Экономика Израильского царства и Иудеи

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск
Торговые связи царства Соломона.
Кейсария времён Ирода Великого. Реконструкция музея Ралли. Постройка такого города, особенно искусственного порта, указывает на экономическую развитость Иудеи того времени.
Шекель Первой Иудейской войны.
Полшекеля Первой Иудейской войны.

Экономика Израильского царства и Иудеи — экономика в Израильском царстве и в Иудейском царстве.

Содержание

[править] Торговля

Благодаря своему географическому положению в центре Плодородного полумесяца Ханаан был связующим звеном в сухопутной и морской торговле между Египтом и Аравийским полуостровом на юге и Финикией, Сирией, Анатолией и Месопотамией на севере, и играл важную роль в морской торговле с другими прибрежными и островными торговыми центрами Средиземного моря[1]. Хананеи (финикийцы) получили известность как искусные купцы[2].

Словом כנעני‎ (хананеянин) означает в Библии «торговец», словом סוחר‎ — купец (от арамейского סחר‎ — окружать, объезжать), רוכל‎ — коробейник (по-видимому, от финикийского רכל‎ = רגל‎ — пешеход).

Колено Дана принимало участие в морской торговле, что было обусловлено близостью гавани Яффы от их удела[3], а также колено Завулона и колено Иссахара[4].

Царство Давида контролировало участок важного торгового пути в Заиорданье и портовые города на приморской равнине. Давид заключил торговый союз с тирским царём Хирамом[5], и экспортировал из Финикии «кедр ливанский».

Соломон возобновил торговое сотрудничество с финикийцами, с которыми предпринимал торговые плавания в Таршиш и Офир. Из этих стран ввозилось золото и серебро. В Иерусалиме и за его пределами шло большое строительство, поэтому Израильское царство нуждалось в строительных материалах, металле и т. д., которые в обмен на сельскохозяйственную продукцию поступали в Яффу из Тира[6]. Ведущую роль играла царская торговля, которая, вероятно, превратилась в монопольную. Тир извлекал значительную выгоду из израильского контроля над торговыми путями из Аравии и Египта, а Соломон не только вёл торговый обмен с Тиром, но и сделал Израильское царство важным участником международной транзитной торговли. Из израильского порта Эцион-Гевер на Красном море корабли Соломона, частично укомплектованные тирскими командами, отправлялись в страны, лежащие по обоим берегам Красного моря, откуда вывозили драгоценные металлы, камни и дорогие породы дерева[7]. Наряду с этим Соломон вёл транзитную торговлю египетскими боевыми колесницами и конями, поставляя их в арамейские и неохеттские царства Сирии. Визит к Соломону царицы Савской[8], как полагают, отражает решающую роль Израильского царства как посредника в торговле южноаравийских государств со средиземноморскими странами. В Египет евреи вывозили, вероятно, стираксовую смолу, бальзам и ладан[9], а также мёд, фисташки и миндаль[10]. Египет доставлял Израилю тонкие белые шерстяные ткани[11]. Кроме того, Соломон через своих агентов вёл большую и прибыльную торговлю лошадьми, которые вывозились из Египта и продавались хиттитским и арамейским царям[12]. Иностранные купцы должны были платить Соломону подать[13].

Из Финикии в Израиль импортировались пурпур, ткани и пр., а в Финикию евреи экспортировали елей, пшеницу, мёд, бальзам, дуб из Башана для вёсел и пр.[14].

Попытка иудейского царя Иегошафата восстановить морскую торговлю потерпела неудачу, так как его корабли, построенные в Эцион-Гебере, разбились при выходе из гавани, а вступить в торговый союз с царём израильским Ахазией он отказался[15]. При преемнике Иегошафата, Иегораме, гавань Эцион-Гебер с отпадением Идумеи от Иудеи[16] была, по-видимому, потеряна для евреев, и хотя впоследствии иудейский царь Уззия вновь завоевал Эйлат[17], однако при царе Ахазе этот порт был завоёван арамеями[18]. В Северном Израильском царстве благодаря соседству с Финикией и наличию дорог (через равнину Шарон и Изреельскую равнину, также в Заиорданье) внешняя торговля, вероятно, больше процветала. С тирской династией породнился царствующий дом Омри, что, очевидно, сблизило израильтян с финикийцами в плане торговли. Позже завязались торговые сношения с арамеями: израильские купцы имели свои кварталы и базары в Дамаске, как арамеи в Самарии[19]. О процветании торговле в Северном Израильском царстве можно заключить по богатству, царившему в городах Самарии, которое давало пророкам повод обличать безнравственность и жестокость высших слоев израильского общества[20]. Торговля эта была значительная. Израиль поставлял, прежде всего, хлеб, пшеницу и ячмень; покупатели были в основном финикийцы; больше всего хлеб вывозился из Галилеи, но также из Самарии и Заиорданья. В период владычества евреев над Моавом и Аммоном последняя страна доставляла миннитскую пшеницу; аммонитяне вообще должны были давать евреям огромные количества пшеницы и ячменя[21]. Также экспортировалось оливковое масло, на которое ввиду отличного качества его был большой спрос в Финикии, Сирии, Аравии и Египте; также вино, виноградный и финиковый мед, воск и бальзам[22]; также вывозились кожа, шерсть и лен, в основном в пряже и тканях и в виде готовой одежды[23]. Наконец, асфальт из Мёртвого моря, употребляемый египтянами для бальзамирования, а финикийцами для смоления кораблей, также шёл на экспорт. Предметы роскоши завозились из Вавилонии и даже Индии. Торговля же по прежнему находилась в руках финикийцев, даже во время Нехемии тирийцы торговали рыбой и прочим у ворот Иерусалима[24].

Шимон Хасмоней около 150 г. до н. э. завоевал город Яффу и сделал её еврейской гаванью[25] (правда, Яффа была не слишком удобным портом из-за сильных ветров, из других портов региона наибольшее значение имели Газа, Аскалон, Дор и Акко); позже Ирод Великий построил гавань в Кесарее[26]. На развитие торговли у евреев указывает возникновение еврейских общин в крупных торговых центрах Средиземного моря. Иоанн Гискальский приобрёл монополию на перепродажу торговцам в Кесарее оливкового масла из Галилеи[27]. Р. Хия и р. Симон торговали в Тире шёлком и т. д.

Аристей (§ 114) говорит ο ввозе в Палестину золота, драгоценных камней, благовоний в огромных количествах.

Внутренняя торговля велась на улицах, площадях, рынках[28] и возле городских ворот[29]. Это был, вероятно, чаще всего натуральный обмен, но купцы и лоточники также принимали в торговле активное участие. Упоминается торговлю маслом[30], вином, виноградом, фигами[31], рыбой[32] и животными[33]; гончарными изделиями[34] и одеждой[35].

[править] Промышленность

Библия рассказывает о Бецалеле, сыне Ури из колена Иехуды, — мастере резьбы по металлу, камню и дереву, которого Моисей назначил главой работников, сооружавших Скинию, Ковчег Завета, священную утварь и изготовлявших одежду для священников[36].

Древние евреи занимались строительством зданий, укреплений и т. п. Упоминаются финикийцы — ремесленники из Тира, принимавшие участие в сооружении Иерусалимского Храма при царе Соломоне; наряду с каменотёсами здесь были плотники, резчики по камню, дереву и металлу, прядильщики, кузнецы, литейщики, ювелиры, как это следует из описания выполненных работ[37]. Имелись царские работники[38]; в числе которых наряду с горшечниками говорится о «родах дома Ашбея, работавших по виссону». Сообщается о целых улицах ремесленников[39][40].

Словом charasch называли каждого, который обрабатывал более твёрдый материал режущими инструментами, не только работающего по металлу[41], но и работающего по дереву и камню[42][43][44]. Желая указать специальность, иврит к слову, обозначающему ремесленника вообще, חרש‎, прибавляет название материала, который обрабатывается. Библия упоминает следующие отрасли ремесленного труда (charaschim): золотых и ceребряных дел мастера[45][46], резчики на камне[47], каменотесы и медники[48], каменщики[49] и штукатуры[50], плотники и столяры[51] и т. д.

В Эрец-Исраэль имелись следующие металлы: золото, железо, серебро, олово и свинец[52]. Упоминаются рабочие по металлу при изгнании Иегоякина[53]. Листовой металл назывался פיטלון‎ (πεταλον) или מם‎, металл в необработанном виде[54]. При обработке металла упоминаются следующие инструменты: молот[55]; щипцы מלקחים‎[56], топор, גדזן‎; мехи (מפוח‎); сосуд, в котором очищают серебро (מצדף‎) и для плавки золота, בוד‎. В Иезекииле (22, 18—22) приводится описание, как происходила обработка металла: для очистки руды от шлаков (םגים‎) металл подвергался действию огня (זקק צדף‎), к смеси добавляли род щелока (?) (בודית‎ = поташ[57]), после чего металл подвергался испытанию (בחון‎). Золотых дел мастера назывались «очистителями» צודפים‎[58]; были работавшие по железу חדשי בדזל‎[59], медники נחשתחדשי‎[60]. Медь приготовлялась различным образом: блестящая медь (желтая бронза? נחשת מוצהב‎[61]), полированная медь (קלל נחשת‎[62][63]), вероятно, была и позолоченная. В период Соломона были и специальные места для литья металлов («jazak»[64]). Металлы тягучие растягивались, דקע‎, и в виде листов, פחים‎, из которых затем делали проволоку (קצץ פתילים‎[65]). Паяние (דבק‎) также было известно евреям[66]. Для храма употребили очищенную (?) медь (מודט‎[67]), а для скинии медь была (обработана молотами) чеканена (מקשה‎), а не отлита. Знали израильтяне и инкрустацию (צפה חפה‎).

Правда, мнение, что при Соломоне добывалась медь в Долине Тимна не нашло археологических подтверждений.

При Хизкияху в Иерусалиме в скале был высечен подземный водовод длиной в 480 м на глубине 40 м; землекопы вели работу одновременно с двух концов туннеля и встретились на полпути[68].

Повествует об уводе в плен оружейников и прочих мастеров-ремесленников: Навуходоносор II угнал в Вавилонский плен 10 тысяч человек, из которых 7 тысяч были воинами, а остальные — ремесленниками[69][70].

Библия упоминает плотников и каменщиков среди тех, кто вернулся из Вавилонии в Эрец-Исраэль и, возможно, принимал участие в строительстве Второго Храма[71]. Среди строивших стены Иерусалима во времена Нехемия упоминаются цорфим (золотых и серебряных дел мастера) и строители, которые, в дополнение к каменной кладке, изготавливали двери и ворота с замками и засовами[72]. Раскопки показывают, что в персидскую эпоху в Эрец-Исраэль существовали деревни, население которых занималось исключительно гончарным делом. В одном из греческих источников Иерусалим охарактеризован как город с обширным ремесленным производством.

В Премудрости Бен-Сиры описывается работа различных ремесленников — резчиков по дереву, резчиков печатей, кузнецов и горшеч­ни­ков; «у всех у них, — пишет Бен-Сира, — искусные руки, и все они сведущи в своих искусствах; без них не может существовать город, и где бы они ни жили, они не нуждаются в куске хлеба»[73].

При Хасмонеях ремёсла продолжали развиваться.

Обширное строительство при Ироде I требовали умелых работников всех специальностей — каменщиков, плотников, кузнецов, ткачей, золотых и серебряных дел мастеров и пр. Иосиф Флавий[74] отмечает, что на строительстве Храма были заняты евреи. Для осуществления работ в тех помещениях Храма, куда доступ разрешался только священникам, священники были обучены плотницкому искусству и каменной кладке[75]. При раскопках в Иерусалиме был обнаружен саркофаг «Шим‘она, строителя святилища». Несколько семей ремесленников специализировались исключительно на изготовлении аксессуаров храмовой литургии. Семья Гарму приготовляла хлебы предложения (вид жертвоприношения), а семья Автинас — фимиам. Эти две семьи монополизировали соответствующие производства. Когда они потребовали увеличить плату, храмовая администрация отказалась от их услуг и пригласила ремесленников из Александрии. Однако вскоре обнаружилось, что новые мастера не справляются с работой, так что пришлось вновь обратиться к семьям Гарму и Автинас, которые согласились приступить к работе только после того, как их прежнее жалование было удвоено[76].

До 70 года, перед Первой Иудейской войной, в Иерусалиме до захвата его римлянами, некоторые улицы и кварталы были населены ремесленниками одной специальности — пекарями, сыроделами, кузнецами, ювелирами, кожевниками, красильщиками, ткачами, горшеч­ни­ками и пр. Вне мастерской ремесленника можно было узнать по особому знаку, указывающему на его специальность: портного — по игле, воткн­у­той в одежду на видном месте, прядильщика — по шерстяной нити, красильщика — по разноцветным нитям, кожевника — по особому фартуку.

Талмуд сообщает[77], что существовали профессиональные объединения, члены которых были связаны обязательствами по оказанию взаимопомощи в случае, если кто-то лишился средств производства (например, гибель осла у грузчиков, крушение судна у каботажников). Говорится о высоком мастерстве ткачей Бет-Шеана[78]. В Циппори была синагога ткачей. Красильное дело находилось большей частью в руках еврейских ремесленников; пурпурный шелк выделывался в Цфате, Кесарии, Шхеме, Лоде и в деревне Луз в Галилее. Тверия была центром стекольного дела. Мозаичный пол синагоги VI века в Бет-Альфе содержит имена еврейских мастеров — Марианос и его сын Ханина.

