Терапевты (секта)
Терапе́вты (Θεραπενταί — врачеватели, от др.-греч. θεραπευτής — «врачеватель; почитатель, поклонник; <священно-> служитель» = «служители Господа», англ. Therapeutae, ивр. תרפויטים) — иудейская аскетическая секта, члены которой поселились у берегов Мареотидского озера (ныне Марьют) близ Александрии[1].
С восходом и закатом солнца они возносили молитвы, день посвящали богомыслию и изучению Ветхого Завета. По субботам проводились беседы, а в ночь каждого 50-го дня совершался совместный круговой танец, сопровождавшийся религиозными песнопениями.
Общие сведения[править]
Сведения о них даёт Филон Александрийский в своем труде «De vita Contemplativa» («О созерцательной жизни») в I веке, но к этому времени она уже существовала достаточно давнее время. Не исключено, что в это уединенное место терапевты переселились из-за гонений со стороны нормативного иудаизма той эпохи.
Они жили в во многих местах, но местом их главного пребывания была холмистая местность около Мареотидского озера, недалеко от Александрии:
Лучшие из них собираются отовсюду, как бы на родину (терапевтов), в колонию, которая находится у Мареотидского озера на невысоком холме, — место это очень удобно благодаря своей безопасности и умеренному климату.
Жилища собравшихся здесь (терапевтов) очень просты и доставляют самую необходимую защиту как от солнечного зноя, так и от холодного воздуха. Они расположены не вплотную, как дома в городах, ибо близкое соседство беспокойно и неприятно для тех, кто стремится к уединению, но и не далеко, ибо они любят совместную жизнь, а также — чтобы помогать друг другу, если случится нападение разбойников.
Есть у них и сочинения древних мужей, основателей секты, которые оставили после себя много произведений иносказательного характера. Пользуясь ими как некими первоосновами, они подражают им в образе действия. Они не только предаются созерцанию, но и создают в честь бога песни и гимны на всевозможные размеры и мелодии, которым обязательно придают торжественные ритмы[2].
Из этого можно понять, что у них было нечто вроде деревни или коммуны, и скорее всего они имели собственность на данную землю (хотя указывается отказ от владения рабами и частной собственностью), так как невероятно что они жили бы там не имея на то прав.
Дома были разделены на хозяйственную и священную части.
Среди них жили и женщины, терапевтиссы (терапевтиды), из которых многие оставались девственницами.
Вообще, похоже что терапевты воздерживались от плотских утех, как и ессеи:
Несколько смягчая спартанскую суровость, они, однако, всегда и во всем стремятся к скромности, приличествующей свободному состоянию, и изо всех сил отвращаются от чувственных удовольствий.
Терапевты отличались от ессеев образом жизни: они имели каждый свою собственную келью, «monasterium», где и проводили время в мистическом славословии Бога, в аскетических подвигах, а главным образом, в изучении Торы, за чтением псалмов и гимнов собственного сочинения.
Терапевты отличались особо строгим соблюдением аскетической дисциплины.
Члены этой группы проводили время в постоянной медитации. Терапевты молились дважды в день — на заре и на закате, проводя все остальное время в духовных упражнениях. Они читали священные книги, стремясь почерпнуть из них знание и мудрость путем аллегорического истолкования текста, поскольку они верили, что слова этих книг служат символами скрытого смысла. Члены секты жили в отдельных домах; в каждом доме была комната или святилище, предназначенное для духовных занятий и молитвы, а также для прохождения посвящения в таинства святой жизни. Осуществление телесных потребностей, например, принятие пищи, разрешалось только в ночные часы. Терапевты воздерживались от вина, потому что оно затемняет разум, не ели мяса, так как эта пища вызывает в человеке животные страсти. Ничто, относящееся к телесным нуждам, не допускалось в святилище, где находились лишь Тора, книги Пророков и Псалмы, а также предметы и вещи, предназначенные для углубления знания и благочестия. Наряду с библейскими книгами у терапевтов были составленные основателями секты книги, посвященные аллегорическому толкованию Писания.
Они были строги в выборе пищи и не прикасались к мясу. На рассвете они, подобно ессеям, произносили благодарственную молитву Богу за дневной свет и свет Торы, а при солнечном закате — за удаление солнечного света и за истину, скрытую в душе. В изучении Библии они имели свою систему аллегорической интерпретации, пользуясь сочинениями своих единомышленников. Пищу они принимали только после заката солнца, тогда же они исполняли и все другие потребности, так как верили, что свет солнца дан лишь для изучения Торы. Одни из них принимали пищу дважды в неделю, другие ограничивались одним разом — по субботам. В субботу покидали свои кельи, собирались для общего изучения Закона и для общей трапезы. Старейший член общины произносил благословение над Торой, a затем излагал какой-нибудь отдел ее, другие внимали ему; поочередно это проделывали все и затем садились за трапезу, состоявшую из хлеба, соли и трав (иссоп), пили только воду.
В общину принимались и женщины, чего не допускали ессеи. Они считались девственницами ввиду воздержной и чистой жизни. Женщины воспитывали брошенных и нееврейских детей, отдавшихся под защиту общины (Филон, l. c., 8). На общих собраниях принимали участие и женщины, но от мужчин их отделяла стена (ср. Tikkun gadol в храме на Суккот: Сук., V, 2).
Как и ессеи, они одевались во все белое. После еды толковали известные отрывки Св. Писания, пели гимны. Из праздников они особенно торжественно справляли «ночь седьмой субботы». Манера пения была ими заимствована, по-видимому, у египтян, а затем ее у них переняла христианская церковь. На основании слов Филона трудно решить, праздновали ли терапевтцы подобным образом каждую седьмую неделю или только на Пасху и Пятидесятницу или на Кущи. Что касается бдения в ночь, предшествующую Пятидесятнице, то интересно отметить слова Зогара (Emor, III, 93): «Древние хасидим проводили всю ночь за изучением Торы и украшали таким образом Израиль, подобно невесте, чтобы встретиться с Господом, ее нареченным».
Трапеза состояла из родниковой воды, простого хлеба с солью, иногда с иссопом.
Согласно Филону, терапевты почитали число 7 и его квадрат (49), однако наиболее священным у них считалось число 50. Соответственно, каждый пятидесятый день (ср. Юбилейный год) отмечался особым торжественным собранием членов секты, а предшествующая ночь — всенощным праздничным бдением. Облаченные в белые одеяния, с просветленными лицами терапевты собирались на совместную молитву. После молитвы они занимали свои места в соответствии со сроком вступления в секту и внимательно слушали слова председательствующего, который обсуждал философские вопросы, проистекающие из Священного Писания, или отвечал на вопросы, поднятые кем-либо из присутствующих. Затем следовали совместная трапеза и «священное бдение», включавшее пение благодарственных псалмов и танцы в подражание танцу Моисея и Мирьям (Исх. 15). Праздник длился до зари, затем члены секты встречали восход, обратив лицо к востоку, воздев руки и вознося молитву о ниспослании светлых дней и познания истины.
Апокрифическое «Завещание Иова» рассматривается рядом ученых как, возможно, текст терапевтов.
Евсевий Кесарийский называет их в своей «Historia Ecclesiastica» (II, гл. XVI—XVII) христианскими монахами. Из этого можно сделать вывод, что терапевты со временем слились с христианскими общинами. Поэтому, как пишет Александр Мень, возможно, что некоторые обычаи общины терапевтов послужили прототипом для обычаев христианского монашества в Египте.
В XIX в рамках скептицизма текст Филона посчитали вымыслом, некой литературной утопией, но тексты Кумрана косвенно подтвердили историческую достоверность сообщений Филона.
Изучением терапевтов занимались Маргарита Михайловна Елизарова и др.
