Устройство еврейского самоуправления в Вавилонии

Устройство еврейского самоуправления в Вавилонии — еврейское самоуправление эпохи экзилархов.

Общие сведения

Во главе своеобразной и крайне слабо понимаемой «автономии» стоял экзиларх (Ros golah — глава диаспоры, по-арамейски Res galuta). Когда именно возник этот институт, эта должность неизвестно. В мидраше Эйха Рабба (3, 15), повествуется об экзилархе, приглашенном на трапезу к рабби Йегуде бен Батире в Нисибин. На основании этого факта М. Бер сделал вывод, что институт экзилархата в Вавилонии существовал уже сразу после восстания Бар-Кохбы. Но на самом деле мы не располагаем ни одним достоверным свидетельством существования института вавилонского экзилархата до конца периода Мишны и времен рабби Йегуды га-Наси. Однако, политический строй Парфянского царства вполне подходил для создания подобной модели этнического самоуправления.

Вениамин Тудельский следующим образом описывает экзиларха:

Власть князя изгнанников распространяется на все еврейские общины следующих стран: земли сеннаарской, Персии, Хорасана, Сабы, или Йемена, Диарбекира, всей Месопотамии, земли Кут, жители которой обитают на горах Араратских, земли Алании, окруженной горами и не имеющей другого выхода, кроме Железных ворот (Дербент?), построенных Александром [Македонским], жители которой называются аланами, земли Сикарии (Ширван?), всех стран тогармских (тюркских) до гор Асны, страны гергенов до реки Тихона, они же древние гергесеи и исповедуют веру христиан, и далее до границ земли Тибета и Индии. Живущие во всех этих землях еврейские общины получают от одного только князя изгнанников разрешение назначать в синагоги раввинов и хазанов, которые и должны являться к нему за получением рукоположения и права на должность, и по этому случаю приносятся ему дары, а также известный ежегодный налог со всех концов света. Во владении князя изгнанников находятся многие большие гостиницы с рощами и садами в Вавилонии; кроме того, он имеет обширные поместья, доставшиеся ему по наследству и которые у него никто отнять не может. В Багдаде он содержит гостиницы для евреев, получает определенную годовую подать с рынков и с торговли вообще, кроме того, что приносится ему из отдаленных стран, так что князь очень богат. Притом же он очень ученый человек, знаток Святого Писания и Талмуда и гостеприимен: за столом у него ежедневно обедают много евреев. Во время назначения в должность князя изгнанников расходуются огромные суммы на подарки калифу, князьям и вельможам его, и это в тот именно день, когда калиф рукоположением своим утверждает его в должности. После чего его сажают во вторую (После царской.) царскую колесницу и везут, при звуках барабанов и флейт, из царского дворца в его собственный дом, где он в свою очередь возложением рук утверждает в должностях глав и членов академий.

Экзиларх как бы был вавилоно-иранским аналогом существовавших в Римской империи наси, а после ликвидации римлянами последней должности, влияние экзиларха выросло: автор «Седер Олам Зута» считал, что вавилонский эксиларх претендовал на власть над еврейской диаспорой.

Функции экзиларха были весьма обширны: он осуществлял надзор за порядком в деревнях и городах, населенных евреями, за ходом торговли на рынках, регулировал цены (Баба Бат. 89а) и т. д. Экзиларх являлся верховным судьей для всех иранских евреев, важнейшие тяжбы разбирал сам, для разбора обыкновенных дел назначал для каждого района и города особых судей. Он имел право «палки и кнута» (Горайот 11б), мог наказывать подчиненных ему самым суровым образом (Сангед. 27а и б); выносил даже смертные приговоры, хотя официально при Сасанидах он был лишен этого права (Баба Камма 117а). Экзиларх представлял еврейское общество и его интересы перед царем и высшими государственными сановниками и собирал от еврейского населения подати для государства.

Экзиларх жил с чрезвычайной пышностью (Иер., Мегилла III, 2,74а; Гитт. 7а), был окружен многочисленной свитой, имел непосредственный доступ к царю (Иер. Берах. II, 4, 5а; Зебах. 19а). Доходы экзиларха составлялись из особых сборов, взимавшихся с еврейских общин всего Ирана. Кроме того, экзилархи и члены их рода владели большими земельными поместьями и большим числом рабов.

Являясь сами крупными землевладельцами, экзилархи представляли земельную знать, высшую сановную аристократию и крупных откупщиков и опирались на них. Растущая сила выдвигающихся новых зажиточных землевладельцев заставила экзилархов, начиная с III века, искать примирения с ними, принуждала их искать себе опору в среде их представителей — глав талмудических школ.

Резиденция вавилонских экзилархов несколько раз перемещалась: из Вавилона в Нехардею (560 г. до н.э. – 259 г. н.э.), в Пумбедиту (259–495), в Махозу (с V по IX века), в Багдад (с IX по XII века).

Экзилархи имели доступ к персидскому царю. В Талмуде сохранились два рассказа о сасанидском царе Йездигерде I (399-420), и в обоих перед царем появляется экзиларх, в первом случае — один, а в другом — в сопровождении одного из мудрецов. Более того, дочь одного из экзилархов, Шушандухт, стала женой Йездигерда I и матерью царя Бахрама Гура. Другое предание (Авода Зара 766) повествует о мар-Йегуде и Батей бар Туви, сидевших пред лицом царя Шапура. Как показал Бер, в данном случае речь также идет об экзилархе, находившемся в царском дворце вместе с каким-то евреем, не принадлежавшим к обществу мудрецов.

Отсюда легко сделать очевидный вывод, — экзиларх был правителем евреев Персидской империи, но в свою очередь, он подчинялся персидскому царю. В VI веке, при Хосрове I, экзиларх был вынужден вручить царю 4 тысячи дирхемов в праздник Ноуруз, совпавший с субботой.

Экзиларху подчинялись или нередко действовали от его чиновники («из дома главы изгнания» — де-бей рейш глута), которые при определенных обстоятельствах жестоко расправлялись даже с некоторыми мудрецами. Рава Амрама Хасида положили на снег (Гиттин 166), Элиэзера Зейра схватили на рынке в Негардее и заключили в тюрьму (Бава Кама 59а-б), а в другом месте намекается даже на то, что из-за этих людей погиб рав Зевида.

Значительную часть функций, связанных в Иудее с синагогой, в Вавилонии взял на себя экзилархат, а со временем и иешивы.

Талмуд почти не упоминает о порядке назначения глав иешивы, кроме двух бесспорных случаев:

• Брахот 64а (=Горайот 14а) — назначение Раббы и рава Йосефа в Пумбедите.
• Бава Батра 126 — попытка назначить рава Аху из Дафты в Суре и назначение Мара, сына рава Аши.

Экономика

Об экзилархах в обоих Талмудах рассказывается, что они обычно назначали агораномов, т. е. смотрителей рынков. Точные обязанности последних определялись по-разному в разных местах и в разные периоды времени как в еврейских общинах, так и в римско-эллинистическом мире. В обоих Талмудах подчеркивается в основном полемика между экзилархами, относившими к этой должности контроль над ценами и проверку мер и весов, и мудрецами — такими, как Рав и Шмуэль, ограничивавшими ее функции только проверкой мер. Для нашего рассмотрения важен сам факт назначений от имени экзилархов, так как в римскую эпоху и на западе, и в Палестине эти должности находились в сфере полномочий местной городской общины.

Вмешательство экзиларха в местную экономическую жизнь проявлялось и в его способности «захватить рынок» (литпос га-шук) ради мудрецов, т. е. в его власти было позволить некоторым мудрецам продать свой товар раньше остальных торговцев. Особенно поучителен один эпизод (Бава Батра 22а), раскрывающий без прямого умысла близкие связи и общность интересов между экзилархом и Раббой, возглавлявшим группу мудрецов в Махузе. Согласно Вавилонскому Талмуду, у обоих были полномочия «захватить рынок» для рава Дими, вследствие чего ущемлялись права других торговцев на рынке. Здесь перед нами пример отсутствия у местной общины суверенного статуса перед лицом как экзиларха, так и главы иешивы (для нашего исследования не имеет никакого значения, добровольно ли отказывались евреи из местной общины от своей независимости или нет, так как наша цель — охарактеризовать институты местной власти в Вавилонии).

В Вавилонии акцентируется роль определенного мудреца (в большинстве случаев — главы иешивы), занимающегося сбором и распределением пожертвований. Рав Гуна рассказывает о себе жителям другого города: «Мои и ваши нищие находятся на моем попечении». Подобное заявление встречается и у рава Аши: «Всякий приходящий (чтобы пожертвовать) делает это с моего ведома, и кому пожелаю, тому и даю». Равина принимает пожертвования от жителей Махузы, и этот случай обсуждается в барайте, посвященной сборщикам (Бава Кама 119а). Мар Уква распределяет пожертвования среди бедняков своего квартала (Ктуббот 676), кошель для пожертвования попадает к раву Йосефу в Пумбедите (Раши: «Он был сборщиком пожертвований»; Бава Кама 93а), кошели оказываются и у Рава (Бава Батра 8а). О таких мудрецах, как Рабба (Бава Батра 8б=Ктуббот 496) и Рава (Бава Батра 8а), известно, что они взимали пожертвования с богатых членов общины, и даже с сирот, и выясняется вдобавок, что бедняки приходят к Раббе для получения халуки (Ктуббот 676).

Раву приписывают высказывание о еврейских богачах: «Вавилонским богачам суждена геенна» (Бейца 326); однако тот же Рав сообщает, что он сам разбогател после того, как увидел репу во сне («Видеть овощи во сне — к добру...» Брахот 576). Многие мудрецы критикуют — иногда открыто, иногда завуалированно — богатых евреев из некоторых областей Вавилонии, например, Махузы: богатство, говорят эти мудрецы, развращает их. В противоположность этому Рава может обратиться к своим землякам — жителям Махузы — со словами: «Уважайте своих жен, чтобы разбогатеть». О себе Рава свидетельствует: он молился о том, чтобы удостоиться такого же богатства, как рав Хисда, и молитва его была принята (Моэд Катан 28а). Как правило, вавилонские мудрецы, если они богаты, не скрывают этого. Иногда они даже рассказывают своим слушателям, как и за какие заслуги разбогатели25. Мудрецы также открыто сравнивали свою прежнюю бедность с нынешним богатством (например, рав Хисда — Шаббат 1406).

Вавилонские евреи времен Талмуда в большинстве своем были заняты в земледелии и смежных областях — в качестве землевладельцев или наемных работников: арендаторов, подрядчиков, садовников и т. д. Это плодородие неоднократно отмечали как мудрецы Страны Израиля, так и вавилонские мудрецы. Мудрецы Страны Израиля сравнивали климат Вавилонии с неустойчивым климатом и постоянной потребностью в дожде у себя дома. И те и другие восхваляли Вавилонию: «Сказал рабби Ошайа: Почему написано “[О ты], живущий у вод великих” (Иеремия 51, 13). Почему Вавилон владеет множеством сокровищ? Я бы сказал, потому, что живет у вод великих. Сказал Рав: Богат Вавилон, который косит без дождя». В противоположность другим рекам, которые «шумят» (т. е. бахвалятся), Евфрат хранит молчание: «Мои деяния говорят за меня; человек сеет в меня, посев всходит за три дня, сажает в меня, саженцы вырастают за тридцать дней». Плодородию Вавилонии способствовала и развитая система орошения, которая совершенствовалась в сасанидскую эпоху; археологические данные свидетельствуют, что площадь обрабатываемых земель в иранском государстве была наибольшей именно тогда.

Несмотря на размышления некоторых вавилонских мудрецов о превосходстве торговли над земледелием (Йевамот 63а; Псахим 11 За), у нас нет свидетельств тому, будто вавилонские евреи в массе своей превратились в торговцев. Как явствует из многочисленных свидетельств Вавилонского Талмуда, евреи все еще связывали свою судьбу с землей, хотя и не только как землевладельцы и наемные работники, но и как торговцы сельскохозяйственной продукцией.

Некоторые фрагменты Талмуда (прежде всего, на Бава Меция 1036), показывают, что издольщик при разделе брал себе до двух третей, а хозяин — только треть. В Вавилонском Талмуде нет и намека на пожизненную издольщину или крепостную зависимость, наподобие колоната в поздней Римской империи. Мудрецы также использовали на своих полях труд издольщиков (Бава Батра 466) и труд виноградарей (например, рав Йосеф — Бава Меция 1096). Но наемный работник мог оставить свою работу, когда пожелает; более того, хозяину было очень трудно «уволить» работника против его воли. А. Гулак уже исследовал этот еврейский обычай в контексте персидских традиций.

