее всего, именно сицилийского грека.

Дело в том, что говорится более подробно о сыновьях Магрона — Гасдрубал и Гамилькар, из которых последний воевал с греками. Войны, которые вели сыновья Магона явно касались греков, видимо поэтому, о них говорится более существенно:

(Магон) умер, оставив двух сыновей, Асдрубала и Гамилькара; они, идя по стопам отцовской доблести, явились достойными наследниками и рода своего и отцовского величия. Под их предводительством была начата война с Сардинией; сражались также с афрами, которые в течение долгих лет требовали дани за землю, на которой стоял город [Карфаген]. Но так как дело афров было более справедливым, то и счастье было на их стороне, и конец войне с ними был положен не оружием, а выплатой им денег. Асдрубал, тяжело раненный в Сардинии, умер, передав команду брату своему Гамилькару. Смерть Асдрубала, который одиннадцать раз был диктатором и четыре раза праздновал триумф, была важным событием, и ее оплакало все государство. Враги также воспрянули духом, как будто вместе с вождем рухнула и мощь пунийцев. Сицилийские племена из-за постоянных обид со стороны карфагенян обратились за помощью к... брату спартанского царя Леонида. Началась трудная война с Сицилией, тянувшаяся долго и с переменным счастьем. Пока все это происходило, в Карфаген прибыли послы от персидского царя Дария. Они принесли с собой царский указ, которым запрещалось пунийцам приносить человеческие жертвы и есть собачье мясо. Кроме того, царь предписывал сжигать тела умерших, а не зарывать их в землю. В то же время (царские послы) просили помощи против Греции, с которой Дарий собирался воевать. Но карфагеняне отказали в военной помощи из-за непрерывных войн с соседями, в остальном же они с готовностью повиновались (царю), чтобы не показалось, что они во всем оказывают ему противодействие. Между тем погиб на войне в Сицилии Гамилькар...

Почему, Трог не писал подробнее о войнах Магона? Видимо они были не интересны его источнику — явно греку. Зато деяния сыновей Магона касались греков и Сицилии, а потому видимо, и попали в анналы.

Почему же Трог оставил писать историю Карфагена по карфагенским книгам? Очевидно, он предпочёл враждебный карфагенянам источник, в которых больше говорится о неудачах Карфагена, доказывающих, что сами боги были против этого города.

Данный факт доказывается тем, что более всего подробней Трог говорит о неудачной войне внука Магона Гимилькона на Сицилии: его новому источнику неинтересны подробности войн карфагенян в Африке (она была победоносной), зато подробно говорится об эпидемии и гибели карфагенского войска, самоубийстве Гимилькона.

[править] Гимилькон

Наиболее непонятным является рассказ Трога о Гимильконе, который потерял армию от эпидемии:

Место Гамилькара в качестве главнокомандующего в Сицилии занял Гимилькон. Он дал ряд удачных сражений на суше и на море, захватил много городов, но неожиданно потерял (своё) войско от мора, вызванного влиянием вредоносного светила.

Далее, довольно много говориться, о том как Гимилькон вернулся в Карфаген и покончил с собой.

Трудность в том, что было много Гимильконов. Диодор пишет похожую историю о Гимильконе, который воевал с Дионисием. Этот Гимилькон также после значительных успехов проиграл войну в Сицилии, и тоже покончил с собой (в 396 г. до н. э.)[6].

Современные историки, считают, что Трог пишет именно об этом Гимильконе сыне Ганнона, а не Гимильконе, внуке Магона. Это доказывают не только совпадением обстоятельств войны и гибели Гимилькона, но и дальнейшими словами Трога:

Вытеснив карфагенян из Сицилии, Дионисий захватил власть над всем островом, а поскольку он считал, что мирное положение угрожает его господству, а бездействие для его огромного войска опасно, он переправил свои войска в Италию

Однако, здесь возникает ряд трудностей: во-первых, Трог ясно называет Гимилькана сыном Гамилькара. Гимилькон же, о котором говорит Диодор, является сыном Ганнона.

Второе: Гимилькон о котором говорит Трог потерял войско вследствие эпидемии, Гимилькон о котором говорит Диодор, проиграл битву.

Третье: у Юстина, Гимилькон покончил с жизнью, как только прибыл в Карфаген. Гимилькон же II, по сообщению Полиэна, успел подавить восстание ливийцев перед смертью.

Гимилькон Диодора покончил с жизнью, как и Гимилькон Трога, однако, надо заметить, что очень многие карфагеняне кончали с собой, начиная с Элиссы и Гамилькара, и кончая Ганнибалом Баркой и Женой Гасдрубала.

Как известно, в роде Магонидов было два Гимилькона: один сын Гамилькара, о нём и говорит Трог, и сын Ганнона, о котором пишет Диодор. Диодор сообщает важную деталь: «Гимилькон, сын Ганнона, из той же семьи». Речь идёт о семье Ганнибала, другого полководца, который, по словам Диодора, был «внуком Гамилькара, который погиб при Гимере сражаясь против Гелона и сыном Гескона».

Итак, было два Гимилькона в семье Магонидов. И Диодор, и Трог говорят о Гимильконах из семьи Магона.

Возможно, ли что Юстин-Трог спутал Гимильконов? Если вспомнить, что у него в руках явно были карфагенские книги, в это трудно поверить.

Между войной Карфагена с Гелоном (в которой погиб сын Магона Гамилькар) и войной Карфагена с Дионисием (в которой проиграл войну Гимилькон) было ещё как минимум две войны Сиракуз и Карфагена: при Гиероне I (правил в 478−466 гг. до н. э.) и в 431 г. до н. э. О войне с Гиероном I известно, что её выиграли Сиракузы[7]. Сиракузский стратег Гермократ воевал с карфагенянами в 407 г. до н. э.

Как известно, Гимилькон был старшим сыном Гамилькара, погибшего в 480 г. до н. э. Естественно, как старший сын и должен был вести новую войну, и поэтому нет ничего удивительного в сообщении Трога, что он после гибели отца принял командование. Именно он должен был вести новые войны Карфагена.

Таким образом, мы приходим к выводу, что Диодор и Трог говорят о разных людях, которых звали Гимилькон, но у одного отец был Гамилькаром, у другого — Ганнон. Их судьба была во многом похожа, но всё же это были разные люди.

Почему же тогда Трог сразу после повествования о Гимильконе говорит о войне с Дионисием? Во-первых, говоря о Гимильконе, Трог не упоминает Дионисия. Во-вторых, Трог не писал непрерывную историю Карфагена, он лишь брал определённые куски из неё.

Для Трога важно было показать, что сами боги были против Карфагена: войско гибнет, война с Дионисием также проиграна («Вытеснив карфагенян из Сицилии, Дионисий захватил власть над всем островом»).

Далее, Трог в основном говорит о Сиркузах, выдавая, что источником его был некий сицилийский грек.

Это ответ на вопрос, почему Трог не говорит о путешествии Ганнона и Гимилькона: ни его, ни сицилийского грека, не волновали эти подробности, которые никак ни касались Сиракуз.

Выводы: после гибели Гамилькара, сына Магона, власть перешла к Гимилькону, который, почти одновременно с братом Ганноном в ходе продолжения завоеваний Африки, направились в путешествие. Далее, Гимилькон участвовал в войне на Сицилии, где проиграл и, по карфагенскому обычаю, покончил с собой.

У брата Гимилькона, Ганнона был сын, которого также звали Гимилькон. Этот Гимилькон также воевал с Сиракузами, проиграл войну и тоже покончил с жизнью. Как видно, карфагеняне часто кончали с жизнью (мы знаем много таких примеров).

Всё же, даже основой греческого рассказа, которым пользовался Трог, также был карфагенский источник, так как описание Гимилькона у Трога явно написано с уважением к покончившему с собой полководцу.

[править] Источники

  1. Трог Помпей // Большая Советская энциклопедия. Гл. ред. А. М. Прохоров, 3-е изд. Т. 26. Тихорецк — Ульяново. 1977. 624 стр., илл.; 46 л. илл. и карт. (стб. 693—694)
  2. Юстин Марк Юниан. Эпитома сочинения Помпея Трога «История Филиппа»
  3. по-еврейски удить рыбу = דוצ
  4. Галилейское море
  5. Иосиф Флавий. О древности еврейского народа I 18
  6. Диодор Историческая библиотека XIV, 62sqq
  7. Пиндар. I Pyth. 72


Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты