Генрих Самойлович Люшков

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Генрих Самойлович Люшков

Tn1 0 91316300 1345666018 img.png


Флаг Начальник Управления НКВД по Дальне-Восточному краю


Флаг Начальник Управления НКВД по Азово-Черноморскому краю







Предшественник Пётр Гаврилович Рудь
Преемник Яков Абрамович Дёйч


Флаг Начальник Проскуровского окружного отдела ГПУ














Дата рождения 1900
Место рождения Одесса, Российская империя
Дата смерти 19 августа 1945 года
Место смерти Китай






Военная служба


Звание Комиссар государственной безопасности 3-го ранга НКВД/НКГБ СССР
Сражения Гражданская война в России


Награды
Орден ЛенинаОрден Красного ЗнамениПочётный сотрудник госбезопасностиПочётный сотрудник госбезопасности

Генрих Самойлович Люшков — сотрудник НКВД, комиссар государственной безопасности 3-го ранга, депутат Верховного Совета СССР 1-го созыва[1].

Содержание

[править] Происхождение и начальное образование

Генрих Люшков родился в 1900 году в Одессе. Сын портного.

В 19081915 годах учился в казённом начальном 6-ти классном училище.

С 1916 года — слушатель вечерних образовательных курсов.

В 19161917 годах — подручный конторщика в конторе автомобильных принадлежностей Суханова.

Был помощником в конторе автомобильных принадлежностей.

С июня по июль 1919 года — слушатель Центральных политических курсов.

В 1920 году окончил Гуманитарно-общественный институт.

[править] Участие в Гражданской войне

С июля 1917 года — член РСДРП(б).

В революционное движение был вовлечён старшим братом, который будучи курсантом артиллерийских курсов РККА погиб в 1919 году на «махновском фронте».

В 19171918 годах — рядовой в Красной гвардии в Одессе, член полусотни Союза социалистической молодёжи в Одессе.

С 1918 года — в органах ЧК.

С 1918 года по февраль 1919 года, при немцах и белых — находился на подпольной работе под руководством члена Одесского ревкома Ф.Д. Корнюшина.

В феврале 1919 года был арестован, но совершил побег и через Николаев перебрался в Екатеринослав.

С февраля 1919 года — в РККА.

С февраля по март 1919 года — рядовой, политический работник Николаевского советского полка.

С марта по июнь 1919 года — политкурсант, ком. и политработник Отдельной стрелковой бригады 57-й стрелковой дивизии.

С июля по август 1919 года — отбыл на фронт под Жмеринку, находился в распоряжении Киевского губернского военкомата.

В августе 1919 года — помощник военного организатора Киевского городского комитета КП(б) Украины.

С августа по сентябрь 1919 года — в распоряжении политотдела 14-й армии.

С сентября по ноябрь 1919 года — политрук Ударной отдельной бригады.

С декабря 1919 года по июнь 1920 года — начальник Политического отдела 2-й бригады 57-й стрелковой дивизии.

С июня по ноябрь 1920 года — уполномоченный Особого отдела ВЧК 57-й стрелковой дивизии, по военным делам, и.о. заместителя заведующего Политическим отделом Тираспольской уездной ЧК.

[править] Служба органах госбезопасности

[править] В ВЧК

С ноября 1920 года по апрель 1921 года — заведующий информацией Регистрационной части Одесской губернской ЧК.

С апреля по мая 1921 года — и.о. заместителя заведующего Вознесенским секретным подотделом ЧК.

[править] В ОГПУ

С мая 1921 года по июнь 1923 года — помощник заведующего Организационным отделом Общеадминистративной части, и.о. начальника Организационного отделения Административно-организационного отдела, помощник начальника Организационного подотдела, начальник Инспекционной части, начальник Административно-организационного отдела, старший инспектор по Административно-организационной части Одесской губернской ЧК — губернского отдела ГПУ.

С июня по ноябрь 1923 года — начальник 4-й группы, Секретно-оперативной части Каменец-Подольского уездного пограничного отделения ГПУ.

С 16 июня по 11 ноября 1923 года — и.о. начальника Каменец-Подольского окружного отделения ГПУ.

С ноября 1923 года по апрель 1924 года — уполномоченный Каменец-Подольского окружного отделения, помощник начальника Каменец-Подольского пограничного отряда ГПУ.

С мая по сентябрь 1924 года — начальник Волочиского пограничного отряда ГПУ.

С 20 ноября 1924 года по 7 октября 1925 года — начальник Проскуровского окружного отделения — отдела ГПУ.

С 17 октября 1925 года по 3 мая 1930 года — начальник Информационного отдела Учётно-организационного управления ГПУ при СНК Украинской ССР.

С 3 мая 1930 года по 23 апреля 1931 года — начальник Секретного отдела Секретно-оперативного управления ГПУ при СНК Украинской ССР.

С 23 апреля по 17 августа 1931 года — начальник Секретно-политического отдела ГПУ при СНК Украинской ССР.

С 17 августа 1931 года по 5 июля 1933 года — начальник 2-го отделения Секретно-политического отдела ОГПУ при СНК СССР.

Вёл допросы и утвердил обвинительное заключение по сфабрикованному делу «Российской национальной партии».

С 17 августа 1931 года по 5 июля 1933 года — помощник начальника Секретно-политического отдела ОГПУ при СНК СССР.

С 5 июля 1933 года по 10 июля 1934 года — заместитель начальника Секретно-политического отдела ОГПУ СССР.

[править] В НКВД

С 10 июля 1934 года по 29 августа 1936 года — заместитель начальника Секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР.

В декабре 1934 года принимал участие в расследовании убийства С.М. Кирова. Пытался противодействовать попыткам Н.И. Ежова и А.В. Косарева контролировать следствие (впоследствии, перебежав к японцам, заявил, что убийца Кирова Л.В. Николаев был психически больным человеком, а не участником «террористической зиновьевской организации»). Однако, эти разногласия Ежов Люшкову не припоминал, напротив, держал его в своих фаворитах.

Люшков пользовался расположением и Генриха Ягоды: по возвращению из Ленинграда Люшков готовил важнейшие приказы по НКВД и наиболее значимые докладные записки в ЦК ВКП(б) (от имени Ягоды), использовался для контроля за обстановкой в Секретно-Политическом отделе.

29 ноября 1935 годакомиссар государственной безопасности 3-го ранга.

В 19351936 годах принимал участие в ряде громких процессов, например, «Кремлёвского дела» и дела «троцкистско-зиновьевского центра» (лёгшее в основу Московского процесса).

После опалы Ягоды Люшков, который был самым высокопоставленным выдвиженцем Ягоды, сохранил свои позиции благодаря тому, что Ежов всячески защищал Люшкова от компромата. Ягода был приговорён к расстрелу на III Московском процессе, и в 19371938 годах подследственные чекисты часто называли вместе с Ягодой фамилию Люшкова. Об принадлежности Люшкова к контрреволюционной организации сообщал, среди прочих, бывший глава НКВД ЗСФСР Д.И. Лордкипанидзе, но Н. Ежов не стал доводить сведения до Сталина, а потребовал от М.П. Фриновского допросить Ягоду и доказать непричастность Люшкова. Показания заместителя Ягоды Г.Е. Прокофьева были исправлены с исключением фрагмента о Люшкове. Михаил Фриновский выразил сомнение в необходимости оберегать Люшкова, но Н. Ежов переубедил своего заместителя.

С 29 августа 1936 года по 31 июля 1937 года — начальник Управления НКВД по Азово-Черноморскому краю. Руководил развёртыванием большого террора в Черноморье. Входил в краевую тройку НКВД. С его санкции, среди прочих, был арестован видный хозяйственный и политический деятель Александр Георгиевич Белобородов.

С 31 июля 1937 года по 13 июня 1938 года — начальник Управления НКВД по Дальне-Восточному краю. Перед назначением получил инструктаж лично от Сталина. Приезд Люшкова в Хабаровск совпал с началом массовой операции НКВД согласно известному приказу № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». На месте Люшков энергично принялся за «работу» и одновременно с массовыми репрессиями населения (согласно преамбуле приказа, Люшков был направлен против «бывших уголовников, кулаков и, так называемых, антисоветских элементов, гнездящихся в деревне и городе и проникших на промышленность»), проводил «чистку» местного УНКВД. Под руководством Люшкова были арестованы около 40 сотрудников местного НКВД, в том числе его предшественник Терентий Дмитриевич Дерибас, и глава треста «Дальстрой» Эдуард Петрович Берзин, которым было инкриминировано создание правотроцкистской организации в органах внутренних дел Дальнего Востока.

По сталинскому заданию руководил арестами, расстрелами в крае: за один год было репрессировано 250 тысяч человек, из них 7 тысяч расстреляно, был главным организатором депортации корейцев с Дальнего Востока в Среднюю Азию, в Колымский край и на Камчатку, всего было сослано около 200 тысяч корейцев, многие тысячи из них погибли. Также проводил репрессии и против представителей ряда других национальностей.

[править] Надвигающаяся опала

В декабре 1937 года был избран депутатом Верховного Совета СССР от Дальневосточного края, приезжал в Москву на его Первую сессию в 1938 году. Там же, по воспоминаниям Михаила Фриновского, заметил за собой слежку, о чём обеспокоенно сообщил тому. Но Фриновский заверял, что подозрений у него и Н.И. Ежова нет, напротив, они принимают меры, чтобы защитить Люшкова от необоснованных обвинений. Генрих Самойлович данный разговор расценил как отказ от прямого объяснения.

После направления Люшкова на Дальний Восток поступил компромат на него от Льва Григорьевича Миронова и Н.М. Быстрых. Первого Ежов передопросил и заставил отказаться от прежних показаний, второй был «квалифицирован» в уголовники, что позволило отдать его дело милицейской «тройке» и убрать политическую составляющую.

Но затем вопрос о политическом недоверии Люшкову был высказан маршалом Василием Блюхером.

В конце апреля 1938 года был арестован Израиль Моисеевич Леплевский — один из ближайших соратников Люшкова, а чуть позже за укрывательство брата-троцкиста вызван в Москву и арестован заместитель Люшкова Моисей Аронович Каган.

26 мая 1938 года Люшков был освобождён от обязанностей начальника Дальневосточного УНКВД будто бы в связи с реорганизацией ГУГБ НКВД и назначением в центральный аппарат. Н. Ежов сообщил ему об этом в телеграмме, где просил высказать отношение к переводу в Москву. Текст телеграммы выдавал, что в действительности его отзывали для ареста (конкретная должность не предлагалась, выяснялось только желание работать в центре вообще, о чём при назначениях не спрашивали; почему-то специально говорилось о подборе преемника).

В июне 1938 года на Дальний Восток прибыли М. Фриновский и Лев Мехлис для проведения чистки руководства Тихоокеанского флота, пограничных войск и местного НКВД.

[править] Бегство к японцам

28 мая 1938 года телеграфировал, что благодарит за оказанное доверие и считает новую работу за честь, однако ещё за две недели до этого он приказал своей жене взять дочь и следовать в одну из клиник Западной Европы (документы, подтверждающие необходимость лечения дочери, для этой поездки к тому времени были уже готовы). Но жена Люшкова — Нина Васильевна Письменная (первая жена Якова Вульфовича Письменного) была арестована, и затем 8 лет пробыла в лагерях, а впоследствии реабилитирована, после чего нашла дочь Людмилу Яковлевну Письменную в Юрмале, Латвийская ССР, которая после ареста матери и бегства отчима была спасена родной сестрой своего отца Анной Владимировной (Вольфовной) Шульман (Письменной) и после войны с её семьёй переехала в Латвийской ССР.

9 июня 1938 года Люшков сообщил заместителю Григорию Марковичу Осинину-Винницкому о своём выезде в приграничный Посьет для встречи с особо важным агентом.

В ночь на 13 июня 1938 года прибыл в расположение 59-го погранотряда, якобы для инспекции постов и приграничной полосы. Люшков был одет в полевую форму при наградах. Приказав начальнику заставы сопровождать его, пешком двинулся к одному из участков границы. После прибытия объявил сопровождающему, что у него встреча на «той стороне» с особо важным маньчжурским агентом-нелегалом, и, так как того никто не должен знать в лицо, дальше он пойдёт один, а начальник заставы должен углубиться в сторону советской территории на 0,5 км и ждать условного сигнала. Люшков ушёл, а начальник заставы сделал как было приказано, но, прождав его более двух часов, поднял тревогу. Люшков бежал в Манчжоу-Го (оккупированную японцами Маньчжурию), и 14 июня у города Хуньчунь сдался маньчжурским пограничникам и попросил политического убежища.