Концентрация евреев в промышленном, сельскохозяйственном и торговом центре Месопотамии стала наиболее динамичным элементом последующей сасанидской экономики (III–V века). Речное судоходство и международная торговля находились в основном в руках еврейских предпринимателей. Крупные еврейские финансовые дома занимались страхованием и банковским делом, а торговля шелком, льном, стеклянной посудой, зерном, специями и множеством других товаров.

Сельское хозяйство

Во II-V вв. н. э. многочисленное еврейское население Ирана жило преимущественно в западной провинции этого государства — в Ираке — и было в основном сконцентрировано в нижней Месопотамии и древней Вавилонии, в той части Междуречья, где Евфрат и Тигр наиболее близко сходятся (Кидд. 71б и 72а; Эруб. 22б). Область эта, омываемая многоводными реками — Евфратом с запада и Тигром с востока, в рассматриваемое время была пересечена многими большими каналами, главные из которых вытягивались через всю страну, от одной большой реки к другой; имелось также много небольших рек, озер (Моед Кат. 4а) и прудов. Благодаря всему этому, она была, несмотря на малочисленность осадков, обеспечена обильным орошением и чрезвычайно плодородна (Песах. 54б; Таан. 10а; 11б; 12б; 22б).

Но орошение требовало тяжелого труда. Приходилось сооружать разветвленную ирригационную систему: каналы и рвы (Гит. 60б; Баба Мец. 103а; 107б; 108а) для проведения воды от рек и озер к полям, колодцы, резервуары (Баба Мец. 103а; Баба Бат. 26а) для собирания воды, дамбы, насыпи вокруг рек и каналов для ограждения полей от затопления во время половодья. Необходимо было постоянно заботиться о сохранении всех этих ирригационных сооружений в порядке, об их исправлении и обновлении: очищать реки, каналы и рвы (Баба Мец. 106б), своевременно заделывать промоины, образовывавшиеся часто в дамбах и насыпях и угрожавшие полям и садам затоплением (Баба Мец. 66б; Баба Бат. 41а и б; Хул. 105а), и т. д. Много труда приходилось тратить также и на самую поливку полей, огородов и садов водой из рек, каналов, резервуаров и т. д. Земельные фонды, ввиду большой плотности населения, были очень ограниченны; использовался каждый пригодный для земледелия участок земли.

В землевладении преобладала в Ираке, в начале рассматриваемого периода, крупная земельная собственность.

Земля принадлежала, главным образом, немногочисленным представителям земельной знати, сановной аристократии и откупщикам государственных податей, крупные поместья которых обрабатывались в основном рабами.

Начиная со II века, в Ираке появляются новые группы зажиточных землевладельцев, выдвигающиеся из среды торговцев, ремесленников, а иногда и мелких землевладельцев.

Многие из этих зажиточных землевладельцев продолжали заниматься также переработкой сельскохозяйственного сырья, производством тканей, ковров, корзин, пивоварением, виноделием и т. д. Часть их вела одновременно обширную торговлю продуктами сельского хозяйства и изделиями ремесленников, а также различными товарами, привозившимися из близлежащих и далеких стран: по рекам и многочисленным каналам Ирака они отправляли зерно, сезам, вина в менее плодородные местности и в другие страны.

Так, например, землевладелец Абба Арика (он же Рав, ум. в 247 г.), владевший обширным огородным хозяйством (Моед Кат. 126; Кидд. 39а и б; Баба Бат. 54а), разбогател от пивоварения (Песах. 107а). Землевладельцы Хисда (217-309) и Папа (IV в.) также разбогатели от пивоварения {Моед Кат. 28а; Песах. 111а); каждый из них заявляет: «Если бы я не варил пива, я бы не разбогател» (Песах. 113а). Гуна, который в молодости был мелким землевладельцем, разбогател впоследствии благодаря занятию виноделием и торговле вином (Берах. 5б; Мегилла 27б; 28а; Кетуб. 105а). Упомянутый Папа торговал также сезамом (Гитт. 73а). Сезамом торговал и землевладелец Гуна б. Иошуа (ум. в 410 г.), который закупал соответствующие товары в местностях, расположенных по берегам знаменитого канала Nehar Malka (Царский канал), и перевозил их по этому каналу (там же). Абба б. Абба занимался торговлей шелком (Мидраш Сам. 10) и т. д.

Торговые и промышленные прибыли давали этой группе землевладельцев возможность приобретать новые земли, расширять свои земельные угодья, которые они эксплоатировали преимущественно путем сдачи их мелкими парцеллами в аренду или издольщину.

Мелкие землевладельцы имели обычно чрезвычайно незначительные по размерам участки земли, совершенно недостаточные для пропитания своих владельцев. Тяжелое положение мелких землевладельцев, вызывавшееся ничтожными размерами их земельных владений, усугублялось еще налоговым гнетом. Поземельная подать (tasqa) и подушная подать (kraga или karga), которые должен был платить землевладелец, составляли от одной шестой до одной трети доходов 22. Кроме этих податей, существовал целый ряд других повинностей.

Налоговой гнет увеличивался злоупотреблениями откупщиков и сборщиков налогов, которые взимали собираемые ими налоги в еще больших размерах, чем это полагалось по установленным государственным нормам (Сангед. 25б.).

Крупные и зажиточные землевладельцы могли всегда тем или иным путем избавиться от притязаний государственных чиновников и сборщиков податей. Налоговый пресс давил поэтому преимущественно на мелких землевладельцев, окончательно разоряя их. Поля тех, кто не уплатил налогов, продавались государственными чиновниками по взиманию поземельных налогов (zaharora — Баба Бат. 55а), откупщиками налогов или органами местного самоуправления. Чтобы облегчить продажу полей недоимщиков, разрешалось производить такую продажу с аукциона без соблюдения ряда формальностей, обычно требовавшихся для продажи с аукциона (Баба Мец. 108б).

Не уплатившим налогов угрожало даже полное порабощение. Так, рассказывается, что крупные и зажиточные землевладельцы широко пользовались при Шапуре II (309-380) общегосударственным законом, согласно которому не уплативший поголовной подати порабощается тем, кто уплатил за него этот налог (Баба Мец. 73б).

Для уплаты налогов, приобретения семян для посева, для пропитания семьи ит. д. мелкие землевладельцы были вынуждены прибегать к займам в счет будущего урожая (там же, 72б) или к предварительной продаже будущего урожая по низкой цене (там же, 73а и 73б), что опять-таки приводило к закабалению мелких землевладельцев крупными и зажиточными землевладельцами, к еще большему их обнищанию. Мелкий землевладелец вел нищенское существование. Указывается, что мелкий землевладелец «принужден питаться солью и hafurah (трава после покоса), спать на земле и иметь тяжбы с (более сильными) соседями» (Иебамот 63а), стремившимися захватить часть его мелкого участка, лишить его возможности пользоваться ирригационными сооружениями и водой для поливки поля и т. д.

Институт круговой поруки по уплате налогов, в частности земельных налогов, также служил в руках крупных и зажиточных землевладельцев средством для подчинения мелких землевладельцев и вытеснения их из их земельных участков.

Богатые землевладельцы, получившие во временное пользование земельный участок соседа, бежавшего от тяжести налогов, старались уплатить приходившиеся на долю этого участка налоги за несколько лет вперед, чтобы таким путем обеспечить за собой право на пользование этой землей в течение более продолжительного времени (Гитт. 58б).

Мелкий землевладелец бывал принужден закладывать свой участок земли как для уплаты налогов, так нередко и для получения ссуды, необходимой ему для ведения его крохотного хозяйства или для пропитания семьи. Такие ссуды давались обычно на срок до десяти лет и даже еще больший (Баба Мец. 67б; 109б), и в течение всего этого времени заложивший землю не имел во многих местностях права выкупать ее (там же, 67б). Если даже срок, на который бралась ссуда, не был заранее установлен, в течение года должник во всяком случае не имел права выкупа (Баба Мец. 67б; 68а).

В течение всего условленного времени заимодавец пользовался заложенной землей и получал все доходы от нее. Чаще всего он пользовался при этом заложенной землей «без отчисления» (be-lo nechajta), доходы, получаемые от заложенной земли, не засчитывались в счет долга (тамже, 62а и б). Иногда уславливались, что в течение определенного промежутка времени заимодавец имеет право пользоваться землей даром, а в дальнейшем использование заимодавцем земли будет уменьшать долг (там же, 67б; Баба Бат. 38а).

Заклад земельных участков мелкими землевладельцами вел нередко к окончательной потере ими этих участков и к переходу земли в полную собственность заимодавцев. Заимодавцы оказывали на своих должников всякого рода давление, стремясь принудить их в течение времени заклада или по истечении этого срока продать им заложенные участки земли.

Чтобы закрепить за собой навсегда находящиеся у них во временном пользовании в качестве залога земельные угодья их должников, крупные и зажиточные землевладельцы пользовались также законом о сроке давности. По этому закону, если земля или другая недвижимость находилась у кого-либо во владении более трех лет, они могли быть признаны его собственностью и без предъявления купчей, по праву давности (tiazaqa). Злоупотребления со стороны заимодавцев законом о праве давности имели место очень часто: они прятали договоры о закладах и объявляли, что земля куплена ими у ее владельца (Баба Бат. 38а; 40б). Мелкие землевладельцы оказывались, в зависимости от крупных и зажиточных землевладельцев также в связи с необходимостью искусственного орошения полей, связанного с сооружением сложной ирригационной системы, с необходимостью постоянно поддерживать в порядке эту ирригационную систему, исправлять ее и обновлять. Все это было не под силу мелкому землевладельцу, и потому он зависел от зажиточного соседа; последний тем или иным путем мог вообще в любой момент лишить его источников орошения. Стоило богатому соседу углубить в каком-нибудь месте дно канала, протекающего через его обширные поместья, или иным путем задержать нормальное течение реки или канала, и поля его соседей оказывались лишенными орошения, а их владельцы — обреченными на голод. Этим также пользовались крупные и зажиточные землевладельцы для принуждения мелких землевладельцев к продаже своих земельных участков.

Переходу земли в руки крупных и зажиточных землевладельцев способствовал также существовавший закон о смежном владельце, согласно которому смежный землевладелец пользовался преимущественным правом на приобретение земли, находившейся в соседстве с его владениями (Баба Мец. 108а и б). Ввиду обширности поместий крупных и зажиточных землевладельцев любой продававшийся участок земли неизменно оказывался граничащим с их владениями; тем самым заранее предрешался вопрос о том, кому достанется этот участок.

Ярким примером такого вытеснения мелкого землевладельца из его земельного участка путем окружения этого участка владениями состоятельного соседа является относящийся к IV в. талмудический рассказ о судьбе мелкого землевладельца Ронии (Баба Мец. 109а; Баба Бат. 5а).

Мелким землевладельцам становилось все труднее и труднее противостоять натиску сильных соседей и откупщиков податей и сохранять за собой имевшиеся у них участки. Все чаще и чаще они оказывались принужденными либо искать себе других источников пропитания, либо продолжать обрабатывать свои прежние участки, но уже не как собственники, а в качестве арендаторов или издольщиков, либо, наконец, перейти на положение наемных работников.

Аренда земли среди еврейского населения Ирака имела в рассматриваемое время ряд различных форм и носила соответственно различные названия — в зависимости от того, какие объекты сдавались в аренду и каким способом вносилась арендная плата.

Распространена была, во-первых, форма аренды, при которой размеры арендной платы не зависели от размеров урожая, от доходов арендовавшего. Если при этом арендная плата вносилась в виде определенной денежной суммы, то пользование земельными угодьями, принадлежавшими другому, называлось sekhirut (наем). Если же арендная плата вносилась в виде определенного, не зависевшего от размеров урожая количества плодов, то сдача другому земли называлась hakhirut (аренда — Тосефта Демаи, VI, 56, 15, 16).

Арендатор (hokher) уплачивал арендную плату либо плодами с арендуемого им участка, либо какими-нибудь другими сельскохозяйственными продуктами, в зависимости от условий заключенного с землевладельцем договора.

Арендную плату арендатор обязан был вносить полностью и в годы неурожаев, если неурожай затронул лишь арендуемый участок или лишь область, прилегавшую к этому участку. Только в случае общего недорода в стране землевладелец должен был несколько уменьшить размеры арендной платы, обусловленной договором об аренде (Баба Мец. 105б). Но и это постановление о снижении арендной платы в случае общего неурожая обусловливалось такими ограничениями, что арендатор очень редко мог им воспользоваться.

Еще более распространенной формой сдачи земли для обработки, чем указанная выше, была издольщина, называвшаяся arisut или qabblanut, в зависимости как от того, владел ли издольщик орудиями производства полностью, или только частично, так и от того, кто уплачивал государственные повинности: землевладелец или издольщик.

Получивший землю в издольщину за пользование землей обязан был отдавать собственнику земельного угодья определенную часть из получаемого им урожая: от 1/3-1/4 до 2/3-3/4 урожая.

Издольщик -aris не владел орудиями производства или владел ими лишь частично и не обладал средствами, необходимыми для ведения хозяйства: покупки семян и т. д. Такому издольщику одновременно с землей землевладелец давал также некоторые орудия производства (Баба Мец. 103б). Что же касается семян для посева, то в талмудической литературе указывается, что в разных местностях существовала различная практика: в одних местах семена должен был давать издольщику землевладелец, а в других — сам издольщик обязан был заботиться о семенах (там же, 74б).

В действительности, и в тех местностях, где было установлено, что издольщик должен сам заботиться о семенах, семена давал землевладелец, так как издольщик обычно не имел необходимых для их приобретения средств. Обязанность издольщика давать семена означала лишь то, что семена покупались за его счет, а потраченные на их покупку деньги приписывались к долгу издольщика землевладельцу. При снятии урожая потраченная на покупку семян сумма, — несомненно, с начислением на [142] нее соответствующих процентов, — должна была быть высчитана в пользу землевладельца из полагавшейся издольщику части урожая. Таким образом, издольщик с самого начала оказывался должником землевладельца и попадал в полную зависимость от него.

В неурожайный год издольщику иногда могло быть невыгодно заниматься уборкой плохого урожая, так как доля плохого урожая, которая должна была остаться у него, не окупала даже затраты труда на уборку. Землевладельцу, не затрачивавшему на уборку никакого труда, было, однако, выгодно получить свою долю и из самого низкого урожая; поэтому он имел право заставлять издольщика довести работу до конца (Тосефта Баба Мец. IX, 13, 391, 34, 35, 392, 1, 4).

Часть урожая, следуемого землевладельцу, издольщик обязан был доставлять ему в виде полностью обработанной продукции: урожай поля — вымолоченным, провеянным и сметенным в кучу зерном; урожай винограда — вином и т. д. (Баба Мец. 1036).

Арендатора или издольщика, нарушившего условия договора или правила местных обычаев, землевладелец мог удалить с занимаемого им участка земли. При этом он мог удалить его даже в середине года, лишив его, таким образом, плодов многих месяцев тяжелого труда, а часто и значительных средств, вложенных в поле. Та же участь постигала арендатора и издольщика, когда землевладельцу почему-либо казалось, что он вообще недостаточно старательно заботится о взятом им в аренду или издольщину участке земли, недостаточно интенсивно обрабатывает его.

Таким образом, в рассматриваемое время в Ираке складывались иные, новые отношения, отличные от отношений предыдущего периода.

Мелкое землевладение вытесняется крупным; большинство мелких: землевладельцев обезземеливается, лишается своего хозяйства и переходит на положение арендаторов, издольщиков или наемных работников. Остальные теряют большую часть своих земельных участков и сохраняют лишь ничтожное, карликовое хозяйство, недостаточное для существования. Вследствие этого, запутавшись в многочисленных долгах, они попадают в кабалу к крупным землевладельцам, оказываются в полной зависимости от них.

В то же время многие рабы также прикрепляются непосредственно к земле — выделяются землевладельцами на самостоятельные участки с предоставлением им права пользоваться частью урожая или с условием выдачи им определенного количества продуктов.

На смену разлагающемуся рабству и все более и более вытесняемому мелкому землевладению приходят аренда и издольщина и отчасти наемный труд.

Издольщики, помимо прямых обязанностей по обработке взятой в издольщину земли и по предоставлению землевладельцу большей части урожая, имеют еще и другие, дополнительные обязанности по обслуживанию землевладельца и иногда по обработке его полей, не сданных им в аренду или в издольщину.

Налоги

Несколько галахических фрагментов в Вавилонском Талмуде говорят о «закрепленности» человека за своим городом, выражавшейся в государственной системе взимания подушного налога (карга).

Некая система отражена в галахической традиции: местный житель превращался в гражданина своего города (бар мата), избавляясь таким образом от излишней конкуренции с теми, кто не обладает этим статусом.

В Вавилонском Талмуде рассматривается следующее установление: «Человек строит лавку возле лавки соседа и баню возле бани соседа, и первый владелец ничем не может возразить на это, поскольку строящий может ему сказать: ты построил на своем участке, а я на своем». К этому мудрец из Вавилонии IV века рав Гуна барей (сын) де-рав Йегошуа добавляет возражение: «Мне ясно, что местный житель может помешать строиться жителю другого места, но если последний принадлежит к числу налогоплательщиков (шаях ле-карга), то тогда его трудно остановить». Другими словами, человек, приписанный к тому месту, где он платит подушный налог, удостаивается прав местного жителя — прав, которые обсуждались мудрецами Вавилонии в свете галахи из Иудеи, распространившей приведенное мнение р. Гуны на этапы превращения человека в гражданина своего города и на систему прав и обязанностей, связанных с этим статусом.

Если в Вавилонии сбор налогов осуществлялся в зависимости от причисления человека к определенному городу, то в Вавилонском Талмуде, кажется, встречаются и упоминания о бегстве из своего города (анахоресис). Так можно понять слова отца рабби Зейры, предупредившего местных жителей накануне прибытия «начальника Заречья» (рейш Нагара — царский областеначальник) в их город, вследствие чего «они все спрятались» (Сангедрин 25б-26а). Если прав Гудблат, то донос на Рава бар Нахмани («среди евреев есть человек, который помог двенадцати тысячам людей из Израиля... уклониться от царского налога»), ставший причиной его смерти, связан с тем, что эти евреи сбежали из своих поселений во время сбора налогов.

В другом галахическом фрагменте из Вавилонского Талмуда фискальная регистрация по месту жительства используется для выяснения родословной. Когда Улла хотел успокоить рава Гамнуну, стеснявшегося своего происхождения из города Гарпанья, — то он спросил его: «Куда ты посылаешь свой подушный налог?» Ответил ему рав Гамнуна: «В Пум Нагара». Сказал ему [Улла]: «Так ты из Пум Нагара!» (т. е. из более престижного места).

Рабство

Среди постановлений (переданных от имени Шмуэля и экзиларха Уквана бар Нехемьи) на тему «Закон государства, в котором живут евреи, — и для евреев закон», содержится постановление, легитимизирующее передачу земель тех, кто не уплатил поземельный налог, исправным налогоплательщикам. За неуплату другого налога, подушного (карга), недоимщика могли отдать в рабство тому, кто уплатил налог за него («Царь сказал: кто не дает каргу, становится рабом тому, кто дает каргу»). Сообщение в Йевамот 46а (= Бава Меция 736) о порабощении евреев из-за неуплаты налогов.

В трактате Бава Меция 736 сказано: преступники-евреи обращаются в рабство равом Сеурим, братом Равы. Рава разрешает так действовать на основании стиха: «И можете передавать их в наследство сынам вашим после себя, чтобы они наследовали [их] как владение, навсегда можете порабощать их. А над братьями вашими, сынами Израилевыми, никто да не властвует над братом своим с жестокостью» (Левит 25, 46).

Число рабов-неевреев, находящихся во владении евреев, возрастает с IV века.

Рабы имелись при дворе экзиларха.

Вавилонский Талмуд упоминает (причем во фрагментах, темой которых не является рабство) об известных мудрецах как о рабовладельцах. Некоторые рабы описаны в талмудической традиции как примечательные личности, подобно Таби, рабу раббана Гамлиэля из Явне, Дару, рабу рава Нахмана, и Миньямину, рабу рава Аши. Иногда упоминаются безымянные рабы некоторых мудрецов. Существуют также надежные свидетельства о мудрецах — еще из первого поколения вавилонских амораев, — которые держали рабынь.

Шмуэль оставил несколько изречений о рабах. Сообщается, что рав Йегуда поступил с одним негардейским наглецом так: «объявил о нем, что раб он».

Иногда «рабство» того или иного человека или группы является всего лишь «историческим» рабством, когда рабы времен Пашхура бен Эймара или времен Хасмонеев «роднились» с известными семьями талмудической Вавилонии (Киддушин 706); иногда же речь идет о людях или группах людей, недавно освобожденных от рабства. Наличие освобожденных и беглых рабов создавало подходящий фон для подобных диффамаций. Рабби Йегуда провозгласил в Пумбедите: «Ада и Йонатан — рабы... Батей бар Туви в высокомерии не взял свидетельства об освобождении».

Рабы, упоминаемые в Талмуде, готовят, подают пищу и делают прочую работу по дому.

Образование

Вавилонский Талмуд часто невольно свидетельствует о невмешательстве городской общины в образование, подчеркивая непосредственный контакт детского учителя (макрей дар декей) с родителями каждого ребенка в отдельности. Аморай Рав встречает учителя, чья молитва особенно помогает при ниспослании дождя, и выясняет, что заслуга последнего в том, что он обучает «детей бедняков, как детей богачей, и ничего не требует с того, кто не в состоянии оплатить учебу». Похоже, что, согласно Вавилонскому Талмуду, «обучение детей Торе» не является общественным долгом и постоянно действующим институтом, но зависит от личного желания самих родителей, и поэтому «если уменьшил (плату учителю) — уменьшают ему (плату на Небесах), а если прибавил — прибавляют ему» (Бей-ца 15б-1ба).

Из всех амораев Вавилонии только Рабба свидетельствует о широком участии общины в организации местного преподавания. Возможно, что общинные институты в Махузе находились под влиянием соседней Селевкии, где большая еврейская община обосновалась уже за несколько сот лет до того. Но Вавилонский Талмуд, рассматривая проблемы, возникающие между соседями, рассказывает об одном жильце общего двора, пожелавшим стать детским учителем (Бава Батра 21а), и обсуждает право остальных жильцов воспрепятствовать назначению. В данном случае эта работа не носит характера общинно-городской деятельности, особенно если сравнить вавилонского учителя с его коллегами из Страны Израиля, преподававшими не в общем дворе, а прямо в синагоге83, что было бы невозможно без разрешения всех жителей города. Следует отметить, что именно реальность, описываемая в Вавилонском Талмуде, являлась нормой для всего древнего мира, включая греко-римский. С классической греческой эпохи и до времен республиканского и императорского Рима забота об обучении детей возлагалась именно на родителей: они должны были сами нанимать и оплачивать подходящих наставников84. Зато в Стране Израиля еврейская общинная организация стала базой для развития более упорядоченной местной системы образования85. И когда в деятельность этой системы вмешивались для ее поддержки представители патриарха, центральная власть обращалась к самим поселениям Страны Израиля (кир'ата де-Исраэль) (ИТ Хагига 1, 76, 3 и параллельные места).

Во главе стоял гаон, или «глава академии» (ивр. рош га-йешива, арам. реш метивта).

Заместитель главы академии назывался на иврите ав-бет-дин («отец суда», сокращенно ав), а на арамейском дайяна де-бава («судья ворот»).

За этими двумя в академической иерархии располагались семьдесят ученых, которые иногда называются Сангедрином, а иногда говорится, что они были «как Сангедрин». Это наиболее очевидный пример заимствования старинной терминологии и сопутствующего ей престижа. Эти семьдесят ученых были распределены по рядам, в которых каждый из них имел свое определенное место. Данное раби Натаном описание семи рядов по десять человек в каждом, вероятно, относится только к Суре, в то время как в Пумбедите Сангедрин состоял из трех более длинных рядов. Каждый ряд формально возглавлял реш (или рош) калла («глава ряда»); этому арамейскому титулу соответствовал ивритский титул алуф («глава»). Все они сидели в первом ряду (дара кама); мы не знаем ни в чем состояла их должность, ни каковы были их обязанности по отношению к «своим» рядам. Почетные титулы реш калла/алуф имели дополнительное применение: их присуждали ведущим деятелям еврейской диаспоры в знак признания их достижений и заслуг перед еврейской общиной вообще и вавилонскими академиями в частности.

Судебная система

Несколько галахических фрагментов в Вавилонском Талмуде намекают на то, что учреждения мудрецов (такие, как иешивы) могли служить и местом судебных разбирательств (батей дин — «дома суда»); при дворе экзиларха также действовал суд, полномочный наказывать преступивших закон. Предпочтительность рава Нахмана как судьи была признана, между прочим, благодаря тому, что он был близок к «вратам экзиларха, где заседали судьи». Вызову на суд к экзиларху должны были подчиняться даже самые влиятельные мудрецы — такие, как рав Йегуда, глава иешивы в Пумбедите.

Рав и Шмуэль пришли к следующему общему мнению: если кто-то собирается заседать в суде и при этом хочет избавиться от обязательной уплаты компенсации в случае судебной ошибки, он должен обратиться за разрешением к экзиларху (лишколь решута ми-бей рейш глута). Этим решением начинается большой галахический фрагмент Вавилонского Талмуда, обсуждающий судейские полномочия, а затем рассматривающий вопрос о степени правомочности судей, признанных патриархом в Стране Израиля и экзилархом в Вавилонии; конец этого фрагмента свидетельствует о конфликте между двумя общинами по поводу сравнительного статуса их руководителей. Поскольку в период гаонов весь этот текст воспринимался именно в контексте данного спора, нет ничего удивительного в том, что он широко использовался в полемической литературе как вавилонских, так и палестинских гаонов. По той же причине указанный текст часто изменялся в угоду одной из спорящих сторон, так что в своем нынешнем виде он полон внутренних противоречий и темных мест. Несмотря на это, он весьма важен уже тем, что в нем не упоминается участие экзилархов в самом назначении судей, то есть отсутствует описание вавилонского варианта рукоположения (смиха) = назначения (минуй), принятого в Стране Израиля. Если в Иудее в конце периода Мишны только еврейский патриарх имел исключительное право назначать судей (хазру ве-халку ка-вод ле-байт зэ — «изменили прежний обычай [более простых отношений между мудрецом и его учеником] и отнеслись с уважением к дому [патриарха, доверив ему исключительное право в области рукоположения]», и патриархи использовали эти полномочия даже для наказания неугодных им мудрецов, не воздававших им должного почтения, то в Вавилонии дело обстояло совсем иначе. Более того, начиная с III века постепенно усиливается критика патриархов, назначавших недостойных судей. В Вавилонии же (по крайней мере в талмудическую эпоху) разделение полномочий между экзилархами, выделявшимися большой властностью, и мудрецами в большинстве случаев строго соблюдалось.

Поддержка и защита судей в Вавилонии принципиально отличается от назначения на судебную должность приближенных к патриарху лиц в Стране Израиля. В случае с экзилархами речь идет только об утверждении и развитии жизненно важных для существования евреев в Вавилонии общественных институтов.

Синагога

В Вавилонском Талмуде сохранилось небольшое количество эпизодов, связанных с синагогой, и практически единственным общим для них мотивом является представление о синагоге как о месте молитвы (включая чтение Торы). Примеры:

1) «Сказал раз Ицхак раву Нахману: Почему господин мой не пришел в синагогу на молитву? (Рав Нахман) ответил ему: Я не мог».

2) «История о синагоге “Шаф Веятив” в Негардее, в которой была статуя. Входили туда Рав и Шмуэль и Леви и молились, не опасаясь подозрений [в идолопоклонстве]».

3) «Сказал рав Хисда: Да не разрушает человек синагогу до тех пор, пока не построит другую. Одни говорят: из-за преступления (т. е. чтобы не случилось нарушения закона и он не был осужден, так что не сможет построить новую синагогу), а другие: из-за молитвы (ибо не будет возможности молиться до тех пор, пока не построят другую синагогу); есть ли разница между ними? — Есть, [если] существует другая синагога», т. е. Талмуд видит опасность того, что в отсутствие синагоги люди прекратят молиться.

4) «Сказал Аббайе: Сначала я учился дома, а молился в синагоге. Поскольку я услышал, что говорит Давид: “Господи, возлюбил я обитель дома Твоего” (Пс. 26:8; в СП Пс. 25:8), то учусь [теперь] в синагоге». В параллельном фрагменте: «Поскольку я услышал, что [говорит] рабби Хия бар Ами от имени Уллы: с того дня, как был разрушен Храм, нет у Святого, Благословен Он, иного места [для откровения], как только четыре аммы (далет аммот = 4x68 см — минимальное расстояние при разных галахических обсуждениях мудрецов), [которые обсуждает] галаха, я стал молиться там же, где ранее только учился».

Предания о древнейших вавилонских синагогах—таких, как «Шаф Веятив» в Негардее или синагога в Гоцале (Меггила 29а), или легенда о синагоге Даниила (Эрувин 21а) — не упоминают о какой бы то ни было общественной роли синагог.

В Вавилонском Талмуде, напротив, встречаются целые фрагменты, повествующие о мудрецах и иных людях, разрушающих и строящих синагоги. Мареймар и мар Зутра отстроили заново летнюю синагогу зимой и зимнюю — летом (Бава Батра 36). Рав Аши увидел трещины на здании синагоги в Мата Мехасье, разрушил его, перенес туда свою кровать и не выносил ее, «пока не провели водосточные трубы» ад де-маткин лей шфихей, — т. е. пока не отстроили всю синагогу заново). Рами бар Абба построил синагогу и хотел разрушить другую, чтобы использовать кирпичи и столбы (Меггила 266). Описывается также случай, когда нееврей жертвует «на синагогу рава Йегуды» (Арахин 66).

Характерны повторяющееся несколько раз отождествление синагоги с Храмом, встречающееся только в Вавилонском Талмуде: «Я буду для них неким святилищем» (Иез. 11:16) — это синагоги и религиозные школы (батей мидрашот) (Меггила 29а); «Во всяком месте, куда переселили [Израиль], там и Шехина (“Божественное Присутствие”) — вместе с ними... переселили в Вавилон — и Шехина вместе с ними. Но где же эта Шехина пребывает в Вавилонии? — сказал Аббайе. — В синагоге из Гоцаля и в синагоге “Шаф Веятив” в Негардее» (там же). Отсюда и любопытные ассоциации в Вавилонском Талмуде: законы, связанные с синагогами, часто сравниваются с законами Храма.

Сообщается, что персы (Сасаниды) разрушают синагоги (Йома 10а). Контекст этого талмудического фрагмента весьма интересен, так как данное упоминание встречается в рамках урока вавилонских мудрецов, посвященного тому, что произойдет в будущем: победит ли в конце концов Персия Рим, или наоборот? Ответ строится по методике каль ве-хомер (от простого к сложному): «Если Первый Храм построили сыны Шема (Сима), а разрушили его халдеи (вавилоняне) — и [поэтому] Жизнь евреев в талмудической Вавилонии. вавилоняне были побеждены персами, то Второй Храм построили [сами] персы и разрушили его римляне — тем более побеждены будут римляне персами, разве нет?!» И сказал Рав: «Нет, в будущем Персию победит Рим! Спросили его рав Кагана и рав Аси: Разве строители (Храма) могут быть побеждены его разрушителями?! Ответил им: Да, ибо так предопределено Царем (Богом)! Но некоторые говорят, что ответил им [иначе]: Они (персы) тоже разрушают синагоги».

Распространение иудаизма

Известен анекдот из Талмуда: «произнес (в публичном выступлении) рабби Зейра в Махузе: прозелиту разрешено жениться на незаконнорожденной (мамзерет)\ закидали его все слушатели этрогами своими. Сказал Рава: кто же говорит такое в месте, где много прозелитов?! Сказал Рава в Махузе: прозелиту разрешено жениться на дочери священника (когена); нагрузили его шелками».

Есть несколько упоминаний о прозелитах (не говоря про иудаизацию царей Адиабены):

Первый по времени прозелит, относительно которого нет сомнения, — это рав Шмуэль бар Йегуда, мудрец, «сидевший перед равом Йегудой». Рав Шмуэль бар Йегуда провозглашает о себе, что он прозелит (Йевамот 1016).

Во втором случае речь идет пока еще о неевреях, потенциальных прозелитах, которые пришли к Раббе бар Авуа. Последний советует им продать все принадлежащие им предметы языческого культа еще до гиюра, поскольку деньги, вырученные от такой продажи, еврею запрещены (Авода Зара 64а).

Некий коген, женившийся на новообращенной (гийорет), которой не исполнилось еще трех лет и одного дня; рав Нахман бар Ицхак бранит его и требует развестись с ней (Йевамот 606).

Четвертый прозелит — Исор-гер — друг Равы.

Пятый прозелит — хозяин дома, в котором жил рав Ада бар Агава (Киддушин 766). Этот прозелит стремился получить административную должность в своем городе, в чем и преуспел.

В шестом случае упоминается еще одна гийорет. Речь идет о животных, которыми она владеет совместно с братом-неевреем. Она обращается к Раве с вопросом, как следует поступать с «первенцами скота» (которых, по закону Торы, следует приносить в жертву) при совместном владении (Бехорот 36).

Последний (по времени) прозелит — Йегуда Гиндуа. Его раба пытается купить Мар Зутра (Киддушин 226).

Все эти случаи происходят в конце III и в первой половине IV века и, может быть, за исключением одного случая, все они связаны с городом Махуза.

(а) Рабба бар Авуа, который дает совет неевреям перед гиюром, был одним из глав Махузы еще до прибытия Равы. Мы встречаем его, когда он произносит проповедь в Махузе (Шаббат 596), объединяет эрувом всю Махузу (Эрувин 26а), а также заседает в махузском суде90. Он был не только одним из глав Махузы. По свидетельству рава Шриры Гаона (Послание, с. 60), он был «из дома нэсиа», т. е. из семьи экзиларха, и рав Шрира также гордится тем, что «мы — из семени Раббы бар Авуа».

(б) Рава жил в Махузе (Послание, с. 88). И вот мы встречаем его и рядом с Исором-гером и рядом с той гийорет, которая владела животными совместно с братом-неевреем.

(в) Рав Нахман бар Ицхак, говорящий о когене, женившемся на гийорет, — не кто иной, как «глава калы» в иешиве Равы (Бава Батра 22а); похоже даже, что он унаследовал должность главы иешивы после смерти Равы.

(г) И рав Ада бар Агава, живущий в доме, принадлежащем прозелиту, известен нам в основном как ученик Равы, повторивший свой урок двадцать четыре раза до поступления в иешиву Равы (Таанит 8а).

После того, как рав Ада бар Агава «переворачивает» галаху в пользу прозелитов, Стама ди Гемара (редактор Талмуда) говорит в порядке сравнения, что «в Негардее даже начальника колодца (ответственного за водоснабжение) не ставят из них». А что касается Суры, то здесь достаточно одного сообщения рава Аши: «Жители Маты Мехасьи непреклонные, так как видят хвалу иешивы и славу Торы два раза в году и нет прозелитов среди них». Там же мудрецы IV века отмечают, что говаэй не производят гиюров.

Севернее этой области гиюры малочисленны или прозелитов отвергают, поскольку сказано: «Не принимают прозелитов из кардуим».

Немногочисленные сведения о гиюре в Махузе в начале IV веке совпадают с талмудическими сообщениями, о которых говорилось ранее, о матери царя, поддерживавшей связь с еврейскими мудрецами .

Войско

У Иосифа Флавия встречается предание о крепости в Экбатанах Мидийских, построенной пророком Даниилом: она сохранилась «до сего дня» и даже находилась под началом еврейского священника (ИД 10:363-364).

Иосиф Флавий кроме того пишет, что евреи Вавилонии полагаются на свои города-крепости, Негардею и Нисибин, оттуда выходят и туда возвращаются (ИД 18, 379), также он рассказывает о двух братьев, которые создали что-то вроде разбойничей республики. Наконец, Флавий сообщает про некоего Замариса, евреи из Вавилонии, который со свои отрядом лучников перешёл на службу к Ироду.

В Первую иудейскую войну иудеи Адиабены прибыли на помощь восставшим евреям.

Евреи из Вавилонии примкнули к Бар-Кохбе ("Gola," in Saadia ibn Danan, in "Pe'er ha-Dor," No. 225).

В сасанидскую эпоху мы знаем про некое восстание евреев в Исфахане, а также про мятеж в Махозе и про поход персидских евреев против Ираклия.

Всё это говорит о том, что у евреев была некая военная сила, но после войны с Траяном, она ослабла и постепенно была ликвидирована. Последним её всплеском был, возможно, мятеж Абу-Исы Исфахани и/или Давида Алроя.

Флот

Упоминается еврей, который сдавал свой корабль (судно) внаем неевреям для перевозки вина (Авода Зара 626).

Последующая эпоха

До середины 19 века во главе крупных общин курдских евреев стоял наделенный широкими полномочиями носи, ведавший также разверсткой податей. Более мелкие (подчиненные крупным) общины возглавлял хахам, который был также ее казначеем, хаззаном, мохелом, учителем, шохетом, изготовителем амулетов (пользовавшихся популярностью и среди курдов). Многие хахамы курдских евреев занимались также практической каббалой. По всем сложным вопросам галахи хахамы обращались к раввинам Багдада.