Различное вооружение (копья, мечи, щиты, доспехи, шлемы, луки и стрелы и т. п.) по всей видимости изготавливались евреями, известно лишь о покупке колесниц в Египте[79].

[править] Сельское хозяйство

Предки евреев вели кочевой образ жизни, схожей с бедуинами. В Эрец-Исраэль евреи были преимущественно земледельческим народом. Наиболее ярким доказательством этого факта являются праздники, как они предписаны в особенно древних частях Библии[80]. Эти праздники носят чисто земледельческий характер и соответствуют трем моментам в годичном цикле земледельческих работ: началу жатвы, концу жатвы и сбору всех других плодов. Первый праздник — Пейсах — происходит в месяце Абиб, то есть колосьев, когда впервые созревает ячмень, из первых колосьев которого приносилась первая жертва Богу. Что Пейсах — земледельческий праздник — явствует из определения его срока[81]: «Когда впервые появится серп на жатве». Следующий праздник называется просто קציר חטים‎, то есть пшеничной жатвой. Третий праздник (Кущи) именуется חג האםיף‎ — праздником сбора плодов[82]. Последний праздник считался самым важным в древнем Израиле, что уже следует из его названия החג‎ — определенный праздник, происходивший «в исходе года», то есть после окончания всех земледельческих работ. Этот праздник получил наименование «праздника Бога»[83][84][85][86][87]. Даже Иосиф Флавий утверждал, что «Мы занимаемся главным образом обрабатыванием нашей превосходной земли»[88]. Связь древнеизраильского культа с земледелием прослеживается и в существовании молитвы о дожде.

Эрец-Исраэль славился «семью видами» плодов земли — пшеницей, ячменем, виноградом, смоквами, гранатами, оливами и мёдом (по-видимому, финиковым соком)[89]. Кроме того, процветало скотоводство[90].

Земля находилась в собственности (частной и государственной), могла наследоваться и продаваться.

Для водоснабжения изготавливались каналы и рвы, куда спускалась вода из естественного источника, или же из искусственного резервуара; иногда устраивались целые искусственные озера[91].

Библия отмечает, что было время, когда израильтяне покупали земледельческие орудия у филистимлян[92].

Пшеница (חטה‎, Chitah) служила главным образом для печения хлеба, но иногда употреблялась в пищу и в виде печеных зерон (קלי‎, Kali). Израиль производил несколько сортов пшеницы, из коих особенно славилась пшеница из Миннит, находившейся вероятно в южной части Гилеада. По сообщению Иезекиила (27, 17), евреи вывозили именно эту пшеницу в Финикию, точнее, в Тир. Впоследствии различали белую и темную пшеницу. В Иудее особенно славились пшеницей области колен Вениамина и колен Эфраима[93]. Во время римского владычества иудейская пшеница славилась во всем мире, о чём сообщает Плиний. Большую роль играл ячмень (שערה‎, Seorah), который служил для приготовления хлеба для бедных[94][95], равно как кормом для скота[96]. Людьми он употреблялся в пищу и в виде жареных зерен[97]. Впоследствии славилась ячменем Иудея. Ячмень имел и религиозное значение: в первый день праздника священнику приносили сноп от первых плодов, то есть из ячменя[98]. В Мишне упоминается овес. Бобы (פול‎, Pul) употреблялись в пищу в вареном и жареном виде, но иногда ими пользовались и для печения хлеба[99]. Чечевица (עדשים‎, Adaschim) служила любимым кушаньем в Израиле[100]. В неурожайные времена её употребляли для печения хлеба. Целые поля засевались чечевицей[101]. Также выращивался лук, чеснок, репчатый лук, огурцы, арбузы, дыни и пр., процветало виноградарство.

Оливковое масло было предметом экспорта[102][103].

Лен (פשתה‎, Pischta) употреблялся исключительно для тканья материи.

В Иерихоне из зрелых фиников изготовлялся особый мёд или сироп[104][105].

Мёд (דבש‎) добывался из ульев диких пчёл[106]; находили его в основном в расселинах скал[107][108] или в лесах[109]. Вообще Эрец-Исраэль / Ханаан славился, как страна, текущая молоком и мёдом[110][111][112]. Мёд даже экспортировался в другие страны[113][114]. Мёд также употреблялся для бальзамирования[115].

Евреи занимались очищеним почвы от камней[116], от терновых кустарников и чертополоха, которые сжигались или же вырывались с корнями. Много труда тратилось на превращение горных скал в плодородные поля посредством устройства террас. Для этой цели делали из больших камней стены, постепенно поднимавшиеся снизу до верхних частей горы. Террасы покрывались подходящей землей. Здесь сеяли пшеницу, ячмень, овощи; главным же образом тут разводили виноградники.

Хотя предписаний об удобрении почвы мы в Библии не находим, но она дает очень ценные указания об этом предмете в виде сравнений[117][118][119][120]. Имеется указание[121], что удобрение, דמ‎, получалось путем смешения навоза с размельченной соломой (תבן‎, Teben). Другим методом удобрения служило сжигание жнива, то есть недокошенной соломы и разных сорных трав, терна и чертополоха[122][123]. Самым важным видом удобрения земли был её отдых каждый 7 год[124], но этот закон не особенно строго применялся в эпоху первого храма[125][126][127], однако в эпоху второго храма отдых земли выдерживался строго — из-за экономических причин: земля должна была «отдохнуть», если с неё хотели получить урожай. Впоследствии стали пускать землю под пар даже каждый второй год или же обрабатывали её несколько лет подряд и затем пускали под пар на несколько лет. Мишна регулирует все отношения, вытекающие из этого факта, особенно при аренде земли.

Обработка земли для хлебных злаков начиналась вспахиванием ее после того, как ранний дождь в конце октября немного смягчал почву.

Плуг отличался примитивностью. С нижней стороны он имел железное острие, которое от времени до времени оттачивалось[128]. В плуг обычно впрягалась пара волов[129][130][131]. Поэтому мерой земли принималась צמד שדה‎, Zemed sade — пространство земли, вспаханное парой волов[132][133] в один день, дневная вспашка. На более лёгкой почве работали ослы[134]. Чем объяснить запрет впрягать вола и осла в один плуг или в одно ярмо[135], неизвестно. Хлебопашец погонял животных во время пашни особой палкой, заканчивавшейся железным острием[136]. По-видимому, эта палка служила в то же время для раздробления глыб земли и для очистки плуга. Уже в древности были известны два рода плугов: את‎, Et, и מחרשת‎, Machareschet (последнее слово обозначает железную часть на плуге), хотя את‎ обыкновенно переводится словом «заступ». Оба орудия имели железные части, нуждавшиеся в оттачивании[137]. Из разных мест Библии следует, что земля перепахивалась иногда по нескольку раз или же вспахивалась сразу несколькими плугами, следующими один за другим. Во времена Мишны полагали, что повторное вспахивание земли необходимо для хорошего урожая. Обычно в эту эпоху поступали следующим образом: ещё до дождей, в горячее время, землю вспахивали густо, но поверхностно, для того чтобы вырвать корни куколя и вообще сорных трав. Это называлось הפך‎ — перевертывать. После первого дождя вспахивали во второй раз — редко, но глубже, причем особенно старательно раздробляли глыбы (פתיח‎ — раскрывание); в третий раз пахали при сеянии: наконец, после сеяния поле перепахивали в четвертый раз для зарытия семени вглубь (חפר‎ = закрывание), причем проводились канавки для отвода дождевой воды. Понятно, что этот метод применялся не везде: все зависело от почвы и от многих условий. Так, например, террасы обрабатывались не плугом, а заступом. — Боронили ли вспаханную землю? Несомненно, что землю боронили[138], ср.: «Иуда будет пахать, Яков — боронить[139]‎); но как выглядела борона, существовала ли она вообще, неизвестно, потому что существительного для бороны нет в иврите. Из некоторых мест Библии следует только, что боронили при помощи животных и что работа была не из легких[140]. Вероятно, что или место бороны заступал плуг особого вида, или же что борона, как в Египте, представляла простую доску, нагруженную камнями.

Засеивание поля производилось разным образом, смотря по тому, что засеивали: стручковые плоды просто разбрасывались рукой, а более ценные злаки, как пшеница, рожь и полба, засеивались в борозды, чтобы скрыть их поглубже в земле[141] для защиты семени от муравьёв, птиц и засухи. Посевы продолжались 2 месяца, и всё зависело от дождей.

До покоса созревающие колосья подвергались различным опасностям: прежде всего, со стороны саранчи[142][143][144], муравьев, грызунов и пр. Особенно боялись саранчи, в которой видели признак «Божьей кары». Атмосферические условия иногда подвергали посевы опасности; особенно негативно было влияние юго-восточного ветра, קדים‎, Kadim, который сжигал зелёные колосья, наконец, часто встречающиеся в Библии שדפון‎, Schidafon, обожжение, и ירקון‎, Jerakon, пожелтение[145][146][147][148]. Когда появлялись пожелтение и обожжение, в стране наступал голод.

Уборка хлеба начиналась жатвой со второго дня Пейсах, что подтверждается также Мишной. Прежде всего начинали с уборки ячменя[149], из первых колосьев которого приносилась жертва Богу, после чего всякий мог есть из нового урожая хлеб в форме опресноков или жареных колосьев[150].

Праздники Пейсах и Шевуот обозначали начало и конец уборки хлеба, продолжавшейся 7 недель: начинали уборкой ячменя и стручковых плодов и заканчивали уборкой пшеницы. В некоторых местах хлеб убирали еще до Пасхи (удостоверено Мишной), чтобы приготовить поле для нового летнего посева. Все время жатвы Израиль радовался, так что «радость в жатву» сделалась обычным выражением[151].

Жатва производилась серпом, для которого имеются два выражения: חרמש‎, Chermesch[152], и מגל‎, Magal[153]. Возможно, эти два названия соответствуют двум различным формам серпа в зависимости от того, отрезались ли колосья высоко или ближе к корню[154][155]. Некоторые плоды вырывались руками или же выкапывались вместе с корнями посредством заступа. — За косарем ходил «собиратель», מאםף‎, Meassef[156], или сноповязальщик, מעמר‎, Meamer[157], который связывал отдельные укосы в снопы, עמר‎, Omer, или אלמה‎, Alumah[158]. Из снопов составлялись копны и стога גדיש‎, Gadisch[159], или же снопы складывались на возы[160] для перевозки на ток. Края полей, разбросанные колосья и забытые снопы оставались нетронутыми и принадлежали беднякам[161], «пришельцу, вдове и сироте».

Иногда зерно молотили на открытом поле[162], но обычно молотьба производилась на току גרן‎, Goren, [163], куда привозился весь скошенный хлеб. Ток устраивался под открытым небом, на каменистой почве[164]. Молотьба продолжалась все лето вплоть до осенних дождей, а в особенно урожайные годы затягивалась до следующего посева[165]. Производилась молотьба тремя различными способами: 1) незначительные количества хлеба, а также укроп, тмин и стручковые плоды выколачивались палкой[166]; 2) самый элементарный способ, применявшийся и у многих других народов древности, состоял в следующем: по разостланным на току пучкам колосьев гнали скот — волов[167], коров и телят[168], вообще рогатый скот[169] и лошадей[170], и животные своими копытами отделяли зерно от соломы; 3) употреблялась молотилка без колес, которая с нижней стороны имела острия из камней или железа, как доказывается самим названием этого орудия, חרוץ‎, Choruz, что, собственно, означает нечто заостренное. Нельзя было «заграждать рта волу, когда он молотит»[171].

Смолоченный хлеб провеивался для отделения зерна от мякины. Для этого вымолоченный хлеб собирали в кучу. Затем граблями, מזרה‎, Misreh[172], или особою вогнутой лопатой подбрасывали зерна вверх. Эта процедура происходила обычно вечером или ночью[173], когда дул морской ветер[174]. Иногда же зерна очищались от примесей посредством просеивания через сито[175], эту работу исполняли женщины. Провеивали по нескольку раз, пока вся мякина удалялась. Очищенные зерна собирались лопатой, רחת‎, Rachat, в кучки, около которых на ночь оставлялась стража[176]. Затем, до наступления дождей, вся жатва убиралась. Вымолоченный хлеб сохранялся в корзинах, мешках, цистернах, погребах и специальных подземельях[177] или же в амбарах, носивших разные названия: אוצרות‎, Ozaroth, מגורה‎, Megurah. В позднейшее время эти амбары устраивались с окнами, закрытыми густыми железными решетками для того, чтобы воздух мог проникнуть внутрь. Иногда такие амбары принадлежали нескольким владельцам. При храме также был склад зерна.

Традиция сохранила народную память о расцвете земледелия в царствование Соломона: «И жили Иехуда и Исраэль спокойно, каждый под виноградником своим и под смоковницею своею»[178].

При Хасмонеях и до разгрома Иудеи римлянами, сельское хозяйство находилось в развитом состоянии и процветало. Римско-иудейские войны привели к тяжёлому упадку сельского хозяйства, тем более что Тит издал декрет об экспроприации еврейских земельных угодий и их продаже или сдаче в аренду[179].

Рыболовство играло важную роль для евреев, особенно жителей раойнов Тивериадского озера и Иордана[180][181]. Из орудий лова рыбы в Библии упоминаются: חכה‎ — удочка[182]; םירת דוגה‎ — дротик[183]; צנה‎ — гарпун; צלצל‎ — острога[184], которою пронизывали голову большим морским рыбам; מצודה‎ — невод[185]; מכמורת‎[186], или מכמרת‎[187] — возможно, ставная сеть с привязанным к концу куском свинца и т. п. для удержания сети на одном месте, חרם[188] — возможно, плавная сеть для лова морских рыб. В последние века второго храма на Тивериадском озере имелось довольно значительное число рыбачьих лодок. Ловля производилась в основном ночью, причём рыболовы носили лёгкое платье, которое иногда совсем сбрасывалось[189][190].

[править] Денежная система

 → Денежная система древнего Израиля и Иудеи

Как и финикийцы, евреи использовали в качестве денег серебро[191][192], причём это долгое время были не чеканные монеты, а денежные слитки носившие название שקל (ш-к-л), что означает «вес».

Таким образом, денежной единицей служил шекель, который мог дробиться; так, платили 1/2 шекеля серебра, 17 шекелей серебряных, 400 шекелей и пр.[193][194][195]; иногда слово «шекель» опускалось[196][197], иногда опускалось слово «серебро»[198], но в тех и других случаях подразумеваются именно серебряные шекели.

Серебряные слитки имели определенную форму и точно выраженную величину. Обычная форма денежных слитков была круглая. Рассказывается, что раб Саула имел при себе четверть шекеля, רבע שקל (то есть кусок — четвертой части шекеля) и что священник Иегояда в царствование иудейского царя Иегоаша поставил у дверей Храма ящик с отверстием, куда молящиеся опускали свою лепту[199][200]; из последнего сообщения с несомненностью явствует, что слитки имели одну форму и размер, иначе они не проходили бы через отверстие ящика. При уплате слитки взвешивались каждый раз при помощи особого весового шекеля, «употреблявшегося в торговле»[201][202][203][204][205]; необходимые для этой цели весы и гири обычно вместе с деньгами помещались в кошеле, привязываемом к поясу[206][207][208].

Золото у древних израильтян редко употреблялось в качестве платежного средства. О золотых шекелях упоминается лишь в связи с Наеманом и Арноном[209][210], а с другой стороны, обычаем уплачивать даже большие суммы серебром, а не золотом. Так, например, сообщается о том, что израильский царь Менахем преподнёс в дар Тиглатпаласару III 1000 талантов, ככר, серебром[211]. Лишь при уплате дани обычно употреблялось золото, которое вносилось, очевидно, отчасти слитками, отчасти сосудами и украшениями, сделанными из золота. Для этих расчётов, по-видимому, употреблялся и золотой шекель, как при расчетах серебром обыкновенно пользовались серебряным шекелем.

Серебряный шекель назывался кесеф, золотой — захав[212][213]. Шекель делился на 2 беки[214][215] или 20 гер[216], упоминаются также четверть[217] и треть[218] шекеля.

Вес шекеля определялся по двум стандартам — вавилонскому и финикийскому, каждый из которых в свою очередь был двойной, лёгкий (обыкновенный) и тяжёлый («царский»). Вавилонский тяжёлый шекель был равен 22–23 г, лёгкий — 11–11,5 г, финикийский тяжёлый — 14,5–15,3 г, лёгкий — 7,3–7,7 г. Вес шекеля в период Первого Храма приближался к легкой вавилонской системе.

При археологических раскопках в Израиле были обнаружены многочисленные золотые и серебряные слитки, служившие платёжными средствами, а также весы с гирями в шекель, в доли шекеля и в несколько шекелей.

Позднее, в книгах Эзры и Нехемия серебряные упоминаются мины параллельно с золотыми дарейками[219][220].

Хасмонеи как утверждает ЭЕЭ, не чеканили серебряных монет, однако сохранились их монеты, а их медная прута (греческий дилептон) соответствовала стандарту Селевкидов.

Сохранились монеты Иродиадов.

Законоучители в 6670 годов рекомендовали платить храмовый полшкелевый налог в тирских статерах (тирскими шекелями).

В эпоху Иосифа Флавия еврейский шекель равнялся 4 драхмам[221].

Во время Первой Иудейской войны были отчеканены первые еврейские серебряные монеты — шекели (по другой версии, первые еврейские шекели чеканил ещё Шимон Хасмоней, во всяком случае несомненно Хасмонеи ). Монеты несут легенду на иврите «Иерушалаим ха-кдоша» (Иерусалим священный) и «Шекел Исраэль» (Шекель Израиля), а также изображение чаши, отделанной по краю жемчугом, и трёх гранатов. Во второй и третий годы войны чеканились бронзовые монеты достоинством в пруту, а на четвертом году — хаци (половина) и рвиа (четверть) — видимо это были полшекеля и четверть шекеля. Бронзовые монеты несут изображения виноградного листа, амфоры, лулава, этрога, пальмы и корзины фруктов.

В период восстания Бар-Кохбы еврейские шекели перечеканивались из нееврейских монет, преимущественно из серебряных римских (имперских и провинциальных), находившихся в обращении в Иудее. Серебряные монеты выпускались двух достоинств: села (тетрадрахма) и зуз (динарий) с изображением виноградной грозди, кувшина, меры, двух труб и пальмовой ветви. В основном данные монеты несут легенду с именем Бар-Кохбы «Шим‘он» с титулом «князь Израиля»[222].

Известны конкретные примеры купли-продажи. Авраам заплатил за пространство земли под склеп для себя и своего потомства и за поле, к нему прилегавшее, 400 серебряных шекелей . Гумно Аравны вместе с двумя штуками рогатого скота Давид приобрёл, по одним данным[223], за 50 серебряных шекелей, а пo другим, менее точным данным, за 600 золотых шекелей[224]. Всю гору, на которой был расположен Шомрон, царь Омри купил за 2 серебряных таланта[225]. Во время пророка Исаии виноградники ценились по числу виноградных лоз, а каждая лоза стоила по одному серебряному шекелю[226]. При покупке земельных угодий цена их находилась ещё в зависимости от того, сколько лет оставалось до юбилейного года; ввиду этого не следует удивляться тому, что пророк Иеремия заплатил за целое поместье в Анатоте только 17 серебряных шекелей[227]; здесь, впрочем, имело значение и то, что Иудея была накануне завоевания вавилонянами. Сохранилась подробная и точная оценка поля за целый юбилейный период[228]. Сохранилось указание в на цену одной «сеи» пшеничной муки в 1 шекель и двух «сей» ячменной муки также в 1 шекель[229], что не может считаться соответствующим действительной цене этих продуктов, так как то было время после большого голода, всегда влекущее за собою подъём цен на предметы первой необходимости; из этого указания можно вывести только то заключение, что пшеничная мука ценилась в 2 раза дороже ячменной. Возможно «хомер» ячменной муки стоил 10 серебряных шекелей[230]. В эпоху Аристобула и Гиркана «модий» (по Эпифанию = 1/30 хомера = еврейских сеа) хлеба стоил 11 драхм или около 3 еврейских серебряных шекелей, что, по сообщению Иосифа Флавия, считалось небывалой дороговизной[231]. Во времена Иосифа Флавия за 4 драхмы (= 1 серебяному секшекелю) можно было купить в Галилее 80 секстариев (= 43,76 литра) оливкового масла, по одним данным, а по другим, 4 амфоры масла[232]. Соломон платил египтянам по 150 шекелей за лошадь и по 600 шекелей за колесницу. Баран у древних израильтян стоил не больше двух шекелей[233]. Во времена Иисуса Христа за 1 асс можно было купить пару воробьев, а за 2 асса — 5 штук их[234][235]. В древнейшее время цена раба у израильтян равнялась 30 шекелям[236]. Когда Никанор продал 90 евреев, плененных им, за один греческий талант, то подобная цена в то время считалась позорной[237], так как средняя цена раба в то время в Греции равнялась 1½ минам. Годовое жалованье домашнего священника, кроме одежды и пищи, равнялось 10 серебряным шекелям[238]; проводник Тобита, указывавший ему дорогу, получал в день за свои труды по одной драхме, кроме содержания[239]. Во времена Иисуса Христа обычная поденная плата не превышала 1 динара[240]. О Гиллеле рассказывается, что он в качестве поденщика зарабатывал только «тропаик» в день, то есть 1/8 часть шекеля; из этих денег он половину отдавал за вход в академию, а на половину кормил себя и свою семью.

[править] Налоги

В древние времена наряду с уплатой десятины на нужды Храма существовали налоги, выплачивавшиеся в царскую казну; царю выплачивалась 1/10 часть от урожая зерна и винограда, 1/10 часть поголовья мелкого рогатого скота, доля в виноградниках и оливковых рощах, а также принудительные повинности[241].

В Библии упоминаются также торговые пошлины, которые во время Соломона платили, очевидно, купцы за ввоз товаров[242]. О налогах в собственном смысле слова рассказывает Библия определенно лишь со времени Соломона. Так как Соломон, любивший роскошь и сооружение грандиозных построек, нуждался в огромных денежных средствах и в рабочих руках, он разделил Израильское царство на 12 округов, поставив во главе каждого из них по наместнику, которые по очереди должны были каждый доставлять один месяц в году продовольствие к царскому двору[243]. По этому же разделению страны на области производилось также привлечение подданных[244] к работам по сооружению царских построек[245].

До нас дошли термины, обозначающие различные виды фискальных сборов. Термин мехес[246] обозначал долю трофеев, захваченных в войне с мидианитами и переданных священникам. В талмудические времена тем же термином определяли таможенные сборы за импорт и транзит; подобные сборы производились с древнейших времен царями Израиля и Иудеи[247]. Термин мас обозначал повинность в пользу царя[248][249][250]. В персидский период существовали три главных налога в пользу царя, носивших арамейское название минда (мидда; главный налог, который можно было выплачивать в денежной форме), бло (денежная подать) и халах (вероятно, налог на землю); служители Храма были полностью освобождены от уплаты этих налогов[251]. Существовали различные налоговые льготы (освобождение от налогового бремени — бет ав — патриархальной семьи, член которой особо отличился в сражении[252]; всеобщую одноразовую налоговую льготу в честь какого-либо события[253]).

Временами налоговое бремя становилось столь тяжелым, что вызывало восстание[254].

Самаритяне пугали персидских царей тем, что, если Иерусалим будет укреплен, евреи не будут платить подати[255] (מנדה‎ — подать; בלו‎ — сбор с продуктов; הלךּ‎ — сбор с проезжающих). Евреи платили и денежные налоги[256].

Первосвященник Оний II, как рассказывает Иосиф Флавий, был человек корыстолюбивый, и поэтому не внёс подати, которую предки его платили из собственных средств в размере 20 талантов серебра. Некий Иосиф, сын Тобия, получил за высокую цену право на откуп подати с областей Самарии, Келесирии, Финикии и Иудеи; эту подать царь ежегодно предоставлял наиболее влиятельным лицам в городе[257]. Селевкидский царь Антиох III Великий, завладев Иудеей, постановил «пусть совет старейшин, священнослужители, ученые при храме и певчие будут освобождены от подушной, коронной и всякой другой подати. А для того чтобы город (Иерусалим) скорее успел отстроиться, я освобождаю постоянных жителей от всех повинностей в течение трех лет. Равным образом, и впредь мы освобождаем от третьей части всех налогов, пока жители не оправятся от понесенных ими убытков»[258]. Дмитрий, сын Селевка, желая снискать дружбу Ионатана Хасмонея, обещал ему за верность следующие льготы: «Я освобожу вас от большинства налогов и сборов, которые вы платили прежним царям и мне, и слагаю с вас теперь все налоги, которые вы обыкновенно платили. Кроме того, я с вас слагаю сборы за соль и государственный налог в пользу короны, также освобождаю вас с сего дня от платежа третьей части злаков и половинной части древесных плодов. Равным образом, я отныне и навеки слагаю с вас подушную подать, которую каждый из жителей Иудеи, равно и жители трех топархий, Самарии, Галилеи и Переи, обязаны были платить мне. Город Иерусалим я объявляю… свободным… от десятины и от всех прочих поборов»[259][260]. Во время римского владычества евреи наравне с прочими подданными империи должны были носить бремя различных податей: подушной подоходной, поземельной census, а равно сборов с домов, плодов, привозимых на рынок, и прочих платежей. Это было особенно тяжело для евреев, которые, кроме того, должны были давать на содержание храма и священнослужителей в Иерусалиме. К этому следует еще прибавить косвенные налоги в виде пошлины, неправильно и жестоко взимавшиеся с населения. Но евреи часто освобождались от подати, в целом или в части ее; сложение подати обыкновенно служило орудием в руках властителя для политических целей. Помпей — рассказывает Флавий — наложил дань на Иудею и Иерусалим[261]. Но Гай Цезарь, с согласия римского сената, предоставил разные льготы евреям в податном отношении. Заключив союз с Гирканом, он издал следующий эдикт: «Пусть будут иудеи освобождены в каждый второй податной год от взноса одного кора (пшеницы) и освобождены от других повинностей»[262]. Император Антоний, при назначении Ирода царём, наложил на него дань[263]. Неизвестно, продолжал ли Ирод платить дань и при преемниках Антония. Во всяком случае, подати, взимавшиеся в Иудее при Ироде, не были общеимперскими, так как Ирод мог увеличить их или уменьшить по своему усмотрению. С целью вернуть себе утраченное расположение граждан Ирод однажды освободил своих подданных от третьей части подати под предлогом, чтобы люди оправились от неурожая[264]. Вообще же Ирод облагал народ обременительными налогами. Агриппа I и его сын, Агриппа II, истощили сборами население области Батанеи, раньше освобожденной Иродом от подати. При Агриппе II представители народа и члены совета разделили между собой деревни и начали собирать дань; вскоре были собраны недостававшие еще к уплате 40 талантов[265]. Но все они уступали в жестокости римлянам, которые чрезвычайно обременяли народ налогами[266]. Подати, взыскивавшиеся в Иудее римской властью, были общего характера, а не специально-еврейские. Иудея лишь выделялась как особая административная единица. С разрушением Иерусалима римским императором был введён первый специальный еврейский налог «fiscus judaicus». На евреев во всех местах их жительства была наложена поголовная подать в размере 2 драхм в год в пользу храма Юпитера Капитолийского — это тот налог, который прежде взимался на нужды Иерусалимского Храма[267][268]. Этот налог строго взыскивался Домицианом[269]. Нерва, хотя и не отменил этого налога, но не принимал никаких заявлений, доносов и жалоб на евреев по поводу fisci judaici[270]. Этот налог существовал ещё долгое время[271]. В эпоху первых веков христианства евреи подлежали, наравне с прочими подданными, общим государственным законам о подати как в Эрец-Исраэль, так и в Вавилонии.

[править] См. также

[править] Ссылки

[править] Источники

  1. КЕЭ, том 8, кол. 1006–1012
  2. Ис., 23:8
  3. Суд., 5, 17
  4. Быт. 49, 13 и Втор., 33, 19
  5. II Сам., 5, 11
  6. II Хр. 2:15
  7. I Цар., 9:26–27, 10:11; II Хр., 8:17–18, 9:10
  8. I Цар. 10:1–13; II Хр. 9:1–12
  9. ср. Быт., 37, 25
  10. Быт., 43, 11
  11. Иезек., 27, 7; Притч., 7, 16
  12. I Цар., 10, 28, 29; II Хрон., 1, 16, 17
  13. I Цар., 10, 15; II Хрон., 9, 14
  14. I Цар., 5, 25; Иезек., 27, 16 и сл.
  15. I Цар., 22, 49; ср. II Хрон., 20, 36, 37
  16. II Цар., 8, 20, 22; II Хрон., 21, 8—10
  17. II Хрон., 26, 2
  18. II Цар., 16, 6
  19. I Цар., 20, 34
  20. Амос, 8, 5 и сл.; Гош., 12, 8, 9; ср. также Исаия, 2, 7, 16
  21. II Хрон., 27, 5
  22. Иезек., 27, 17
  23. Прит., 31, 24
  24. Нех., 13, 16—21
  25. I Макк., 14, 5
  26. Иос. Флав., «Древн.», XV, 9, 6; «Иуд. войн.», I, 21, 5 и сл.
  27. Иос. Флав., «Автобиограф.», 13; «Иуд. война», II, 21, 2
  28. Нех., 13:17–22
  29. II Цар., 7:10
  30. II Цар., 4:7
  31. Нех. 13:15, 16
  32. Нех. 13:16
  33. II Сам. 12:3
  34. Иер. 19:1
  35. Иер. 13:1–2
  36. Исх., 31:1–11; 36–39
  37. II Хр., 2:17–4:22
  38. I Хрон., 4, 23
  39. Иерем., 37, 21
  40. Флавий, «Войн.», V, 4, 1
  41. II Хрон., 24, 12
  42. II Сам., 5, 11
  43. II Царст., 12, 12
  44. I Хрон., 14, 1
  45. Суд., 17, 4
  46. Исаия, 40, 19
  47. Исх., 28, 11, 21
  48. II Хрон., 24, 12
  49. I Хрон., 14, 1
  50. Иезек., 13, 11
  51. Исаия, 44, 13
  52. Числ., 31, 22
  53. II Цар., 24, 14
  54. Келим, XII, 6
  55. פעם‎; Ис., 41, 7, מקבת‎; ib., 51, 1, פטיש‎; ib., 41, 7 הלמות‎; Суд., 5, 26
  56. Ис., 6,6
  57. см. Луццатто к Ис., I, 25
  58. Hex., 3, 32
  59. II Хрон., 24, 12
  60. I Цар., 7, 14
  61. Эзра, 8, 27
  62. Иезек., I, 7
  63. Дан., 10, 6
  64. cp. «muzak» в Иове, 11, 15
  65. Исx., 39, 3
  66. Исх., 41, 7
  67. I Цар., 7, 45, 46
  68. КЕЭ, том 7, кол. 150–160
  69. II Цар., 24, 14, 16
  70. Иер., 24, 1; 29, 2
  71. Эз., 3, 7
  72. Нех., 3, 1–32
  73. Бен-Сира, 38, 25 и сл.
  74. Древ. 15:380
  75. там же, 15:419
  76. Иома 3:11, 38
  77. ББ. 11
  78. ТИ., Кид. 2:5
  79. I Цар., 10, 28, 29; Хрон., 1, 16, 17
  80. Исход, 23, 14—17 и 34, 18—23
  81. Второзак., 16, 9
  82. Исх., 16, 23
  83. Суд., 21, 19
  84. I Цар., 8, 2; 12, 32
  85. Иезек., 45, 25
  86. Зехар., 14, 16
  87. Нехем., 8, 14
  88. «Против Апиона», I, 12
  89. Втор., 8:8
  90. Быт., 26:12
  91. Экклез., 2, 6
  92. I Сам., 13, 19—21
  93. II Хрон., 13
  94. Суд., 7, 13
  95. II Цар., 4, 42
  96. I Цар., 5, 8
  97. Руфь, 2, 14
  98. Лев., 23, 10—12
  99. Иезек., 4, 9
  100. Бытие, 25, 29—34
  101. II Сам., 23, 11
  102. Иезекиил, 27, 17
  103. II Хрон., 2, 9
  104. Иос. Флав., Иуд. Войн., IV, 8, 3
  105. Плин., Natural. hist., XIII, 9
  106. Суд., 14, 8—9
  107. Втор., 32, 13
  108. Псал., 81, 17
  109. I Сам., 14, 25
  110. Исх., 3, 8 и др.
  111. Иерем., 11, 5
  112. Иезек., 20, 6
  113. Быт., 43, 11
  114. Иезек., 27, 17
  115. «Древн.», XIV, 7, 4; Б. Б., 3б
  116. Исаия, 5, 2
  117. II Цар., 9, 37
  118. Исаия, 25, 10
  119. Иерем., 8, 2; 9, 21; 16, 4; 25, 33
  120. Псалм., 83, 11
  121. Исаия, 25, 10
  122. Исаия, 10, 17; 5, 24; 47, 14
  123. Иоиль, 2, 5
  124. Исх., 23, 10—11
  125. Левит, 26, 34 — 35
  126. Иерем., 34
  127. II Хрон., 36, 21
  128. I Сам., 13, 20—21
  129. I Сам., 11, 7
  130. I Цар. 19, 19
  131. Амос 6, 12
  132. I Сам., 14, 14
  133. Исаия, 5, 10
  134. Исаия, 30, 24; 32, 20
  135. Второзак., 22, 10
  136. Суд., 3, 31
  137. I Сам., 13, 21
  138. Исаия, 28, 24
  139. Гошеи, 10, 11
  140. Иов, 39, 10
  141. Исаия, 28, 25
  142. Суд., 6, 5; 7, 12
  143. Иерем., 46, 23
  144. Псалм., 78, 4
  145. Второзак, 28, 22
  146. Амос, 4, 9
  147. I Цар., 8, 37
  148. Хаггай, 2, 17
  149. Исх., 9, 31
  150. Лев., 23, 10
  151. Исаия, 9, 2
  152. Второзак., 16, 9
  153. Иеремия, 50, 16
  154. Иошуа, 17, 5
  155. Псалм., 129, 7
  156. Иерем., 9, 21
  157. Псалм., 129, 7
  158. Руфь, 3, 7; Быт., 37, 7; Псал., 129, 7
  159. Исход, 22, 5
  160. Амос, 2, 13
  161. Левит, 19, 9; Второз., 24, 19
  162. I Сам., 12, 16—17
  163. Числ., 15, 20; 18, 27
  164. Суд., 6, 37
  165. Лев., 26, 5
  166. Руфь, 2, 17; Суд., 6, 11; Исаия, 28, 27
  167. Второз., 25, 4
  168. Гошеа, 10, 11
  169. Миха, 4, 13
  170. Иошуа, 27, 28
  171. Второзак., 25, 4
  172. Исаия, 30, 24; Иеремия, 15, 7
  173. Руфь, 3, 2
  174. Иер., 4, 11; 51, 2
  175. Анос, 9, 9
  176. Руфь, 3, 7
  177. Иеремия, 41, 8
  178. I Цар., 5:5
  179. КЕЭ, том 2, кол. 547–554
  180. Иезек., 47, 10; Когел., 9, 12
  181. Матф., 7, 10; 14, 17; 15, 34; Лук., 24, 42
  182. Исаия, 19, 8
  183. Амос, 4, 2
  184. Иов., 40, 31
  185. Когел., 9, 12
  186. Исаия, 19, 8
  187. Хабак., 1, 15
  188. Иезек., 26, 5
  189. Лук., 5, 5
  190. Иоан., 21, 3
  191. Исх., 21, 11
  192. I Цар., 21, 6 и др.
  193. Быт., 23, 15
  194. I Сам., 9, 8
  195. Иер., 32, 9 и др.
  196. Быт., 20, 16; 38, 28
  197. II Сам., 18, 11 и др.
  198. II Цар., 7, 1
  199. I Сам., 9, 8
  200. II Цар., 12, 10
  201. Быт., 23, 16
  202. Исх., 22, 16
  203. I Цар., 20, 39
  204. Исаия, 55, 2
  205. Иер., 32, 10 и др.
  206. Втор., 25, 13 и сл.
  207. Исаия, 46, 6
  208. Притчи, 16, 11
  209. II Цар., 5, 5
  210. I Хрон., 21, 25
  211. II Цар., 15, 19; ср. I Цар., 20, 39; II Цар, 5, 22
  212. Быт. 24:22
  213. II Цар. 5:5
  214. Быт. 24:22
  215. Исх. 38:26
  216. Исх. 30:13
  217. I Сам. 9:8
  218. Нех. 10:33
  219. Эзр., 2, 69
  220. Hex., 7, 71 и сл.
  221. «Древн.», III, 19, § 4; ср. Матф., XVII, 24, 27
  222. КЕЭ, том 10, кол. 149–152
  223. II Сам., 24, 24
  224. I кн. Хрон., 21, 25
  225. I Цар., 16, 24
  226. Ис., 7, 23
  227. Иер., 32, 9
  228. Лев., 27, 16
  229. II Цар., 7, 1
  230. ср. Гошеи, 3, 2
  231. «Древн.», ХIV, 2, § 2
  232. Флавий, «Иуд. войны», II, 21, § 2; «Жизнеоп.», § 13
  233. Левит, 5, 15,
  234. Матф., X, 29
  235. Лук., XII, 6
  236. Исход, 21, 32
  237. II Мак., 8, 11
  238. Суд., 17, 10
  239. Тобит, V, 15
  240. Матф., XX, 12
  241. I Сам., 8:11–17
  242. I Цар., 10, 15
  243. I Цар., 4, 7 и сл.
  244. I Цар., 9, 22
  245. ib., 5, 27, 28
  246. Чис. 31:28, 37–41
  247. I Цар., 10:15
  248. Исх., 1:11
  249. II Сам., 20:24
  250. I Цар., 4:6, 5:27
  251. Эз., 4:13, 20; 7:24
  252. I Сам., 17:25
  253. Эсф., 2:18
  254. I Цар., 12
  255. Эзр., 4, 13
  256. Hex., 5, 4
  257. Иуд. древн., XII, 4, § 1
  258. Иуд. древн., XII, 3, § 3
  259. Иуд. древн., XIII, 2, § 2
  260. I Маккав., 10, 29; ср. 11, 34—35; 13, 37—39
  261. Иуд. война, I, 7, § 6; Древн., ХIV, 4, § 4
  262. Иуд. древн., ΧΙV, 10, §§ 5, 6
  263. Appian, Civ., V, 75
  264. Иудейские древности, ХV, 10, § 4
  265. Иуд. война, II, 17, § 1
  266. Иудейские древности, ХVII, 2, § 2
  267. Иуд. война, VII, 6, § 6
  268. Дион Каcсий, LXVI, 7
  269. Светоний, Domit., 12
  270. Дион Кассий, LXVIII, 1
  271. Ориген, Epist. ad African., § 14
Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты