Война в Сицилии

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Война в Сицилии

Военный конфликт
Конфликт Вторая Пуническая война
Дата 214−209 гг. до н. э.
Место Сицилия
Итог Победа Рима
Стороны
Командующие
Силы


Война в Сицилии — боевые действия в ходе Второй Пунической войны.

Сицилия во времена Пунических войн.

Содержание

[править] Вторжение карфагенян в Сицилию

Не добившись успеха в первом штурме Сиракуз, римский полководец Марцелл с третьей частью осадного римского войска отправился возвращать сицилийские города, отпавшие к Карфагену. Гелор (приморский городок между Сиракузами и Пахинским мысом) и Гербез (находящийся видимо, между Сиракузами и Леонтинами, возможно на реке Мила) сдались добровольно, город Мегары же Марцелл взял приступом, разграбил и разрушил[1].

Карфагенский полководец Гимилькон, после того как Сиракузы были захвачены Гиппократом, отправился в Карфаген, где, опираясь на поддержку послов Гиппократа и на письмо Ганнибала, который утверждал, что «пришло время к вящей славе Карфагена вернуть Сицилию», и пользуясь также собственным влиянием, легко добился решения переправить в Сицилию как можно больше войска — и пешего, и конного.

Почти одновременно с взятием Марцеллом Мегары, Гимилькон высадился у Гераклеи Миносовой (город на южном берегу Сицилии, в 25 км западное Акраганта); у него было 25 тысяч пехотинцев, 3 тысячи всадников и 12 слонов. Прибыв в Гераклею, Гимилькон в несколько дней взял назад Акрагент (второй по значению, после Сиракуз, город Сицилии); остальные города, бывшие на стороне карфагенян, загорелись надеждой выгнать римлян из Сицилии; осаждённые сиракузяне воспрянули духом[2].

Решив, что для защиты Сиракуз достаточно части войска, карфагенские и сиракузские полководцы разделили между собой воинские обязанности: Эпикид стал начальником городской охраны, Гиппократу вместе с Гимильконом досталась война против римского консула Марцелла. С 10 тысячами пехотинцев и 500 всадников союзники ночью прошли между караульными постами и стали лагерем около города Акрилл. Тут их застиг Марцелл, возвращавшийся от Акраганта, уже занятого карфагенянами. Хотя он и торопился туда, но опередить греков ему не удалось. Марцелл никак не рассчитывал встретить в этом месте и в это время сиракузское войско. Но всё-таки, опасаясь Гимилькона и карфагенян (войска у них было значительно больше), Марцелл шёл очень осторожно, держа войско готовым к бою[3].

Марцелл застал греков за разбивкой лагеря. Греки были в беспорядке и в большинстве безоружны. Марцелл окружил их пехоту; после недолгой схватки всадники вместе с Гиппократом укрылись в Акрах, креплённом городе в 35 км западнее Сиракуз[4].

Эта битва, как считает Тит Ливий, помешала сицилийцам отпасть от римлян. Марцелл вернулся под Сиракузы, а несколько дней спустя Гимилькон соединился с Гиппократом и стал лагерем возле реки Анап в 8 милях от Сиракуз[5].

Почти в это же время карфагенский флот в 55 военных кораблей под командой Бомилькара вошёл в большую гавань Сиракуз. У римлян был флот в 30 квинкверем, и у Панорма высадился один легион. Этот римский легион, высадившийся у Панорма (ныне Палермо) и направлявшийся к Сиракузам, Гимилькон уверенно считал своей добычей, но ошибся дорогой. Он повёл своих воинов серединой острова; римляне же, сопровождаемые флотом, пошли прибрежной полосой к Аппию Клавдию, который вышел навстречу и дошёл до Пахина с частью своего войска. Под Сиракузами карфагеняне не задержались: Бомилькар не очень полагался на свой флот, который был, по крайней мере, вдвое меньше римского, а потому он считал промедление бесполезным и только отягощающим бедственное положение союзников; он вышел на парусах в открытое море и прибыл в Карфаген. Гимилькон преследовал Марцелла до Сиракуз, напрасно ожидая случая вступить в бой, пока ещё к Марцеллу не подошли подкрепления. Случая не представлялось; римляне спокойно стояли под Сиракузами в своих укреплениях. Гимилькон не хотел сидеть сложа руки наблюдая как осаждают союзников; он снялся с лагеря, чтобы направиться с войском туда, где надеялись отпасть от Рима, где его присутствие придаст духу сторонникам карфагенян. Первой взял он Мургантию; жители выдали римский гарнизон; в этом городе было много пшеницы и всякого продовольствия, свезённого туда для римлян[6].

Антиримское восстание стало расширяться:

Узнав об этом, осмелели и другие города: римские гарнизоны или выгоняли из крепостей, или, выманив обманом, избивали[7].

[править] Резня в Энне

В Энне (Генне), укреплённом городе в центре Сицилии, стоял сильный римский гарнизон под командой Луция Пинария. Он наладил хорошую оборону: «и днём, и ночью всё у него было наготове: охрана бодрствовала, солдаты не снимали оружия и не оставляли своих постов». Старейшины Энны, уже сговорившиеся с Гимильконом о выдаче гарнизона, поняли, что обмануть римлянина случая нет, и решили действовать в открытую: они потребовали ключи от городских ворот. Луций Пинарий ответил, что «командиром гарнизона поставил его военачальник, от которого он получил и ключи от городских ворот, и приказ охранять крепость; тут ничего не зависит ни от его желания, ни от желания жителей Энны». Луций Пинарий предложил старейшинам обратиться к Марцеллу, но когда те отказались, призвал город на собрание, чтобы решить вопрос[8].

Сам же Луций Пинарий, после разговора со старейшинами, обратился к войску со следующей речью:

Я думаю, воины, вы слышали, каким образом сицилийцы в эти самые дни предательски перебили римские гарнизоны. Вы не попали в эту ловушку, во-первых, милостью богов, а во-вторых, благодаря своей собственной доблести — вы ни днем ни ночью не оставляли своих постов, бодрствовали и не снимали оружия. О, если бы и в дальнейшем могли мы не претерпеть и не совершить ничего ужасного! Нас старались обмануть незаметно; благодаря нашей предусмотрительности это не удалось. Теперь от нас открыто требуют вернуть ключи от ворот; как только мы их отдадим, Энна сейчас же будет в руках карфагенян и мы будем перерезаны ещё бесславнее, чем гарнизон в Мургантии. Я с трудом выговорил себе одну ночь, чтобы посовещаться с вами, въявь показать вам надвинувшуюся опасность: на рассвете они соберутся, обвинят меня и возбудят против вас народ. Завтра Энна будет залита или вашей кровью, или кровью ее граждан. Захваченным врасплох надеяться нечего, захватившим нечего бояться, победа будет за тем, кто первым выхватит меч. Все вы вооружитесь и внимательно ожидайте моего знака. Я, пока у вас ещё не всё готово, разговорами и перебранками буду тянуть время. Когда я тогой подам знак, с громким криком сбегайтесь ко мне, бросайтесь на эту толпу, валите всех и смотрите, чтобы не уцелел никто из тех, кто опасен своей силой или лукавством. Мать Церера и Прозерпина и вы, прочие боги, вышние и подземные, вы, которые обитаете в этом городе, в этих священных озерах и рощах, будьте к нам милостивы и благосклонны, если мы приняли своё решение, чтобы не попасть в ловушку, а не затем, чтобы кого-то в неё заманить. Я бы и ещё уговаривал вас, воины, если бы вам предстояло сражение с вооруженными, но вы будете избивать, пока вам не надоест, безоружных и беспечных. Лагерь консула поблизости: нечего бояться ни Гимилькона, ни карфагенян[9].

Пинарий отпустил воинов, чтобы они подкрепились пищей и отдохнули. На следующий день Пинарий расставил воинов: одних — закрывать выходы, преграждая путь к ним; наибольшая часть, привычная к зрелищу народных собраний, стояла над театром и вокруг него. Магистраты вывели к народу римского военачальника: он говорил, что дело, о котором идет речь, относится к праву и власти консула, а не начальника гарнизона; он повторил почти все, что сказал накануне. Сначала только некоторые спокойно требовали отдать ключи, но затем, так как Пинарий медлил и тянул время, все в один голос стали свирепо угрожать; они и покончили бы с ним, когда префект подал условный знак. Из римских воинов, державшихся наготове, одни с криком сбежали сверху в тыл собранию, другие плотно перекрыли выходы из переполненного театра. Началось избиение горожан, запертых внутри. Падали не только от меча, но и пытаясь бежать; люди валились друг на друга, в кучу: здоровые на раненых, живые на мёртвых. «Словно в захваченном городе бежали одни сюда, другие туда: всюду убегающие, всюду убийцы. Гнев у солдат не утихал; они избивали безоружную толпу, словно одушевленные опасностью, в пылу грозного сражения». Так удержали римляне Энну[10].

Марцелл не осудил римских воинов и отдал им Энну на разграбление, рассчитывая, что перепуганные сицилийцы перестанут выдавать римские гарнизоны. Но эффект был обратный: весть о резне быстро разнеслась по всему острову, везде вызывая ненависть к римлянам. Теперь города, ранее сомневавшиеся, отпали к карфагенянам. Гиппократ вернулся в Мургантию, Гимилькон — в Акрагант: призванные изменниками, они напрасно придвинули было свои войска к Энне. Марцелл возвратился в Леонтины, свёз хлеб и остальной провиант в лагеря, оставил там небольшой гарнизон и отправился к осаждаемым Сиракузам. Оттуда он послал Аппия Клавдия в Рим искать консульства; Тита Клавдия Криспина назначил командиром флота и старого лагеря; сам расположился зимним лагерем в пяти милях от Гексапила, у места называемого Львом, укрепил лагерь и отстроил его. Это происходило в Сицилии до начала зимы 214 г. до н. э.[11]

[править] 212

Зоны боевых действий на Сицилии в 214 г. до н. э.[12]

В 212 г. до н. э. римские солдаты, участвовавшие в битве при Каннах и переброшенные в Сицилии[13], обратились к Марцеллу попросили их послать на войну, чтобы смыть позор поражения при Каннах[14]. Римский Сенат, однако, был против того, чтобы доверить «государство воинам, покинувшим в бою своих товарищей», но и запрещать Марцеллу их использовать Сенат не стал[15].

В карфагенское войско было уничтожено эпидемией чумы; погибли Гимилькон и Гиппократ[16]. После гибели сухопутного карфагенского войска воины, служившие раньше у Гиппократа заняли два небольших недоступных по своему местоположению укрепленных города: один лежал в трёх милях от Сиракуз, другой — в 15. Они сносили туда съестные припасы из своих городов и призывали к себе подмогу[17].

Тем временем Бомилькар, вторично явившийся в Карфаген вместе с флотом, рассказал о судьбе союзников и предложил захватить римлян.Он посоветовал снарядить как можно больше грузовых судов, нагрузить их всяким грузом и увеличить флот, состоявший под его командой. Из Карфагена он вышел со 130 военными и 700 грузовыми судами и с попутным ветром переправлялся в Сицилию, но те же ветры помешали ему обогнуть мыс Пахин. Эпикид испугался, что если ветры, уже много дней дувшие «с солнечного восхода», не утихнут, то карфагенский флот вернется в Африку. Он передал Ахрадину вождям наемников, а сам отплыл к Бомилькару, который держал свой флот обращённым в сторону Африки. Эпикид настаивал на морской битве с римлянами, но Бомилькар был против ввиду того, что ветры были для римлян благоприятнее[18].

Марцелл заметил, что со всего острова созвано сицилийское войско и что подходит карфагенский флот с большим грузом, и не желая оказаться запертым с моря и суши во вражеском городе, он решил, хотя его флот был меньше карфагенского, не допустить высадки Бомилькара в Сиракузах. Два враждебных флота стояли около Пахина, ожидая, когда настанет затишье и суда смогут выйти в открытое море. Как только юго-восточный ветер эвр, свирепствовавший несколько дней, утих, Бомилькар первый снялся с якоря, решив поскорее обойти мыс и выйти в открытое море. Он увидел римский флот, который направлялся к нему, и, неизвестно чего испугавшись (его флот был больше римского), вышел на парусах в открытое море, миновал Сицилию, держа курс на Тарент, и отправил в Гераклею гонцов с приказом вернуть грузовые суда в Африку. Эпикид, лишившись поддержки и не желая оставаться в осаждённом городе, большая часть которого была уже взята, отплыл в Акрагент[19].

В этом же году пали Сиракузы: город был разграблен римлянами и подвергнут резне, в которой погиб и Архимед[20]. Марцел разграбил город, картины и статуи он переправил в Рим[21].

[править] 211

Но и после взятия Сиракуз, война на острове не утихла: под Акрагентом против римлян остались Эпикид и Ганнон, к которым присоединился и третий военачальник, посланный Ганнибалом в замену Гиппократа: уроженец Гиппакры, ливифиникиец родом — Маттан, «человек деятельный и хорошо изучивший у Ганнибала военное дело». Эпикид и Ганнон дали Маттану в подмогу нумидийцев, и он, действовал «с ними по полям и вовремя приходя на помощь тому, кто в ней нуждался, поддерживал в союзниках чувство верности». Действия Маттана быстро его прославили, как пишет Тит Ливий «Вскоре вся Сицилия заговорила о нем; сторонники карфагенян возлагали на него самые большие надежды»[22].

Благодаря Маттану, Ганнон и Эпикид, которые раньше были заперты в Акрагенте, теперь осмелились выйти за городские стены (с Маттаном при этом они не посоветовались, хотя на него и полагались) и стали лагерем у реки Гимера[23].

Марцеллу донесли об этом; он тотчас вышел с войском и в 4 милях от неприятеля остановился, выжидая, что тот будет делать. Маттан, однако, не позволил римлянам спокойно выбирать «место и время»: он перешёл реку и атаковал римлян, «наводя страх и всё опрокидывая», атакуя вражеские передовые посты. На следующий день произошло сражение, в котором Маттану удалось загнать римлян в их укрепления. Но Маттану пришлось вернуться: в его лагере восстали нумидийцы и почти 300 человек из них ушло в Гераклею Миноскую. Маттан направился уговаривать нумидийцев вернуться, а Ганнону и Эпикиду советовал без него не начинать битву[24].

Абсурдно, но Ганнон, вместо того, чтобы думать о войне с Римом, вместо этого решил начать конфликт с Маттаном. Совет Маттана не начинать без него битву возмутил Ганнона, которому уже давно не давала покоя слава Маттана: «ему, карфагенскому полководцу, посланному Сенатом и народом, будет указывать какое-то африканское отродье». Ганнон заставил Эпикида, который не торопился, перейти реку и готовиться к бою, так как если ждать Маттана и с ним выиграть сражение, то вся слава достанется Маттану[25].

Марцел принял бой. Он выстраивал войско, когда к нему подъехали из вражеского лагеря 10 нумидийцев, которые сообщили, что во-первых, 300 их земляков не успокоились после мятежа и ушли в Гераклею, а во-вторых, их предводителя Маттана накануне самого сражения из зависти к его славе куда-то услали и они участия в битве принимать не будут. Нумидийцы не обманули Марцелла. Римляне воспрянули духом: быстро пронеслась по рядам весть, что нумидийская конница, которую римляне боялись больше всего, — ушла от карфагенян. Карфагеняне были напуганы: ведь не говоря о том, что нумидийская конница была их главной опорой, но карфагенян ещё и страшила мысль, как бы нумидийцы не напали на них самих. Сражались длилось недолго: первый же натиск римлян обратил карфагенян в бегство. Бежала и нумидийская конница, во время боя безучастно стоявшая на флангах. Карфагеняне бежали в Акраганта и в соседние населённые пункты. Погибло и было взято в плен несколько тысяч карфагенских воинов и 8 слонов[26].

В Риме решили назначить вместо Марцела командовать Гая Сульпиция. Последнему дали два легиона, которыми до того командовал Публий Корнелий, и пополнение — из войска Гнея Фульвия, разбитого и обращённого в бегство в Апулии. Тит Отацилий для «охраны Сицилии» получил 100 кораблей и два легиона[27].

[править] 210

На исходе лета 210 г. до н. э. римский военачальник Марк Клавдий Марцелл покинул Сицилию, и в Риме в честь своих побед устроил триумф[28].

После отъезда Марцелла из Сицилии, на острове высадилось 8 тысяч пехотинцев-карфагенян и 3 тысячи всадников-нумидийцев. От римлян отпали города Мургантия и Эргетий, а вслед за ними Гибла Гелейская, Мацелла и некоторые другие города, нумидийцы во главе с Маттаном разбрелись по всей Сицилии и стали жечь усадьбы союзников римлян. Однако, вскоре претор Марк Корнелий приведя римское войско в порядок, сумел отбить обратно эти города[29].

Позднее Сенат постановил войско, которым в Сицилии прежде командовал Марк Корнелий, распустить, когда туда прибудет консул. Луцию Цинцию, претору доверили держать Сицилию в повиновении с помощью солдат, сражавшихся под Каннами (их было легиона два). Столько же легионов для Сардинии дано претору Публию Манлию Вольсону; ими в прошлом году в этой же провинции командовал Луций Корнелии[30].

Марцеллу вновь выпал жребий управлять Сицилией и командовать флотом, а Левину — быть в Италии и воевать с Ганнибалом. Сицилийцы были недовольны возращенным Марцелла из-за его жестокости. Под их давлением сенаторы поменяли решение, и консулы сами обменялись провинциями — Марцелла направился против Ганнибала[31].

После обмена провинции сицилийцев привели в Римский Сенат, где те говорили о верности Сиракуз Риму, нарушенному лишь узурпаторами и тиранами. Что знатнейшие юноши (70−80 человек) сговорились убить Эпикида и Гиппократа, но Марцелл обманул их, промедлил и не подошёл в нужное время с войском к Сиракузам; на заговорщиков донесли, и тираны всех казнили. Марцелл же жестоко разграбил Леонтины и тем укрепил тиранию Гиппократа и Эпикида. Что главные люди Сиракуз «постоянно приходили к Марцеллу и обещали передать ему город, когда ему будет угодно, но он сначала пожелал взять его приступом; (когда же все попытки с суши и с моря оказались тщетными, он предпочёл, чтобы город ему был передан медником Сосисом и испанцем Мериком, а не знатнейшими сиракузянами, которые по собственной воле неоднократно предлагали сдать ему город». Марцелл тем самым преследовал цель разграбить Сиракузы, что и сделал. И представители Сиракуз пришли в Римский Сенат просить вернуть им хотя бы часть имущества. После этой речи, Левин приказал им уйти, чтобы сенаторы могли обсудить их требования, но Марцелл вернул их[32].

В ответной речи Марцелл оправдывал жестокости войной, утверждал, что прежде чем осадить Сиракузы, сам пытался заключить с ней мир: «посылал послов, сам вступал в переговоры: у них хватило бесстыдства оскорбить послов и не дать мне ответа, когда я сам подошёл к городским воротам». После его речи, сицилийцев отпустили, а Марцелл ушёл на Капитолий производить воинский набор[33].

Слушания в Сенате продолжились, победила точка зрения Тита Манлия Торквата, который считал жесткости ненужными, а разграбление города несправедливыми. Консулу Левину поручили помочь Сиракузам[34].

[править] 209

Консул Левин почти к концу 209 г. до н. э. прибыл в Сицилию, где навёл порядок в Сиракузах[35].

Затем Левин повёл легионы на Акрагент — последний оплот войны на Сицилии, — где засел сильный карфагенский гарнизон во главе с Ганноном. Однако главную угрозу для римлян и их союзников представлял не Ганнон, а нумидийцы во главе с Маттаном, который грабил союзников Рима. Но безумный Ганнон, ревновал к успехам Маттана и даже сместил его, назначив во главе нумидийцев своего сына[36].

Взбешённый несправедливостью ненавидевшего его Ганнона, и не вынеся обиду, Маттан тайно отправил к Левину послов, чтобы переговорить о выдаче Акрагента. Римляне заключили с Маттаном сговорились о порядке действий: когда нумидийцы займут ворота со стороны моря, прогнав или перебив караульных, то впустят в город римлян. Римский отряд вступал уже в центр города, на форум, когда Ганнон решил, что это восстали нумидийцы (что случалось и раньше). Он отправился усмирять мятеж, но издали увидел, что атакующих людей больше, чем нумидийцев; услышал крики римлян — и кинулся бежать. Ганнон был выпущен через противоположные ворота к морю; с ним бежал Эпикид и немногочисленная охрана. Сев на маленькое суденышко, они переправились в Африку, окончательно оставив римлянам Сицилию, из-за которой столько лет сражались. Оставшиеся из карфагенян и сицилийцев даже не пыталась сражаться, а также обратились в бегство. Их перебили возле запертых ворот: уйти было некуда[37].

Взяв Акрагент, Левин казнил главных должностных лиц города; остальных продал вместе с трофеями, а все деньги отослал в Рим[38].

Весть о постигшем Акрагент бедствии обошла всю Сицилию; все стали сдаваться римлянам: вскоре им было выдано изменой 20 городов; 6 взято приступом; около 40 сдалось добровольно. Их правителей и старейшин консул наградил или покарал, в зависимости от обстоятельств; сицилийцев принудил бросить оружие и заняться земледелием, чтобы плодородный остров не только кормил своё население, но и Риме и всю Италию. Из Агафирны (город на северном побережье Сицилии) Левин увёл в Италию 4 тысячи человек, занимавшихся воровством и разбоем. Их переправили в Регии для создания «шайки разбойников, чтобы опустошать Бруттий»[39].

[править] Итог

Таким образом, война на Сицилии была закончена решительной победой Рима. Карфагеняне и их сицилийские союзники не проявили должной воли к борьбе, действовали не слажено, и это позволило римлянам разгромить их. Карфаген не переправил сколько-нибудь большую армию и флот на остров. Господство римского флота решило исход борьбы.

[править] Источники

  1. Ливий XXIV 35, 1−2
  2. Ливий XXIV 35, 1−6
  3. Ливий XXIV 35, 7−10
  4. Ливий XXIV 36, 1
  5. Ливий XXIV 36, 2
  6. Ливий XXIV 36, 3−10
  7. Ливий XXIV 37, 1
  8. Ливий XXIV 37, 2−11
  9. Ливий XXIV 38, 1−9
  10. Ливий XXIV 39, 1−7
  11. Ливий XXIV 39, 8−13
  12. По: Хлевов А. А. Морские войны Рима. — СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2005. — 496 с.
  13. Ливий XXV 5, 10
  14. Ливий XXV 6, 1−23
  15. Ливий XXV 7, 1−4
  16. Ливий XXV 26, 7−15
  17. Ливий XXV 27, 1
  18. Ливий XXV 27, 2−8
  19. Ливий XXV 27, 9−13
  20. Ливий XXV 30, 1−11
  21. Ливий XXV 40, 1−3
  22. Ливий XXV 40, 4−7
  23. Ливий XXV 40, 8
  24. Ливий XXV 40, 9−11
  25. Ливий XXV 40, 12−13
  26. Ливий XXV 41, 1−7
  27. Ливий XXVI 1, 9−12
  28. Ливий XXVI 21, 1−13
  29. Ливий XXVI 21, 14−17
  30. Ливий XXVI 28, 10−12
  31. Ливий XXVI 29, 1−10
  32. Ливий XXVI 30, 1−13
  33. Ливий XXVI 31, 1−11
  34. Ливий XXVI 32, 1−8
  35. Ливий XXVI 40, 1
  36. Ливий XXVI 40, 2−6
  37. Ливий XXVI 40, 7−12
  38. Ливий XXVI 40, 13
  39. Ливий XXVI 40, 14−18


Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты