Дело «антисоветской троцкистской военной организации»

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск
«Признание» Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе остались бурые пятна крови.
С 16 минуты и о деле Тухачевского.
7 c9faae1e.jpg
2 efbe462a.jpg

Дело «антисоветской троцкистской военной организации» (дело Тухачевского) — дело 1937 года о якобы имевшем место заговоре командного состава Красной Армии против Сталина. Все обвиняемые по этому были расстреляны, в 1957 году — реабилитированы за отсутствием состава преступления, поэтому дело считается сфабрикованным. В то же время до сих пор существуют мнения скептиков, что тот или иной вариант заговора против Сталина всё же мог иметь место (так, например, считает российский историк Юрий Жуков[1]).

Содержание

[править] Предыстория

Внутренняя политика Сталина (включая такие события, как коллективизация и голод в 1932—1933 г.г., появление ГУЛага) привела к росту недовольства и даже восстаниям. Для гашения недовольства и любой, в том числе потенциальной, оппозиции стали всё шире применяться репрессии.

Больше всего Сталин, видимо, не доверял РККА, так как она была во многом создана Л. Д. Троцким. Комсостав армии во многом сформировался в ходе Гражданской войны, когда Сталин ещё не был у власти, и состоял из большого числа бывших выдвиженцев Троцкого.

Загадочная смерть приемника Троцкого Фрунзе также порождала различные подозрения в отношении Сталина.

Высший комсостав, хотя в целом и держался вне политики, однако был недоволен тем курсом, которым развивал армию Клим Ворошилов[комм. 1]. Это недовольство неизбежно переносилось и на Сталина, который поддерживал Ворошилова и других «кавалеристов».

Конфликт между этими группировками обозначился ещё в советско-польскую войну, в которой условная «группа Тухачевского» обвиняла «группу Сталина-Егорова» в провале, о чём историк Борис Вадимович Соколов пишет так:

В 20-м Михаил Николаевич, справедливо или нет, но всю ответственность за происшедшее возлагал на других — руководство Юго-Западного фронта и Конармии и даже на главкома, не сумевшего заставить Егорова, Сталина, Буденного и Ворошилова подчиниться его, Тухачевского, приказам[2].

Позицию Тухачевского полностью поддерживал Троцкий, который прямо обвинял Сталина в разгроме советских войск:

К решающему моменту операционная линия Юго-Западного фронта разошлась с операционной линией главного Западного фронта под прямым углом. В то время как фронт Тухачевского приближался к Варшаве, Юго-Западный фронт, в состав которого входил Сталин, двигался на Лемберг. Сталин вел свою собственную войну. Он хотел во что бы то ни стало войти в Львов в то время, как Смилга и Тухачевский войдут в Варшаву. Когда предстоящий контрудар под Варшавой окончательно выяснился, главное командование приказало Егорову, командующему Юго-Западным фронтов, круто переменить направление, чтобы ударить во фланг польских войск под Варшавой и поддержать Тухачевского с фланга. Но Юго-Западное командование, поощряемое Сталиным, продолжало двигаться на запад: разве не более важно самим завладеть Львовом, чем «другим» взять Варшаву? В течение трех или четырех дней ставка не могла добиться исполнения приказа[3].

25 января 1937 чекист Артузов направил Н.И. Ежову записку, где изложил давние донесения о «военной партии». К записке Артузов приложил «Список бывших сотрудников Разведупра, принимавших активное участие в троцкизме», на 34 фамилии. На записке нарком на следующий день написал:

Тт. Курскому и Леплевскому. Надо учесть этот материал. Несомненно, в армии существует троцкистская организация.

На пленуме ЦК в феврале — марте 1937 Ворошилов вдруг обратился к тем временам, когда Троцкий в начале 1920-х во фракционной борьбе «пытался опереться на кадры армии»:

На этом этапе своей вражьей вылазки против партии и Ленина Троцкий был бит. Но он не сложил оружия, а повел углубленную подрывную работу. И к 1923 году ему удалось — об этом нужно прямо сказать — с помощью своей агентуры добиться немалых успехов, в Красной Армии. В 1923—1924 годах троцкисты имели за собой, как вы помните, об этом помнить следует, почти весь Московский гарнизон. Военная академия почти целиком, школа В ЦИК, артиллерийская школа, а также большинство других частей гарнизона Москвы были тогда за Троцкого.

Б. Соколов пишет, что Ворошилов тогда обвинил в переходе к троцкистам и С. А. Туровского и Д. А. Шмидта:

«И штаб Московского округа, где сидел Муралов, был за Троцкого», — поддакнул Ворошилову Гамарник, как видно, всё еще не подозревавший, что очень скоро сам окажется в списке врагов народа. А когда нарком назвал арестованных комкоров Примакова и Путну «виднейшими представителями старых троцкистских кадров», а об арестованном вместе с ними комкоре С. А. Туровском сказал, что тот, «не будучи в прошлом троцкистом, тем не менее, невзирая на отрицание пока своей виновности, очевидно, в скрытом виде тоже является сочленом троцкистской банды». Ворошилов- рассказывал, что Путна и другой арестованный, комдив Д. А. Шмидт, готовили на него покушение, как готовил такое же покушение Туровский[2].

Сталину нужно было объяснить, почему народ живёт тяжело, для этого он придумал понятие вредительства и врагов народа. Воспитанный жестокими родителями, Сталин верил в то, что страх является лучшим инструментом убеждения и управления. Он, вероятно, считал, что при помощи террора заставит армию беспрекословно выполнять его приказы. Первые годы Великой Отечественной войны показали слабые стороны сталинской системы командования.

Главный обвиняемый — Тухачевский — не был по-видимому убеждённым большевиком, противники советского режима смотрели на него с тайной надеждой, а обвинение его в бонапартизме тоже могло вызывать к нему подозрение:

В дружеской беседе Тухачевский, когда его укоряли в коммунизме, не раз говорил: «Разве Наполеон не был якобинцем?»[2]

Германская разведка тоже работала, подбрасывая документы о сотрудничестве Тухачевского с иностранными спеслужбами. Ныне они обычно считаются фальшивками.

Наконец, Ольга Григорьевна Шатуновская, ссылаясь на Александра Михайловича Орлова пишет, что чекист Исаак Вульфович Штейн разоблачил Сталина как агента царской охранки, о чём поставил в известность преданных Троцкому людей, те хотели, естественно, ликвидировать Сталина, но их разговоры оказались прослушаны и честные большевики-ленинцы стали новыми жертвами преступных сталинских репрессий:

В начале 37-го года начальнику НКВД Украины Балицкому одним из сотрудников было доставлено обнаруженное в архивах царской охраны досье И. В. Джугашвили-Сталина, агента охранки. Балицкий сообщил об этом Косиору и Якиру. Было решено, что убрать Сталина можно только с помощью Красной армии, так как в его руках был аппарат НКВД. Велась подготовительная работа с руководителями Генштаба и начальниками военных округов. Однако об этом узнал Сталин. И тогда молниеносными ударами были захвачены все руководители Генштаба и военных округов. Их свозили на Лубянку и немедленно расстреливали без суда и следствия. Протоколы якобы проводившегося процесса военных руководителей (Тухачевского и других) были сфабрикованы уже после их казни. Всех вынужденно подписавших эти протоколы членов правительственной комиссии позднее ждала та же участь. Так провокатор Сталин защищался от разоблачения, чтобы сохранить за собою трон[4].

Скептики сомневаются в утверждениях Шатуновской (или её информатора), в той части, что полководцы замышляли свергнуть Сталина (впоследствии Хрущев также утверждал, что никакого заговора не было). По другой версии, противники Сталина вероятно хотели лишь объявить о своей находке широким слоям партии, но Сталин помешал им это сделать.

[править] Обвиняемые по делу

Кроме того, если взглянуть на фамилии обвиняемых, видно, что это были в основном не русские, 3 из них — евреи. По одной из версий, Сталин мог считать, тем более рассчитывая на союз с Гитлером, что командовать должны в основном русские, которых он выделял из народов Союза ССР как наиболее якобы преданной ему (и большевизму) национальности.

В таком порядке их поставила Википедия. На самом деле находящийся в самом низу Гамарник был 2-м человеком в тогдашней военной иерархии, как член ЦК он был выше Тухачевского.

[править] Ход событий

На следствии арестованный ранее Примаков говорил о Якире в качестве кандидата в наркомы, поскольку тот был близок с Троцким, а также показал, что вёл со своими друзьями разговоры, «носящие характер троцкистской клеветы на Ворошилова, но никаких террористических разговоров не было. Были разговоры о том, что ЦК сам увидит непригодность Ворошилова». Примаков сообщал о директивах Троцкого[5].

1 мая 1937 года на банкете в ворошиловской квартире, как вспоминал Семён Петрович Урицкий:

1 мая 1937 года после парада у Вас на квартире вождь сказал, что враги будут разоблачены, партия их сотрет в порошок, и поднял тост за тех, кто, оставаясь верным, достойно займет свое место за славным столом в Октябрьскую годовщину.

Генерал-лейтенант Я. П. Дзенит вспоминал о последней встрече с Тухачевским:

Последний раз я встретился с Тухачевским весной 1937 года, когда он в качестве командующего Приволжским военным округом прибыл в Куйбышев. После совещания с командирами соединений Михаил Николаевич попросил меня задержаться и, когда все вышли, предложил мне должность начальника штаба округа. Предложение было лестное, но я чистосердечно сказал, что предпочел бы пока остаться на должности командира дивизии. Михаил Николаевич отнесся ко мне с пониманием и, кажется, готов уже был распрощаться. Но в это время вдруг раздался телефонный звонок из Москвы, и я стал невольным свидетелем очень тяжелой сцены. От моего внимания не ускользнуло, что, разговаривая с Москвой, Тухачевский становился всё более мрачным. Положив трубку, он несколько минут молчал. Потом признался, что получил недобрую весть: арестован начальник Главного управления кадров Фельдман. «Какая-то грандиозная провокация!» — с болью сказал Михаил Николаевич. Это была последняя наша встреча. Вскоре я узнал об аресте самого Тухачевского.

Обвиняемые были в основном арестованы в конце мая 1937. Перед этим их сняли с занимаемых должностей и переводили на другие, менее почётные.

30 мая Политбюро ЦК приняло решение: «Отстранить тт. Гамарника и Аронштама от работы в Наркомате Обороны и исключить из состава Военного Совета, как работников, находившихся в тесной групповой связи с Якиром, исключенным ныне из партии за участие в военно-фашистском заговоре». На другой день по приказу Ворошилова к Гамарнику явились заместитель начальника Политуправления А. С. Булин и начальник Управления делами Наркомата обороны И. В. Смородинов (менее известный факт, что тот день Гамарника навестил и Блюхер). Гамарник застрелился сразу после их ухода.

Следствием руководили Н.И. Ежов, И.М. Леплевский, В.С. Агас и З.М. Ушаков, позднее разоблачённые как шпионы иностранных разведок. 20 мая Ежов направил Сталину, Молотову, Ворошилову и Л.М. Кагановичу протокол допроса Фельдмана:

Фельдман показал, что он является участником военно-троцкистского заговора и был завербован Тухачевским М. Н. в начале 1932 года. Названные Фельдманом участники заговора: начальник штаба Закавказского военного округа Савицкий, заместитель командующего Приволжского ВО Кутяков, бывший начальник школы ВЦИК Егоров, начальник инженерной академии Смолин, бывший помощник начальника инженерного управления Максимов и бывший заместитель начальника автобронетанкового управления Ольшанский — арестованы. Прошу обсудить вопрос об аресте остальных участников заговора, названных Фельдманом.

Под пытками и угрозами членам семьи (Юлия Зораховна Кантор приводит свидетельство дочери Тухачевского Светланы, которую сотрудники НКВД привели к арестованному отцу и «угрожали изнасилованием, если тот не подпишет признания») обвиняемые взяли на себя вину. Тухачевский показал:

Признаю наличие антисоветского военно-троцкистского заговора и то, что я был во главе его... Основание заговора относится к 1932 году.

6 июня 1937 газеты опубликовали сообщение Н.С. Хрущева на московской облпартконференции:

В состав ГК попал также троцкистский предатель, изменник Родины, враг народа Гамарник. Этот факт еще раз говорит о том, что враг подло маскируется.

Весь «судебный» процесс занял один день 11 июня. обвиняемые были приговорены к ВМН с конфискацией имущества и лишением воинских званий. Расстреляны они были в ночь на 12 июня.

Позже и маршала Блюхера заставили признать связь с «правотроцкистской организацией». Всего в 1937—1938 годах из армии и ВМС было уволено около 44 тысяч человек командно–начальствующего состава[6], многие из них были репрессированы.

[править] Суть обвинения

По обвинительному заключению от 9 июня 1937, все обвиняемые назывались членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким и его сыном Л. Седовым, другими троцкистами, а также немецким Генштабом:

8 мая следователям удалось сломать Примакова, который написал заявление на имя наркома внутренних дел Ежова, признав свое участие в троцкистской работе. Из показаний военачальника можно сделать вывод, что в его допросе участвовал сам Сталин… 14 мая Примаков заявил, что Якир рассматривался «троцкистской организацией» на пост наркома обороны – вместо Ворошилова, а 21 мая он назвал Тухачевского руководителем заговора, связанным с Троцким. На ночном допросе 14 мая показания на Тухачевского дал и Путна. Выяснилось, что в 1935 году он передал маршалу письмо от Троцкого, после ознакомления с которым Михаил Николаевич якобы произнес: «Троцкий может на меня рассчитывать», а в 1936 году сам Тухачевский при посредничестве Путны встретился в Лондоне с сыном Троцкого – Львом Седовым[7].

В суде Тухачевский «признал»:

Когда в 1932 году Ромм привез мне предложение Троцкого собирать троцкистские кадры, я согласился на это. Таким образом, я считаю начало организации нашего военного заговора с 1932 года.

Борис Соколов пишет:

Тухачевского в день начала работы Военного Совета, 1 июня, принудили дать показания, как он вместе с Якиром, Уборевичем и другими готовил поражение Красной Армии в войне с Германией[2].

Троцкий признавал, что Тухачевский, Гаманик и другие были его выдвиженцами, но полностью опроверг заговор, обвинив Сталина в обезглавливании армии[8].

[править] Объяснения в армии

Ворошилов рассказал в начале июня 1937 на расширенном заседании Военного Совета, целиком посвященном «контрреволюционному заговору в РККА», что Якир его очень критиковал.

И действительно, на «суде» Уборевич подтвердил:

Мы шли в правительство ставить вопрос о Ворошилове, нападать на Ворошилова, по существу уговорились с Гамарником, который сказал, что он крепко выступит против Ворошилова.

(Эти слова подтверждают тот факт, что не Тухачевский, а Гамарник был выше по статусу среди обвиняемых).

Военных обвинили и в то, что они якобы предпринимали действия, направленные к поражению Республиканской Испании с войне с франкистами и их союзниками[9].

Политрабротник Шестаков на заседании Военного совета при наркоме обороны СССР 2 июня 1937 года обвинял в троцкизме штаба Рубинова и Славина и привёл такой якобы пример:

Был у нас Давыдовский — командир корпуса. Я получил сведения, что в 1923 г. он колебался в сторону троцкизма и т.д. Я поставил этот вопрос. Но когда приехал я докладывать народному комиссару, пришел Гамарник и Фельдман, и мы оказались чудаками. Гамарник сказал, что Тухачевский считает его талантливым человеком, что он будто бы строил укрепленный район в округе и построил его лучше всех. Мы оказались в чудаках... [

Сталин обвинял Тухачевского в шпионаже в пользу Германии.

Отмечается, что эти обвинения стали итогом дезинформации и провокации со стороны германских спецслужб:

По воспоминаниям Шелленберга, в начале 1937 года через белогвардейского генерала Скоблина в руки шефа «полиции безопасности» III Рейха Гейдриха попал ряд документов, раскрывающих существование в среде высших офицеров РККА оппозиции Сталину. Гейдрих решил прощупать возможные связи между генералитетами вермахта и РККА, несмотря на опасения руководителя разведывательного бюро при германском МИДе Курта Янке о возможности двойной игры со стороны Скоблина (было известно, что жена Скоблина певица Надежда Плевицкая поддерживает связи с ГПУ). Тем не менее, Гитлер решил не раскручивать связи вермахта и РККА в Германии, а передать документы в СССР, добавив несколько бумаг, которые должны были убедить Сталина, что между руководством вермахта и РККА существует сговор. Для большей достоверности были разыграны ночные налёты на архив вермахта и управление военной разведки. Доказательства существования контактов между вермахтом и РККА действительно были обнаружены, хотя и не имели серьёзного объёма. Таким образом бумаги Скоблина и документы, похищенные из архива вермахта, должны были убедить Сталина, что в РККА существует фашистский заговор, целью которого является переворот и уничтожение самого Сталина, вкупе с установлением прогерманского режима в Москве. Посредником для переговоров выступил президент Чехословакии Бенеш, собственноручно написавший письмо Сталину. В Москве отреагировали быстро, предложив работать напрямую через посольство в Берлине. К удивлению немцев, Сталин предложил заплатить за документы. Гейдрих запросил 3 млн золотом. В начале мая 1937 года спецпосланник из Москвы, заплатив потребованные Гейдрихом миллионы, вывез документы в СССР. По данным советского разведчика Л. Треппера, эти документы были сфальсифицированы.

[править] Реабилитация

Определением от 31 января 1957 Военной Коллегии Верховного Суда СССР все подсудимые были оправданы и реабилитированы за отсутствием состава преступления.

[править] См. также

[править] Примечания

  1. Маршал Жуков рассказывал писателю Константину Симонову: "Нужно сказать, что Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьёзно… А практически значительная часть работы в наркомате лежала в то время на Тухачевском, действительно являвшимся военным специалистом. У них бывали стычки с Ворошиловым и вообще существовали неприязненные отношения. Ворошилов очень не любил Тухачевского… Во время разработки устава помню такой эпизод… Тухачевский, как председатель комиссии по уставу, докладывал Ворошилову как наркому. Я присутствовал при этом. И Ворошилов по какому-то из пунктов… стал высказывать недовольство и предлагать что-то не шедшее к делу. Тухачевский, выслушав его, сказал своим обычным спокойным голосом: — Товарищ нарком, комиссия не может принять ваших поправок.
    — Почему? — спросил Ворошилов.
    — Потому что ваши поправки являются некомпетентными, товарищ нарком». (Симонов К. М. Глазами человека моего поколения.— М.: Изд-во АПН, 1989, с. 383)

[править] Источники


Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты