Хусайн Кашиф ал-Йахуди

Хусайн Кашиф ал-Йахуди

Принадлежность

Османская империя

Сражения/войны

Наполеоновские войны

Хусайн Кашиф ал-Йахуди (Хусейн Кашиф аль-Яхуди, Husayn Kashif al-Yahudi) — египетский военный деятель начала XIX века.

Биография

Хусейн-бей возможно был родом из грузинских евреев, а может быть и евреем или караимом из Крыма. Его прозвище «Чыфыт» (Çıfıt) — это уничижительный турецкий термин, означающий «еврей». Изначально будучи мамлюком Мурад-бея — египетского командующего караваном паломников (*амир аль-хадж*) в 1780–1790-х годах, — после освобождения он вошел в состав личного войска своего господина. Впервые он появляется в хронике аль-Джабарти в связи с его повышением в должности: переходом от поста администратора округа (*кашиф*) к званию санджак-бея в 1197/1783 году; тогда аль-Джабарти называет его «Хусейн-кашиф, известный как Чыфыт, что означает "еврей"» (*wa-ʿurifa bi-l-Çıfıt* [Shifit] *bi-maʿna al-Yahūdī*).

(Санджак-бей (سنجاق بك) — это правитель санджака, основной военно-административной единицы в Османской империи. Этот титул носили высокопоставленные чиновники и военные деятели.)

В следующий раз этот бей привлек внимание аль-Джабарти в месяце джумада I 1200 года (март 1786 г.), когда вторгся в бедный квартал Хусайнийя, расположенный к северу от древних ворот Баб аль-Футух, возведенных в Каире еще при Фатимидах. Его целью был дом шейха Ахмада Салима аль-Джаззара — главы суфийского братства Байюмийя. Это братство возникло как ответвление двух других орденов: широко распространенного в Египте (в том числе среди местных улемов) ордена Халватийя и ордена, известного как Ахмадийя или Бадавийя. Последний был основан в честь почитаемого в Египте «святого покровителя» Ахмада аль-Бадави (596–675 гг. х. / 1200–1276 гг. н. э.); день рождения этого святого (маулид) до сих пор отмечается в городе Танта (в дельте Нила) и собирает тысячи верующих. Братство Байюмийя пользовалось поддержкой мясников квартала Хусайнийя; более того, сам шейх Байюмийя — носивший прозвище аль-Джаззар («Мясник»), что указывало на его собственную профессию, — одновременно возглавлял цех мясников.

Аль-Джабарти описывает это нападение как одно из множества бесчинств, совершенных мамлюками, которых Мурад-бей оставил в Каире, отправившись в военный поход против бедуинских разбойников в дельте Нила. Тем не менее, этот инцидент произошел на фоне финансового кризиса, вызванного неспособностью османской провинциальной администрации обуздать произвол Мурад-бея, его политического партнера Ибрагим-бея (занимавшего должность *шейх аль-балад*, что примерно соответствовало посту губернатора Каира) и их мамлюков. В течение двух предыдущих лет по хиджре египетский караван паломников не смог посетить Медину, поскольку египетская знать оказалась не в состоянии собрать средства для *сурры* — благотворительной помощи городской бедноте — или налоги, известные как *аваид*, которые традиционно выплачивались местным арабским племенам за обеспечение безопасности. Вскоре после возвращения каравана паломников в Каир в начале 1786 года учащиеся древнего медресе Аль-Азхар дважды подряд закрывали учебное заведение в знак протеста против неудовлетворительного хлебного пайка. В этой обстановке острой финансовой напряженности мамлюки Мурад-бея принялись лихорадочно изыскивать средства: они требовали чрезвычайных налогов как с богатых купцов, так и с бедных крестьян, бросали в тюрьмы женщин и детей и сжигали деревни. По свидетельству аль-Джабарти, самым жестоким из этих бесчинствующих был Хусейн-бей Чифит.

Хусейн-бей предпринял нападение в первых числах марта 1786 года: во главе конного отряда он ворвался в квартал Хусейния и разграбил дом шейха Ахмада Салима. В ответ на это местные мясники, к которым примкнула толпа — как характеризует их аль-Джабарти, «сброд» (*аубаш*) и «бездельники» (*джаидия*), — направились к мечети Аль-Азхар. Там они обратились к шейху Ахмаду ад-Дардиру, муфтию маликитского мазхаба и главе *ривака* (общежития) для студентов из Верхнего Египта. Получив от ад-Дардира заверение «Я с вами», толпа закрыла лавки на соседнем рынке Хан-эль-Халили, а часть людей поднялась на самый высокий минарет Аль-Азхара, откуда они выкрикивали лозунги и били в барабаны. Шейх ад-Дардир, ставший фактическим лидером протеста, призвал толпу поднять весь город и разграбить дома беев, если имущество Ахмада Салима не будет возвращено: «Либо мы умрем мучениками, либо Бог дарует нам победу над ними».

Как это часто бывало в подобных ситуациях, на месте событий вскоре появился ага янычар — должностное лицо, к тому времени принявшее на себя обязанности мухтасиба (инспектора рынков и блюстителя общественной нравственности), — чтобы урегулировать конфликт. В сопровождении кетхюды (заместителя) Ибрагим-бея — еще одного офицера янычарского корпуса — этот чиновник встретился с шейхом ад-Дардиром и предложил ему составить опись украденного имущества. Ад-Дардир охотно выполнил просьбу и лично передал список Ибрагим-бею; тот вызвал к себе Хусейн-бея и приказал ему вернуть имущество. Грабитель, не выказав ни малейшего раскаяния, ответил на обвинения «шейх аль-балада» (главы города) словами: «Все мы воры. Ты воруешь, и Мурад-бей ворует, и я тоже ворую». То, как аль-Джабарти завершает рассказ об этом эпизоде ​​— фразой «собрание разошлось, а дело заглохло» (*wa-anfaḍa al-majlis, wa-baradat al-qaḍiyya*), — позволяет предположить, что имущество Ахмада Салима так и не было возвращено. В любом случае, Ибрагим-бей был не в силах наказать Хусейн-бея, поскольку тот был бывшим мамлюком Мурад-бея. В итоге урегулирование этого дела оказалось не более чем публичным спектаклем, призванным успокоить пострадавшую сторону.

Таким образом, он был одним из мамлюкских военачальников и упоминается египетским историком Абдуррахманом аль-Джабарти в труде «Удивительная история прошлого в жизнеописаниях и хронике событий»:

В тот же день пришел к коменданту Хусайн Кашиф ал-Йахуди и сообщил ему, что находившиеся в Верхнем Египте мамлюкские беи вышли из повиновения французам, возвратили письма, отправленные им французами после смерти Мурад-бея, и двигаются по западному берегу Нила в Нижний Египет, а 'Осман-бей ал-Ашкар направился на восток дорогой, пролегающей позади горы. Получив это сообщение, комендант поехал к госпоже Нафисе, успокоил ее и заверил, что она сама, как и все жены мамлюкских беев, кашифов и солдат, находится в полной безопасности, ибо все они не могут быть ответственны за действия своих мужей.

Дальнейшая судьба Хусейн-бея не свидетельствует о каком-либо особом отношении к нему, обусловленном его вероисповеданием. Он стал жертвой морской экспедиции в Египет 1786 года, возглавляемой великим адмиралом Джезаирли Хасан-пашой; целью похода было избавление провинции от Ибрагим-бея и Мурад-бея, которых центральная османская власть подозревала в сотрудничестве с Россией (и небезосновательно, учитывая упомянутые выше переговоры барона де Тонуса). Хотя обоим беям удалось избежать плена, бежав в Верхний Египет, троим их мамлюкам — в том числе Хусейн-бею Чифиту — повезло меньше. Когда Хасан-пашу отозвали в имперскую столицу для подготовки к войне с Россией 1787 года, он увез с собой Хусейна и двух других беев (один из которых был мамлюком Мурада, а другой — мамлюком Ибрагима). Впоследствии всех троих сослали на остров Лемнос, где Хусейн-бей и скончался.