Как говорил экс-начальник Отдела охраны ГУГБ НКВД Израиль Яковлевич Дагин, узнав о бегстве Люшкова, Николай Ежов плакал и говорил: «Теперь я пропал». «Люди» Люшкова были арестованы.

Люшков раскрыл японцами информацию о сталинском терроре и о методах НКВД вообще.

В апреле 1939 года в японском журнале «Киицо» Люшков публикует материалы, в которых категорически опровергает причастность Ягоды к заговору против Кирова. Здесь же пытается пролить свет на гибель Борисова, телохранителя Кирова. В тот день Люшков вместе с Аграновым находился в здании Ленинградского управления НКВД, когда Сталин позвонил последнему и приказал направить Борисова для допроса в Смольный. С момента звонка Сталина до момента аварии машины с Борисовым прошло всего 30 минут. Люшков считает, что этого времени просто недостаточно для организации Ягодой убийства Борисова, Борисов погиб в результате простой, а не подстроенной аварии.

13 июля 1938 года дал интервью японской газете «Ёмиури симбун», в которой сообщил:

Я до последнего времени совершал большие преступления перед народом, так как я активно сотрудничал со Сталиным в проведении его политики обмана и терроризма. Я действительно предатель. Но я предатель только по отношению к Сталину… Таковы непосредственные причины моего побега из СССР, но этим дело не исчерпывается. Имеются и более важные и фундаментальные причины, которые побудили меня так действовать.

Это то, что я убеждён в том, что ленинские принципы перестали быть основой политики партии. Я впервые почувствовал колебания со времени убийства Кирова Николаевым в конце 1934 г. Этот случай был фатальным для страны так же, как и для партии. Я был тогда в Ленинграде. Я не только непосредственно занимался расследованием убийства Кирова, но и активно принимал участие в публичных процессах и казнях, проводившихся после кировского дела под руководством Ежова. Я имел отношение к следующим делам:

  1. Дело так называемого ленинградского террористического центра в начале 1935 г.
  2. Дело террористического центра о заговоре против Сталина в Кремле в 1935 г.
  3. Дело так называемого троцкистско-зиновьевского объединенного центра в августе 1936 г.

Перед всем миром я могу удостоверить с полной ответственностью, что все эти мнимые заговоры никогда не существовали и все они были преднамеренно сфабрикованы.

Николаев безусловно не принадлежал к группе Зиновьева. Он был ненормальный человек, страдавший манией величия. Он решил погибнуть, чтобы войти в историю героем. Это явствует из его дневника.

На процессе, проходившем в августе 1936 г., обвинения в том, что троцкисты через Ольберга 1). Были связаны с германским гестапо, обвинения против Зиновьева и Каменева в шпионаже, обвинения в том, что Зиновьев и Каменев были связаны с так называемым «правым центром» через Томского, 2). Рыкова и Бухарина, — полностью сфабрикованы. Зиновьев, Каменев, Томский, Рыков, Бухарин и многие другие были казнёны как враги Сталина, противодействовавшие его разрушительной политике.

Сталин использовал благоприятную возможность, представившуюся в связи с делом Кирова, для того, чтобы избавиться от этих людей посредством фабрикации обширных антисталинских заговоров, шпионских процессов и террористических организаций.

Так Сталин избавлялся всеми мерами от политических противников и от тех, кто может стать ими в будущем. Дьявольские методы Сталина приводили к падению даже весьма искушённых и сильных людей. Его мероприятия породили много трагедий. Это происходило не только благодаря истерической подозрительности Сталина, но и на основе его твёрдой решимости избавиться от всех троцкистов и правых, которые являются политическими оппонентами Сталина и могут представить собой политическую опасность в будущем…

Люшков свидетельствовал, что «признания» выбивались из осуждённых под жестокими пытками и с угрозой новых истязаний. В подтверждение своих слов Люшков опубликовал захваченное с собой предсмертное письмо в адрес ЦК ВКП(б) бывшего помощника командующего Отдельной Краснознамённой Дальневосточной армией по ВВС Альберта Яновича Лапина, который покончил с собой в хабаровской тюрьме. При этом, Люшков не скрывал своего активного участия в терроре.

Став самым высокопоставленным перебежчиком из НКВД, работал в Токио в «Бюро по изучению Восточной Азии», находившемся в ведении Генштаба японской армии; работал советником 2-го отдела Штаба Квантунской армии.

Люшков сообщил японцам подробную информацию о дислокации советских войск, строительстве оборонительных сооружений, крепостях и укреплениях и т. д. Для Японии было неожиданным, что СССР имеет довольно значительное военное превосходство над японцами на Дальнем Востоке. Кроме того, Люшков передал японцам детальную информацию о планах развёртывания войск РККА не только на Дальнем Востоке, но и в Сибири, в Украинской ССР, раскрыл военные радиокоды. Люшков выдал японцам важнейших агентов органов НКВД на Дальнем Востоке, таких как бывшего генерала В. Семёнова.

Коидзуми Коитиро так оценивает информацию, которую Люшков передал японцам:


Сведения, которые сообщил Люшков, были для нас исключительно ценными. В наши руки попала информация о Вооружённых Силах Советского Союза на Дальнем Востоке, их дислокации, строительстве оборонительных сооружений, о важнейших крепостях и укреплениях. В полученной от Люшкова информации нас поразило то, что войска, которые Советский Союз мог сконцентрировать против Японии, обладали, как оказалось, подавляющим превосходством. В тот период, то есть на конец июня 1938 года, наши силы в Корее и Маньчжурии, которые мы могли использовать против Советского Союза, насчитывали всего лишь 9 дивизий… Опираясь на полученные от Люшкова данные, пятый отдел Генштаба пришёл к выводу о том, что Советский Союз может использовать против Японии в нормальных условиях до 28 стрелковых дивизий, а при необходимости сосредоточить от 31 до 58 дивизий… Тревожным выглядело и соотношение в танках и самолётах. Против 2 000 советских самолётов Япония могла выставить лишь 340 и против 1 900 советских танков — только 170… До этого мы полагали, что советские и японские вооружённые силы на Дальнем Востоке соотносились между собой как три к одному. Однако фактическое соотношение оказалось равным примерно пяти или даже более к одному. Это делало фактически невозможным осуществление ранее составленного плана военных операций против СССР[2].

Предложил план убийства Сталина. Японцы охотно за него ухватились. По долгу службы на посту начальника отделения НКВД по Азово-Черноморскому краю Люшков нёс персональную ответственность за охрану вождя в Сочи. Люшков знал, что Сталин лечился в Мацесте. Расположение корпуса, где Сталин принимал ванны, порядок и систему охраны Люшков хорошо помнил, так как сам их разрабатывал. Люшков возглавил террористическую группу из русских эмигрантов, которую японцы в 1939 году перебросили к советско-турецкой границе. Но в эту диверсионную группу был внедрён советский агент, и переход через границу сорвался.

В 1939 году заочно приговорён в СССР к ВМН.

В июле 1945 года, накануне Советско-японской войны был переведён из Токио в расположение японской военной миссии в Дайрэне (Дальний, Китай) для работы в интересах Квантунской армии.

[править] Гибель

16 августа 1945 года командование Квантунской армии капитулировало.

19 августа Люшков был приглашён к начальнику Дайрэнской военной миссии Ютаке Такэоке, который предложил ему покончить жизнь самоубийством (вероятно, с целью скрыть от СССР известные Люшкову данные об разведке Японии), но тот отказался и был застрелен Такэокой, тело тайно кремировано (через 3 дня Дайрэн был занят Красной армией).

По другим сведениям, Люшкова привезли в Дайрен для выдачи Советскому Союзу в обмен на захваченного в плен сына бывшего премьер-министра принца Коноэ, но Люшков, узнав о предстоящей выдаче, предпринял попытку побега и был задушен японскими офицерами.

Тайно кремирован под фамилией японского военнослужащего.

[править] Версия о том, что Люшков бежал в США

По некоторым сведениям, в августе 1945 года Люшков, в обстановке краха Японии, бежал и укрылся на одной из конспиративных квартир разведки США, а в октябре 1945 года был доставлен в Соединённые Штаты, где жил по новыми документами, стал консультантом ЦРУ и Госдепартамента по проблемам Дальнего Востока, внешней политики СССР и истории советской разведки.

Умер в 1968 году[3].

[править] Источники

  1. Петров Н. В., Скоркин К. В. Кто руководил НКВД 1934-1941, Москва, 1999
  2. Ё. Хияма «Планы покушения на Сталина»
  3. Люшков Г.С.


Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты