Вавилонский Талмуд
Вавилонский Талмуд (Талмуд Бавли, Babylonian Talmud, Talmud Bavli) состоит из документов, составленных в период поздней античности (III-VI века)[1].
Общие сведения[править]
Вавилонский Талмуд является кульминацией многовекового анализа и диалектики Мишны и еврейской Библии в талмудических академиях Вавилонии. Согласно преданию, основы этого процесса анализа были заложены Аббой Арикой (175–247), учеником Иуды ха-Наси. Традиция приписывает составление Вавилонского Талмуда в его нынешнем виде двум вавилонским мудрецам, Раву Аши и Равине II. Рав Аши был главой Академии Сура с 375 по 427 год. В это время он начал составлять Талмуд, письменный проект, переданный и завершенный Равиной II, последним аморейским толкователем Устной Торы. Традиционно, последний год составления Талмуда обычно относят к 475 году, году смерти Равины II. Однако даже среди тех, кто придерживается традиционных взглядов, считается, что окончательная редакция была произведена саворами (еврейско-вавилонский арамейский: סָבוֹרָאִים, букв. «Рассудители») в VI веке.
Начало академического изучения Торы в Вавилонии относится ко времени р. Иуды I; там же оно достигло высокой степени развития, и еще до прибытия Рава мы застаем там р. Шилу во главе школы. В течение столетий в Вавилонии существовали параллельно две высшие школы (одна — в Суре, другая — в Негардее, впоследствии уступившая свое место школе в Пумбедите). Во главе последовательно сменявшихся различных направлений стояли выдающиеся законоучители: Рав (см. Абба-Арика) и Мар Самуил в I периоде, р. Иуда б.-Иезекиил и др. во втором периоде.
В Вавилонии талмудическая наука сразу заняла высокое положение, и руководящие личности, как Рав и Самуил, стремились освободиться от зависимости от Палестины и, в частности, от верховенства патриархата. Самым выдающимся из ученых 2-го периода, далее всех ушедшим в области изощренной диалектики, был р. Иуда б.-Иезекиил. В его школе хитроумная дискуссия стала самоцелью. Так как это отпугнуло некоторых из его учеников, направившихся из-за этого в Палестину, р. Иуда отнесся с порицанием к возвращению в Св. землю (Кетуб., 111a). Из ученых 3-го периода должны быть отмечены: Рабба б.-Нахмани и р. Иосиф. Первый учился преимущественно у р. Иуды, от которого он усвоил диалектический метод, развитый им далее. Современный ему р. Иосиф был выдающейся личностью; он стоял в стороне от диалектического метода, отдавая предпочтение изучению традиции. Для состояния талмудизма в то время в Вавилонии характерным является тот факт, что после кончины р. Иуды мнения ученых по вопросу о занятии поста ректора разделились, кому из этих двух дать предпочтение. Из Палестины, конечно, советовали предпочесть ученого р. Иосифа остроумному Раббе, но из скромности р. Иосиф отклонил от себя предложенный ему пост. Из ученых 4-го периода должны быть отмечены: Аббаия и Равва.
Деятельность этих двух законоучителей, наложивших особый отпечаток на вавилонский Талмуд, представляет собою расцвет талмудической диалектики. Аббаия и Равва стали почти научными терминами. Оба изощрялись в тончайшей диалектике, причем нередко, увлекаясь ею, теряли из виду самую тему своих изысканий. В их построениях формальная методология Талмуда достигла своего высшего развития. Деятельность Аббаии и Раввы проявлялась в умственных упражнениях, направленных к развитию остроты ума, они хотели проводить логический анализ до его крайних пределов, чтобы точно определять понятия и устанавливать различия между сходными понятиями, находя вместе с тем точки соприкосновения между самыми отдаленными понятиями. Как бы мы ни относились к результатам этого метода, но, во всяком случае, нельзя не удивляться его проницательности и точности. Благодаря методу Аббаии и Раввы Талмуд стал школой строго-логического мышления, в которой ум практиковался в самых сложных процессах мышления.
Вокруг этих учёных группировалось много товарищей их и учеников, из которых наиболее выдающимися были р. Нахман б.-Исаак, р. Папа, р. Гуна б.-Иосиф, р. Хама (из Негардеи) и р. Дими. В Вавилонии наряду с галахой в течение различных литературных периодов культивировалась и агада, правда, с гораздо меньшим искусством и вкусом, чем в Палестине. Рав и Самуил дали несколько удачных попыток глубокомысленной агады. Но когда центр тяжести перешел на диалектику, последняя стала развиваться за счет агады. Острота ума не подходила для поэтического творчества агады. С другой стороны, в вавилонской агаде проявилось влияние мифологии парсов, от которого евреи не могли освободиться. В вавилонской агаде живет целый мир демонов различных образов; иногда они принимали осязательный человеческий вид, как будто бы общение между демонами и людьми было повседневным явлением. Большую роль играла также народная вера в силу волшебства и в возможность заклинания тайными средствами. Учение Израиля, отрицающее это суеверие, не могло сохраниться в чистоте в этой среде парсидской веры в демонов и волшебников.
Вавилонский Талмуд был закончен несколько позднее иерусалимского. В лице Аббаии и Раввы разработка Т. достигла высшей точки своего развития. Идти далее в этом направлении казалось невозможным. Во второй половине IV в. (около 380 г.) р. Аши начал собирать и редактировать колоссальный материал, чем он занимался до самой своей смерти (427 г.). Он, правда, весьма далеко подвинул свою работу, но все же не довел ее до конца. Окончательное редактирование вавилонского Талмуда приписывается его сыну, мар бен-р. Аши и аморе Раввине. Как вероятный год заключения Т. следует принять 450 г. Редактирование вавилонского Талмуда, по-видимому, происходило в школе, во главе которой р. Аши стоял более чем полстолетия. Его метод собирания и приведения в порядок материала ясно виден в вавилонском Талмуд. Особенная живость и острота, которыми отличалась вавилонская дискуссия, сохранилась в самой редакции.
В Иерусалимском Талмуде нет педантичного обсуждения языковых особенностей Мишны, которыми изобилует Вавилонский Талмуд; способы цитирования и обсуждения барайт, поясняющих ту или иную мишну, отличны от принятых у амораев Вавилонии. Так, нередко амораи Вавилонии, толкуя какой-либо стих Писания, произвольно меняли огласовку составляющих его слов, что в свою очередь изменяло значение стиха и позволяло сделать новое галахическое заключение. Подобного метода комментирования почти нет в Талмуде Иерушалми. Дискуссии в Иерусалимском Талмуде гораздо короче, и в них отсутствуют некоторые этапы диалектического процесса, характерного для Вавилонского Талмуда. В Иерусалимском Талмуде нет признаков поздней редакции, которая делает эти дискуссии в Талмуде Бавли законченными литературными произведениями.
Ш.Й. Раппопорт отмечает: «В Иерусалимском Талмуде меньше упоминаний о волшебных предметах и заговорах, чем в Вавилонском Талмуде; в последнем иногда целые листы посвящены этому». Подобный вывод делает и Р. Франкель о другой области народной науки — о медицине: «В этом отношении существует различие между Иерусалимским и Вавилонским Талмудом; Иерусалимский Талмуд говорит о лекарствах, в которых есть природная польза и внутренняя связь с болезнью, а Вавилонский Талмуд большей частью предпочитает чудодейственные предметы и средства, которые лечат лишь с помощью некой скрытой силы, а не в соответствии с природой».
В целом, Иерусалимский Талмуд меньше по объему, чем Вавилонский.
