Красный смех

Красный смех

Литературное произведение

Жанр

рассказ

Автор

Леонид Андреев

Язык оригинала

русский

Год написания

1904

Публикация

1905

Издательство

Товарищество «Знание»

«Кра́сный смех» (с подзаголовком «Отры́вки из на́йденной ру́кописи») — рассказ Леонида Андреева, написанный в конце 1904 года. В произведении автор выразил своё видение жестоких событий во время Русско-японской войны. Впервые опубликован в «Сборнике товарищества „Знание“ за 1904 год», посвящённом Антону Павловичу Чехову и вышедшем в 1905 году. Литературоведы определяют жанр произведения как рассказ или повесть.

Леонид Андреев являлся одним из ярких представителей молодого литературного течения — экспрессионизма, зародившегося в Германии в начале XX века, объединяя авторов в стремлении передать эмоциональный отклик на события общественно-политической жизни. «Кровью сердца он написан», — признавался Андреев, говоря об этом рассказе в переписке с Вересаевым. Процесс создания рассказа оказался для автора предельно напряжённым испытанием.

История создания

Рассказ «Красный смех», написанный в разгар Русско-японской войны, определил начало нового этапа в творчестве Леонида Андреева в предреволюционной и революционной ситуации. Идея создания рассказа сформировалась под впечатлением от газетных сообщений о ходе боевых действий. История, рассказанная в произведении, стала откликом писателя на бесчеловечные реалии войны.

Вот свидетельство Николая Телешова:

«…Когда он писал этот „Красный смех“, то по ночам его самого трепала лихорадка, он приходил в такое нервное состояние, что боялся быть один в комнате. И его верный друг, Александра Михайловна, молча просиживала у него в кабинете целые ночи без сна…».

Рассказ Андреева был написан в конце 1904 года, после сражения под Мукденом, самого кровопролитного в этом противостоянии. Но сам писатель на фронте не был, поэтому сюжет основан на субъективном восприятии автором сведений из газет и сообщений очевидцев. Толчком к написанию рассказа для Андреева стал случайный образ — писатель видел изувеченного взрывом рабочего с окровавленным лицом.Замыслив «Красный смех» как отражение ужаса войны, Леонид Андреев работал по ночам и доводил себя до болезненно исступлённого состояния. Позже он писал Михаилу Неведомскому:

«…Вы поверите: когда часа в 2—3 я кончал работать, вокруг меня все плясало…».

Этот творческий эксперимент над самим собой был страшен, и поэтому в кабинете писателя целые ночи без сна проводила его жена Александра Михайловна. Андреев писал рассказ девять ночей. Здоровье его оказалось подорвано этой работой на несколько месяцев.

Смысл названия

С Дальневосточного фронта поступали страшные вести, и Леонид Андреев не мог оставаться в стороне от происходящих событий. В 1904 году, в Ялте, он работал над замыслом рассказа под условным названием «Война». А 6 августа в письме Максиму Горькому он пишет:

«…поеду я на сентябрь месяц в Бутово, где жил прошлое лето, возьму пустую дачу, буду шататься и работать. Будут шуметь деревья, будет дождь стучать в стекло, будут кругом пустые и тёмные комнаты, много пустых и тёмных комнат, а у меня будет светло, и буду я писать о войне, о сумасшедших, о смерти, о любви. А нынче вечером возле нашей дачи взрывом ранило двух турок, одного, кажется, смертельно, вырвало глаз и прочее. Эти турки всё лето работают у нас, очень милые ребята, смелые, деликатные, держатся с достоинством. И эти двое забивали бурку, когда от искры произошёл взрыв. И я видел, как несли одного из них, весь он, как тряпка, лицо — сплошная кровь, и он улыбается странной улыбкой, так как был он без памяти. Должно быть мускулы как-нибудь сократились и получилась эта скверная, красная улыбка…».

Эта «красная улыбка» стала символизировать смех земли, залитой кровью и сходящей с ума. Андреев дал рассказу подзаголовок «Отрывки из найденной рукописи» и поначалу определял его жанр как «фантазию на тему о будущей войне и будущем человеке». Соответствуя подзаголовку, всё повествование подчинено поэтике «отрывочности», восприятию «безумия и ужаса» войны сквозь призму «сумеречного» сознания, фрагментирующего поток реальных событий и галлюцинаций. Такой характер автор придал повествованию, отображая насильственно быструю смену событий, свойственную войне. Заглавный символ позволял автору передать эмоциональное субъективное отношение к происходящему, что и было его задачей в большей мере, чем последовательное изложение внешних событий. Первое упоминание о смехе мы на­ходим в конце второго отрывка:

«…перед моими глазами на месте бледно­го лица было что-то короткое, тупое, красное, и оттуда лила кровь, словно из откупоренной бутылки, как их рисуют на плохих вывесках. И в этом коротком, красном, текущем продолжалась ещё какая-то улыбка, беззубый смех — красный смех. Я узнал его, этот красный смех. Я искал и нашёл его, этот красный смех. Теперь я понял, что было во всех этих изуродованных, разорванных, странных телах. Это был красный смех. Он в небе, он в солн­це, и скоро он разольётся по всей земле, этот красный смех…».

В приведенном примере словарное значение лексемы «смех», преломляясь метафорически, выражает злорадство, издевательское торжество, приписываемые персонифицируемой войне и всему внешнему миру, враждебному или равнодушному по отношению к субъекту. В произведении данная лексема употребляется в сочетании с прилагательным «красный». Лексема «красный» вбирает в себя значение «цвет крови», так как действие происходит на войне, которая подразумевает убийства, насилие, кровь, а в сочетании с лексемой «смех» этот единый образ выражает приближение смерти, тревоги, утраты ощущения нормальности и, наконец, безумия. На протяжении повествования «смех» приобретает всё более яркие и «плотские» дета­ли для завершения целостности образа. Автор олицетворяет его, наделяет чертами, присущими живому существу:

«…Что-то огромное, красное, кровавое стояло надо мною и беззубо смеялось. — Это красный смех. Когда земля сходит с ума, она начинает так смеяться…»;
«…За окном в ба­гровом и неподвижном свете стоял сам Красный смех…».

Жанр

Литературоведы определяют жанр произведения как рассказ или повесть. При этом сам автор характеризовал первоначальный замысел «Красного смеха» как «фантазию на тему о будущей войне и будущем человеке».

Жанр произведения Леонида Андреева «Красный смех» — сюрреалистический рассказ, хоррор или ужасы. Андреев синтезирует символизм и экспрессионизм: фрагментарное повествование отражает неупорядоченность мыслей, а лейтмотив «красного смеха» символизирует безумие, страх и смерть. Это произведение можно охарактеризовать и как философскую и социальную прозу. В нём автор исследует темы абсурда, особенности человеческой природы и страданий, используя элементы символизма и аллегории. Рассказ затрагивает важные вопросы о жизни и смерти, а также о влиянии войны на человека и общество.

Сила «Красного смеха» не в признаках места действия, не в точности описания боевых операций, а в том ощущении кризиса, отчаяния, которое уже охватило людей в начале XX века, когда люди остро почувствовали, что мир подошёл к какой-то опасной грани, за которой нет спасения, если вовремя не остановиться.

Идейный замысел и позиция автора

Автор, не щадя читателя, передаёт невыносимость ужаса абстрактной войны, обещающей разрушить человеческое общество и низвергнуть его в хаос. Некоторые аспекты замысла:

• Деструктивное влияние насилия на мир. Война делает из людей убийц, уничтожающих не только вражеские войска, но и самих себя.
• Деградация личности. Война возвращает человека к первобытному состоянию и первобытным ценностям, отбрасывает их даже дальше состояния животного:

«Тот, пожилой, воспользовался минутой и убежал — лёгкой трусцою он отбежал к решётке бульвара и присел на корточки, как будто прятался. Настоящее животное не могло бы поступить так глупо, так безумно».

• Кризис гуманистических ценностей. Через призму индивидуальной трагедии автор показывает глобальный кризис гуманистических ценностей в эпоху массовых вооружённых конфликтов.
• Потеря рассудка становится формой протеста. Данное состояние передаётся автором не как патология, а как единственно возможная реакция здоровой психики на абсурд войны.
• Оказавшись в ситуации войны, люди не пытаются остановить войну, прекратить гибель солдат, это не представляется возможным. Они не знают, как жить в настоящем, а их будущее больше не зависит от них.
• Эпизод, в котором солдаты убивают друг друга, так и не поняв, враг на «той» стороне или «свои», отличающиеся только цветом формы, подчёркивает, что метафизическая цель войны не в победе над врагом, которая может быть достигнута, а в непрекращающемся убийстве, кто бы ни оказывался жертвой убийства в данный момент.

Безумие в произведении воплощено не только в описании клинических проявлений сумасшествия, вызванного эмоциональными потрясениями и страданиями, но и в поведении людей, которые разжигают войны. Автор создаёт образ абстрактной войны.

Леонид Николаевич Андреев исследовал вечные вопросы, которые волновали и волнуют человечество. Корней Чуковский, вспоминая Леонида Андреева, писал:

«Но в том-то и заключалась особенность его писательской личности, что он плохо ли, хорошо ли, — всегда в своих книгах касался извечных вопросов, трансцендентных, метафизических тем. Другие темы не волновали его».

Некоторые исторические события находили отклик в творчестве Леонида Андреева, будь то повесть, рассказ или публицистическая статья. Так и Русско-японскую войну Леонид Андреев изобразил в «оглушившей читателя» повести «Красный смех». Леонид Андреев был человеком увлекающимся и умел становиться одним целым со своими героями, у него была способность единения с тем художественным миром, который изображал в своих произведениях.

Позиция автора рассказа «Красный смех» заключается в осуждении войны и насилия. Андреев видит войну как нарушение не только общественно-политического порядка, но и основ человеческого бытия, разрушение самой жизни. Автор показывает, что любое насилие приводит не только к физическому уничтожению друг друга, но и к личностной деградации.

Андреев видел свою задачу не в описании реальных событий, а в отражении эмоционального субъективного отношения к ним. Он стремился криком отчаяния и ужаса разбудить равнодушную толпу, вызвать сострадание к человеческому горю.

«В целом безумие войны, описанное в „Красном смехе“, производит гораздо более мрачное впечатление».

«В „Красном смехе“ безумие войны перестаёт быть метафорой, реализуясь в страшной сцене взаимного истребления двух полков одной армии».

«В произведении изображение войны лишено исторической привязки, рассказ об озверении людей в ходе массовой бойни представлен в максимально обобщённом виде».

Сам Леонид Андреев не очень надеялся, что рассказ его будет напечатан, и планировал издать его самостоятельно с офортами Гойи «Ужасы войны» (так Андреев перевёл название цикла, который чаще называют «Бедствия войны»): «Бумага толстая, по виду старая, с оборванными краями. Шрифт крупный, старый, большие поля. На отдельных листах 15—20 рисунков Гойи».

Композиция и сюжет

Гравюра Франсиско Гойи из серии «Ужасы войны», которой Леонид Андреев, планируя иллюстрированное этими гравюрами издание рассказа, сопоставил подпись «Красный смех»

Содержание рассказа «Красный смех» позволяет увидеть все ужасы войны глазами главного героя, офицера артиллерии. После всего пережитого, он погружается в безумие. Его преследует Красный смех. После его смерти, в такое безумие постепенно погружается брат главного героя, который в итоге тоже сходит с ума. «Безумие и ужас» — формула, которой Андреев определил суть кровавых событий, содержание войны и тему своего рассказа. С этих слов начинается рассказ о войне, хаосе, смерти.

В нём восемнадцать отрывков, именно отрывков: потрясённое сознание не в состоянии упорядочить действительность, восприятие лишено связности — отсюда «разорванность композиции»: обрывки фактов, мыслей, галлюцинаций, чувств. Рассказчик не в состоянии собрать воедино свои представления о войне. Автор намеренно не пытается создать цельную картину. Книга делится на две части, первая более абстрактная, но по обрывочным записям можно понять, что речь идёт о войне, о самом жестоком явлении в истории человечества, которое не может быть оправдано ничем.

Повествование — рукопись молодого офицера артиллерии. Его преследуют галлюцинации, в этом он близок к Кафке, герой которого окружён гротескными персонажами, жуткими образами, у обоих сочетается фантастика кошмара с буднично-повествовательной манерой письма. Герой Андреева видит дом с синими обоями, слышит смех жены, и его преследует Красный смех — страшная фигура. Сюжет трудноуловим, обрывочен, это своеобразный дневник. Война по Андрееву — это раскалённая красная агрессивная сущность, которая изменяет реальность вокруг себя на что-то адское, абсурдное, сумасшедшее. Это и есть пресловутый Красный смех, кровь и хохот, единственная нормальная реакция на войну, которая может быть. Страшно, что повторяется из века в век война: ломая людские судьбы, испытывая их, часто приводя к гибели духовной и физической. Изувеченный герой, ему оторвало ноги в одном из сражений, возвращается домой, где постепенно сходит с ума. В конце первой части он начинает писать о «цветах и песнях» и погружается в сумасшествие. Во второй части рассказа автор заново проводит читателя от рационального восприятия войны к закономерному безумию, которое становится новой реальностью.

Конец произведения — метафора катаклизма, когда весь мир погрузится в хаос и заполнится красным смехом, трупами, смерть станет единственной жительницей и хозяйкой:

«…и скоро правильные ряды бледно-розовых мёртвых тел заполнили все комнаты»; «…за окном в багровом и неподвижном свете стоял сам Красный смех». «Красный смех впервые в произведении пишется с прописной буквы. Можно предположить, что в час полного безумия и победы войны над человечеством он персонализируется и облекается в физическую составляющую».

Глубокие переживания и предостережения, связанные с безумием войны, отразились в рассказе Леонида Андреева, где клиническое и нравственное безумие тесно переплетены между собой. Главной мыслью автора становится идея пацифизма. В первой части произведения пространство войны описывается непосредственно рассказчиком, участником военных действий, и кажется вполне «реальным»:

«И сразу на всём огромном пространстве, где капнул дождь из набежавшей тучи, наступила необыкновенная тишина. Запоздало взвизгнула и разорвалась шрапнель, и тихо стало — так тихо, что слышно было, как сопит толстый фейерверкер и стукают по камню и по орудиям капельки дождя. И этот тихий и дробный стук, напоминающий осень, и запах взмоченной земли, и тишина — точно разорвали на мгновение кровавый и дикий кошмар…».

Пространство дома возникает как видение в почти уже больном сознании офицера:

«Образ остановился неподвижно, и я долго и очень спокойно, очень внимательно рассматривал, как играет огонь в хрустале графина, разглядывал обои и думал, почему не спит сын: уже ночь, и ему пора спать. Потом опять разглядывал обои, все эти завитки, серебристые цветы, какие-то решётки и трубы, — я никогда не думал, что так хорошо знаю свою комнату».

Рассказчик физически ощущает границу между этими двумя пространствами: как только он закрывает глаза, появляется знакомый и необыкновенный образ — «клочок голубых обоев и нетронутый запылённый графин» на его столике — а когда открывает, то вновь попадает в военную действительность:

«Иногда я открывал глаза и видел чёрное небо с какими-то красивыми огнистыми полосами, и снова закрывал их, и снова разглядывал обои, блестящий графин, и думал, почему не спит сын: уже ночь, и ему надо спать».

Сюжет «Красного смеха» организован как стремление героя вырваться из враждебного пространства войны в безопасное пространство дома. Единственное страстное желание рассказчика — «хочу домой»:

«— Я хочу домой! — с тоскою сказал я. — Доктор, милый, я хочу домой. Я не могу здесь оставаться. Я перестаю верить, что есть дом, где так хорошо».
«— Я хочу домой! — кричал я, затыкая уши».

Однако пространственная оппозиция, выраженная в формуле: «война = опасность, безумие, „красный смех“, а дом = безопасность, уют, тишина» — будет главенствовать в повести только до смерти первого рассказчика. Ни старший брат не смог вернуться к прежней жизни, даже оказавшись дома, потому что сам он уже был к этому времени уничтожен войной. Ни младшего брата, не побывавшего на войне, не уберегли стены и обиход, не утешил театр.

«Теперь мне страшно приходить в мой опустелый дом. Когда я только вкладываю ключ и смотрю на немые, плоские двери, я уже чувствую все его тёмные пустые комнаты, по которым пойдёт сейчас, озираясь, человек в шляпе».

Вторая часть произведения даёт нам принципиально иную пространственную модель: внешнее пространство стремится сломать границу, разрушив замкнутость и безопасность внутреннего пространства.

Конфликт

Леонид Андреев в произведении затрагивает множество тем, которые преобразуются в конфликты. Примеры некоторых конфликтов: конфликт между субъектом и действием на него объективирующих общественно-политических событий, конфликт рационального и чувственного восприятия войны, конфликт естественного горя и механистичной невозможной радости — смеха. В первой части рассказа восприятие чувственное, во второй — рациональное, конфликт войны и дома, конфликт между жизнью и смертью, конфликт между потребностью и невозможностью оправдать происходящее. Страдания, боль, смерть и бессмысленность войны воплощаются в собирательном образе красного смеха, как сущности, враждебной всему живому.

Одна из особенностей произведения — многослойность конфликтов, возникающих на фоне войны и её последствий. Конфликт между человеком и судьбой демонстрирует, как война проникает в сознание, разрушая иллюзии о домашнем счастье и погружая героя в бездну безумия. Восприятие войны, переходя от чувственного к рациональному, показывает, как младший брат, наблюдая за деградацией старшего, также оказывается втянутым в эту трагическую спираль. Конфликт между домом и войной подчеркивает контраст между мечтой о спокойствии и реальностью, где даже в родных стенах не покидает тревога. Наконец, конфликт между жизнью и смертью отражает бессмысленность насилия, которое приводит не только к физическому уничтожению, но и к моральной деградации. Таким образом, текст поднимает важные вопросы о влиянии войны на человеческую психику и общество, демонстрируя, что её последствия выходят далеко за пределы поля боя, затрагивая саму суть человеческого существования.

Главные и второстепенные герои

Главные герои рассказа Леонида Андреева «Красный смех»:

• Рассказчик в первой части произведения — офицер от артиллерии. Его преследуют галлюцинации: он часто видит дом с синими обоями, слышит смех жены и сына. Ужасы войны воплощаются для него в виде страшного абстрактного образа, для которого он вдруг находит название — это красный смех. Во время одного из боёв, в котором две части одной армии, ослеплённые непонятной движущей силой, расстреляли друг друга, герою отрывает обе ноги, и его комиссуют домой. Вернувшись, он пытается возобновить нормальную жизнь, надеясь вернуться к умственной работе, но поняв, что его сознание так же искалечено, как его тело, окончательно сходит с ума, принимаясь вдохновенно писать невидимые опусы о «цветах и песнях».
• Младший брат рассказчика — герой второй части произведения. Он не считает себя нормальным и убеждён, что «должен сойти с ума». Брат рассказывает о том, что происходит в городе: война продолжается, а во время антивоенного митинга в городе начинается хаос. Герой укрывается в доме, где встречает призрак брата, и они видят, как за окном повсюду появляются трупы, которые исторгает земля. Трупы появляются и в доме, заваливая героев. За окном возвышается огромная фигура Красного смеха.

Второстепенные персонажи:

• Красный смех. Сюрреалистический образ, воплощение войны и ужаса, разрушающее сознание. Символ — мифологический образ зла, который познаётся через зрительные, слуховые, обонятельные, осязательные ощущения старшего брата и через усилия младшего брата осмыслить воспринятые им впечатления покойного и события, увиденные им самим на улицах.

• Доктор. Персонаж, который просит сопроводить его к поезду и уходит в Красную мглу, в произведении появляется трижды: доктор, жаждущий превратить всю планету в сумасшедший дом и сделаться в нём господином.
• Студент-санитар. Психика студента не выдерживает увиденных страданий и смертей, и он пускает пулю в висок.

Художественные приёмы и средства

В палитре произведения большое количество средств выразительности. Символичные образы, тропы и фигуры речи позволяют автору раскрыть глубину поднимаемой проблемы, выразить свои чувства, эмоции и показать личное отношение к описываемым событиям. Различными приёмами Леонид Андреев передаёт атмосферу ужаса войны, происходящего безумия, добивается эмоциональной реакции читателя:

• метафора и символика. Андреев активно использует метафоры в рассказе. Так, «красный смех» как символ ужаса, крови и комического или иррационального в смертельном. Образ окровавленной планеты со снятым скальпом, несущейся в никуда, — символ недочеловека. Чинная публика в театре в воображении рассказчика превращается в толпу осатаневших убийц, рвущих друг друга голыми руками, как если бы это помогло им самим спастись — это символ превращения респектабельных культурно развитых наций в озверевшие племена, стремящиеся к изничтожению противника в бессмысленных войнах;
• повтор и рефрен. Повторяющиеся образы, фразы и мотивы создают навязчивую ритмику и ощущение преследующей идеи, как будто события возвращаются и нарастают: «…безумие и ужас» — рефрен первой части рассказа. Эта фраза стоит в начале текста, от остального повествования отделяется абзацем, далее встречается в начале третьего отрывка, усиливая эмоциональную характеристику событий. В четвёртом отрывке звучит: «Само небо казалось красным, и можно было подумать, что во вселенной произошла какая-то катастрофа, какая-то странная перемена и исчезновение цветов: исчезли голубой и зелёный и другие привычные и тихие цвета, а солнце загорелось красным бенгальским огнём. — Красный смех, — сказал я». Пример рефрена в последнем отрывке произведения: «Рёв и выстрелы словно окрасились красным светом…»; «…ровное огненно-красное небо, без туч, без звёзд, без солнца… А внизу под ним лежало такое же ровное тёмно-красное поле, и было покрыто оно трупами»;
• контраст и антитеза. Контрасты (смех — плач, будничное — ужасное, страшный шум — ещё более невыносимая тишина) делают конфликт резче и нагляднее. ;
• сенсорная детализация (яркая визуальная и слуховая образность). Андреев использует насыщенные визуальные и слуховые образы (цвета, звуки смеха, запахи крови), что делает сцену более ощутимой и травмирующей;
• преувеличение и гипербола. Элементы гиперболы (чрезмерные характеристики страха, бессмысленного хохота, масштаб ужаса, массовость потери рассудка) используются для усиления драматического эффекта и морального осуждения войны;
• темпоритм и интонация. Резкие смены темпа, встряхивающие интонационные скачки (от спокойного описания к паническому потоку слов) имитируют нервное состояние героя и усиливают драматизм;
• сравнение: «Все молчали, как будто двигалась армия немых, и когда кто-нибудь падал, он падал молча, и другие натыкались на его тело, падали, молча поднимались и, не оглядываясь, шли дальше, — как будто эти немые были также глухи и слепы».
• смешение эпического и лирического. Андреев сочетает масштабные эпические мотивы (война, судьба народа) с лирическим ощущением одиночества и страха, что делает рассказ одновременно общественным и глубоко личным.

Публикации

Произведение было написано в конце 1904 года. Впервые было опубликовано в «Сборнике товарищества „Знание“ за 1904 год», посвящённом памяти Антона Павлович Чехова, умершего в июле.

Рассказ включён во второй том комментированного шеститомного собрания сочинений Леонида Андреева, вышедший в 1990 году в издательстве «Художественная литература» (комментарии А.В. Богданова).

В 2019 году издательство «АСТ» выпустило сборник «Красный смех» в серии «Эксклюзивная русская классика». В книгу вошли повесть «Жизнь Василия Фивейского», рассказ «Губернатор» и другие произведения писателя.

Переводы

Произведения писателя, в том числе и рассказ «Красный смех», были переведены на другие языки и опубликованы в разных странах. Так, впервые книга вышла на английском языке в 1905 году:

• английский (англ. «The red laugh», 1905 год, переводчик — Александра Линден, издательство — Fisher Unwin, Великобритания);
• немецкий (нем. «Das rote Lachen», 1922 год, переводчик — Артур Лютер, издательство — Euphorion Verlag, Германия);
• португальский (порт. «O riso vermelho», 1968 год, переводчик — Арсенью Мота, издательство — Civilização, Португалия);
• французский (фр. «Le rire rouge», 1999 год, переводчик — Софи Бенеш, издательство — Les Éditions Corti, Франция);
• финский (фин. «Punainen Nauru», 1984 год, переводчик — Марти Анхава, издательство — WSOY (Werner Söderström Osakeyhtiö), Финляндия);
• испанский (исп. «La risa roja», 1931 год, переводчик — Алексей Марков, издательство — Maucci, Испания);
• польский (польск. «Czerwony śmiech», 1905 год, переводчик — Конрад Раковский, издательство — Gebethner i Wolff, Польша).

Экранизации и постановки

В Учебном театре ГИТИС в мастерской Народного артиста РФ Сергея Яшина поставили спектакль «Красный смех». Данная работа была выполнена по мотивам целого ряда произведений Леонида Андреева.

В 2024 году сообщалось, что на кинофестивале 17—18 августа «Белая птица» в Казани был показан короткометражный фильм «Красный смех» режиссёра Ксении Безруковой (город Санкт-Петербург). Данная работа выполнена в 2022 году по одноимённому произведению Леонида Андреева. Фильм стал победителем в номинации «Лучший драматический фильм».

Критика

Среди критиков, как и ожидал Андреев, нашлись яростные противники повести. Незнание автором реалий войны стало их главным аргументом.

Однако в большинстве реакция на «Красный смех» была именно такой, ради которой автор создавал произведение. В статье «„Красный смех“. Музыкальная картина войны», опубликованной на сайте музея Дом Леонида Андреева», приводятся цитаты из отзывов о рассказе: «Когда читаешь это произведение, волосы шевелятся на голове, холод пробегает по спине»; эта повесть «производит потрясающее, оглушающее впечатление». Горький высоко оценил «Красный смех», считая его «чрезвычайно важным, своевременным, сильным». Однако он упрекал Андреева, что тот противопоставил фактам своё субъективное отношение к войне. Некоторые критики, например, друг Андреева Викентий Вересаев, отмечали односторонность взгляда автора на войну и болезненный психологический надрыв в её описании. Вересаев называл «Красный смех» произведением художника-неврастеника, который больно и страстно переживал войну через газетные корреспонденции о ней. Александр Блок писал:

«Андреев „вопил“ при виде человеческих мучений, и вопли его услышаны, они так пронзительны, так вещи, что добираются до сокровенных тайников смирных и сытых телячьих душ…».

Многие критики высоко оценили мастерство автора в создании атмосферы военного безумия и ужаса, отметив выразительность описаний в произведении. Несмотря на статус мощного антивоенного протеста, в англоязычных странах «Красный смех» часто воспринимают через позицию хоррора и «странной» литературы:

«Известно о рецепции Андреева в традиции американской литературы ужасов — у Г. Ф. Лавкрафта („Красный смех“ и „Рассказ о семи повешенных“ хранились в его библиотеке) и Р. И. Говарда. Отдельные упоминания рассказа „Красный смех“ встречаются у ряда авторов (например, именно его читает один из героев Ш. Андерсона)».

В зарубежной критической литературе публицисты, анализируя «Красный смех», сравнивали писателя с Эдгаром По. В XX веке Леонида Андреева сравнивали и с другими зарубежными авторами, работавшими в жанре ужасов. Так, в некоторых зарубежных статьях можно встретить упоминание о Фрэнсисе Марионе Кроуфорде, а некоторые мотивы произведения «Красный смех» перекликаются, по мнению критиков, с рассказом «Мёртвая улыбка», написанным Кроуфордом в 1899 году в жанре психологического хоррора с элементами готики и мистики.

Николай Ашешов, русский журналист и редактор, в 1905 году в журнале «Образование» писал о «Красном смехе»:

«…гневный пламенный памфлет против войны и всех её ужасов»; «огненное слово, надрывным криком вырывающееся из возмущённой души».

Современное российское литературоведение продолжает подробно рассматривать произведение «Красный смех» и его встроенность в литературный процесс начала XX века в регулярных публикациях. В 2020 году Лидия Шишкина сообщает, что и в профессиональных медицинских журналах времён русско-японской кампании размещались отклики на повесть Андреева, подчёркивающие, что писателем с высокой достоверностью были переданы ход развития и симптомы психических расстройств у пациентов, прошедших через травматизирующий опыт войны и искалеченных физически.

«Таким образом, Андреев выступал в роли „психолога и психиатра“ современного общества».

Литература

Андреев Л. Н. Красный смех. — М.: АСТ, 2019. — С. 3—73. — 416 с. — ISBN 978-5-17-115092-1.

Иезуитова Л.А. «Красный смех», его литературное окружение, критика, анализ // Леонид Андреев и литература Серебряного века: Избранные труды. — СПб.: Петрополис, 2010. — С. 136—166. — 738 с. — 1000 экз. — ISBN 978-5-96-76-0279-5.

Богданов А.В. Комментарии // Собрание сочинений в шести томах / Андреева И.Г., Верченко Ю.Н., Чуваков В.Н. (редкол.); Жезлова Е.М. (сост.). — М.: Худож. лит., 1990. — Т. 2. — С. 503—558. — 559 с. — 300 000 экз. — ISBN 5-280-00979-2.

Одним из источников, использованных при создании данной статьи, является статья из википроекта «Знание.Вики» («znanierussia.ru») под названием «Красный смех», расположенная по следующим адресам: — https://baza.znanierussia.ru/mediawiki/index.php/Красный_смех — «https://znanierussia.ru/articles/Красный_смех» Материал указанной статьи полностью или частично использован в Циклопедии по лицензии CC-BY-SA 4.0 и более поздних версий. Всем участникам Знание.Вики предлагается прочитать материал «Почему Циклопедия?».