Образ Наполеона в творчестве Лермонтова

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Наполеон – герой поколения Лермонтова, ученого-историка и режиссера Евгения Понасенкова (3 ноября 2014 г., Москва)

Восхищение Наполеоном первоначально возникло у Михаила Юрьевича Лермонтова под влиянием его гувернёра, француза Капэ, бывшего офицера наполеоновской гвардии (тот приехал в Тарханы в 1827 году)[1]. Как пишет первый биограф поэта Павел Висковатов, императора французов «Лермонтов идеализировал и не раз воспевал»[2].

Впервые Лермонтов обратился к этой теме в стихотворении «Наполеон» (1829). Стихотворение начинается с описания могилы Наполеона, который назван героем. Героем называет его и появляющийся здесь «певец возвышенный, но юный» (явно имеется в виду сам автор), однако затем начинает осуждать покойного: «Зачем он так за славою гонялся? / Для чести счастье презирал? / С невинными народами сражался? / И скипетром стальным короны разбивал? / Зачем шутил граждан спокойных кровью, / Презрел и дружбой и любовью, / И пред творцом не трепетал?...»[3].

Певец приписывает Наполеону угрызения, говорит: «Ты побежден московскими стенами...»[3]. Не случайно исследователи находят здесь некоторые параллели с «Наполеоном на Эльбе» А. С. Пушкина (1815)[1], написанного после получения известия о том, что Наполеон покинул остров Эльба и 1 марта 1815 года высадился на юго-восточном берегу Франции. В этом стихотворении Наполеон изображён коварным злодеем и говорит: «Царем воссяду на гробах!»[4]. Стоит, правда, отметить, что Лермонтов изъяснялся гораздо мягче, да и Пушкин впоследствии писал о Наполеоне иначе (хотя отношение Пушкина всё равно оставалось противоречивым).

Гораздо больше влияние стихотворения Фёдора Тютчева «Могила Наполеона» (1828), также отмеченное исследователями[1]. Стихотворение Тютчева было написано лишь на год раньше лермонтовского, когда очень многие уже относились к Наполеону по-другому. Идеализация Наполеона в 1820-е годы являлась знаком протеста против политики Священного Союза[5]. Павел Висковатов писал: «С удивлением, если не с благоговением, относились мы к личности Наполеона, и не было рабочего кабинета, где бы не находился столбик с чугунной куклой...»[2]. Такая чугунная кукла находилась и в кабинете Евгения Онегина[6].

«Могила Наполеона» Тютчева заканчивается строками: «И ум людей твоею тенью полн, / А тень твоя, скитаясь в крае диком, / Чужда всему, внимая шуму волн, / И тешится морских пернатых криком»[7]. Именно у Тютчева Лермонтов заимствовал тень (призрак) над могилой[1]. Певец смолкает, объятый ужасом, у него лопаются струны арфы, и появляется призрак, который произносит: «Умолкни, о певец! — спеши отсюда прочь, — / С хвалой иль язвою упрека: / Мне все равно; в могиле вечно ночь. — / Там нет ни почестей, ни счастия, ни рока! / Пускай историю страстей / И дел моих хранят далекие потомки: / Я презрю песнопенья громки; — / Я выше и похвал, и славы, и людей!.....»[8].

В 1830 году Лермонтов написал стихотворение «К***» («Не говори: одним высоким...»). В нём поэт рассуждал о противоречивости человеческих мыслей и оценок («Сверши с успехом дело злое — / Велик; не удалось — злодей»). Эти слова не следует считать касающимся Наполеона; по мнению учёных последнего касается только вторая половина стихотворения, где Лермонтов пишет: «Среди дружин необозримых / Был чуть не бог Наполеон; / Разбитый же в снегах родимых / Безумцем порицаем он»[9]. Здесь важно, что порицатель Наполеона назван безумцем; Лермонтов очень близок к строкам Пушкина из стихотворения, написанного тем на смерть Наполеона: «Да будет омрачен позором / Тот малодушный, кто в сей день / Безумным возмутит укором / Его развенчанную тень!». Следует пояснить, что слово «развенчанную» не нужно понимать в современном смысле — это противоречило бы финальным строкам («Хвала!..» и т. д.). У Пушкина оно означает лишь то, что Наполеон лишился императорского венца (сравн. «Сей всадник, папою венчанный»)[10].

Стихотворение «К***» заканчивается строками «И что ж? — конец его мятежный / Не отуманил наших глаз!..»[11]. Сразу возникает вопрос: мог ли шестилетний Лермонтов переживать смерть Наполеона? Если же слово «наших» понимать в обобщенном смысле, то Лермонтов не мог не знать, что смерть Наполеона произвела сильное впечатление на Пушкина, взволновало того (Лермонтов, безусловно, читал стихотворение Пушкина «Наполеон»).

В том же году поэт создал стихотворение «Наполеон (дума)», где окончательно складывается романтический образ и развивается тема призрака у могилы. В конце первого и последнего десятистишия перефразированы строки из «Евгения Онегина» (вместо «Под шляпой с пасмурным челом, / С руками сжатыми крестом» «Сей острый взгляд с возвышенным челом / И две руки, сложённые крестом»). Третье десятистишие заканчивается у Лермонтова словами «...руки сжав крестом»[12][13]. В этом году была написана «Эпитафия Наполеону» («Да тень твою никто не порицает»)[14].

Висковатов первым попытался приписать Лермонтову (прямо указав «рассуждал 17-летний Лермонтов») слова Заруцкого, героя романтической драмы «Странный человек» (1831) (хотя автор этой, основанной, согласно предисловию, на реальных событиях пьесы, послужил прототипом не Заруцкого, а Владимира Арбенина): «А разве мы не доказали в 12 году, что мы русские? — тако̀го примера не было от начала мира! — мы современники, и вполне не понимаем великого пожара Москвы; мы не можем удивляться этому поступку; эта мысль, это чувство родилось вместе с русскими; мы должны гордиться, а оставить удивление потомкам и чужестранцам! ура! господа! здоровье пожара Московского?»[2][15].

Приписывать автору слова его героев — это часто ошибочно. Знал ли Лермонтов о том, о чём также писал Висковатов, — что в Германии «...сожжение своей собственности русскими казалось признаком варварства: "Русские не доросли еще до Eigenthumsgefiihl'a" (чувства уважения к своей собственности), — поясняют немцы»[2]? Скорее всего, знал (учитывая большой интерес Лермонтова к немецкой культуре и знание немецкого). В любом случае слова Заруцкого никак не касаются Наполеона, в отличие от строк из седьмой главы «Евгения Онегина»: «Напрасно ждал Наполеон, / Последним счастьем упоенный, / Москвы коленопреклоненной / С ключами старого Кремля: / Нет, не пошла Москва моя / К нему с повинной головою. / Не праздник, не приемный дар, / Она готовила пожар / Нетерпеливому герою»[16].

В том же 1831 году Лермонтов написал стихотворение «Св. Елена» (это могло быть вызвано десятилетием со дня смерти Наполеона). В нём уже выражены идеи, более полно развитые через десять лет в «Последнем новоселье». В начале «Св. Елены» говорится о том, что Наполеон вспоминал на том острове, где закончилась его жизнь, о Франции. Но затем о Франции довольно сурово отзывается Лермонтов: «Порочная страна не заслужила, / Чтобы великий жизнь окончил в ней» (это, видимо, вызвано теми разочарованиями в итогах Июльской революции, которые были и у многих французов). О Наполеоне говорится: «...Хоть побежденный, но герой!». Последние строки стихотворения превращают образ Наполеона в байронический: «Он миру чужд был. Всё в нем было тайной, / День возвышенья — и паденья час!»[2][17][18].

В конце предыдущего и начале этого года Лермонтов написал «Поле Бородина». В стихотворении от лица участника битвы, которое находилось, как отмечали литературоведы, «еще под влиянием старых, одических традиций», но было переделано потом в знаменитое «Бородино», Лермонтов не упомянул Наполеона[19].

В 1832 году, когда отмечалось двадцатилетие Отечественной войны 1812 года, Лермонтов написал «Два великана». Закончив четыре строфы несколько лубкового, в стиле солдатских песен, описания битвы «старого русского великана» с «трехнедельным удальцом» строкой «Ахнул дерзкий — и упал!», в последней строфе поэт неожиданно сбился на совершенно другой стиль: «Но упал он в дальнем море / На неведомый гранит, / Там, где буря на просторе / Над пучиною шумит»[20].

В 1848 году, когда Николай I сделал Российскую империю военным государством, «международным жандармом», Жуковский использовал образ Лермонтова («Два великана» были впервые опубликованы в 1842 году журналом «Отечественные записки») в своём стихотворении «Русскому богатырю»[21]. Можно предположить, что Лермонтова бы это не порадовало.

Написав в 1837 году, по случаю 25-летия Отечественной войны, «Бородино», Лермонтов, как и в «Поле Бородина», не упомянул там Наполеона[22]. Исследователи отмечали, что «патриотическую тему» поэт развивал «вне оценки самого Наполеона», в цикле же о Наполеоне тот — «высокий трагический герой, несоизмеримый с обыкновенными людьми»[1].

К этому циклу Лермонтов вернулся уже зрелым поэтом, когда написал в 1840 году «Воздушный корабль». В этом стихотворении Наполеон предстаёт совершенно трагической фигурой («И маршалы зова не слышат: / Иные погибли в бою, / Другие ему изменили / И продали шпагу свою») («Зовет он любезного сына, / Опору в превратной судьбе; / Ему обещает полмира, / А Францию только себе. / Но в цвете надежды и силы / Угас его царственный сын, / И долго, его поджидая, / Стоит император один — / Стоит он и тяжко вздыхает, / Пока озарится восток, / И капают горькие слезы / Из глаз на холодный песок...»)[23].

Весной 1841 года, ещё находясь в Петербурге, Лермонтов написал завершившее цикл стихотворение о Наполеоне — «Последнее новоселье»[24]. По мнению исследователей это «кульминационная точка вознесения Наполеона как трагического героя»[25] Несмотря на поражения в войне 1812 года, битве при ЛейпцигеБитве народов»), сдачу Парижа в 1814 году, и, наконец, поражение в битве при Ватерлоо, Наполеон назван не только великим, но и непобедимым. Для этого Лермонтов мастерски воспользовался метафорой («Как Он, непобедимый, / Как Он, великий океан»)[26].

Создав «наполеоновский цикл» и завершив его двумя стихотворениями очень высокого уровня, Лермонтов, в отличие от разочаровавшегося в Бонапарте Байрона и, как уже говорилось выше, противоречиво относившегося к императору французов Пушкина, встал в один ряд с такими воспевавшими Наполеона поэтами, как Пьер Жан Беранже, Генрих Гейне, Виктор Гюго.

[править] Источники

  1. 1,0 1,1 1,2 1,3 1,4 Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, с. 431. М., Л., Academia, 1935—1937.
  2. 2,0 2,1 2,2 2,3 2,4 Висковатов Павел Александрович. Жизнь и творчество М. Ю. Лермонтова
  3. 3,0 3,1 Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, с. 38. М., Л., Academia, 1935—1937.
  4. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 1, стр. 101—103, 437. Л., «Наука. Ленинградское отделение», 1977—1979
  5. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 5, с. 500. Л., «Наука. Ленинградское отделение», 1977—1979.
  6. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 5, стр. 128, 500. Л., «Наука. Ленинградское отделение», 1977—1979.
  7. Тютчев Ф. И. Полное собрание стихотворений. Л., «Советский писатель», с. 77. (Библиотека поэта. Большая серия).
  8. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, стр. 38—39. М., Л., Academia, 1935—1937.
  9. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, стр. 67, 439. М., Л., Academia, 1935—1937.
  10. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 2, с. 60. Т. 5, с. 181. Л., «Наука. Ленинградское отделение», 1977—1979.
  11. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, с. 67. М., Л., Academia, 1935—1937.
  12. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, стр. 91—92. М., Л., Academia, 1935—1937.
  13. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 5, с. 128. Л., «Наука. Ленинградское отделение», 1977—1979.
  14. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, с. 57—60. М., Л., Academia, 1935—1937.
  15. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 4, стр. 183, 206. М., Л., Academia, 1935—1937.
  16. Пушкин А. С. Полное собрание сочинений: В 10 т. Т. 5, с. 135. Л., «Наука. Ленинградское отделение», 1977—1979.
  17. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, с. 194. М., Л., Academia, 1935—1937.
  18. М. Ю. Лермонтов. Сочинения. Том 1, с. 667. М., «Правда», 1988
  19. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, стр. 283—285, 508. М., Л., Academia, 1935—1937.
  20. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, стр. 368, 523. М., Л., Academia, 1935—1937.
  21. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, стр. 522—523. М., Л., Academia, 1935—1937.
  22. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 1, стр. 10—13. М., Л., Academia, 1935—1937.
  23. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 2, с. 79. М., Л., Academia, 1935—1937.
  24. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 2, с. 103—105. М., Л., Academia, 1935—1937.
  25. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 2, с. 236. М., Л., Academia, 1935—1937.
  26. Лермонтов М. Ю. Полное собрание сочинений: в 5 т. Т. 2, с. 105. М., Л., Academia, 1935—1937.
Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты