Осада Сиракуз (214—212 до н. э.)

Материал из Циклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Осада Сиракуз

Военный конфликт
Конфликт Вторая Пуническая война
Дата 214−212 гг. до н. э.
Место Сиракузы, Сицилия
Итог Победа Рима
Стороны
Командующие
Силы
21 тысяча человек
18 тысяч пехотинцев,
2 тысячи кавалерии
Потери
10 тысяч человек
2 тысячи человек

Осада Сиракуз — осада римлянами города Сиракуз в ходе Второй Пунической войны.

Содержание

[править] Предыстория

 → Переход Сиракуз на сторону Карфагена

После смерти сиракузского царя Гиерона в 215 г. до н. э., союзника римлян, к власти пришли прокарфагенская партия сначала в лице Гиеронима, а затем, Гиппократа и Эпикида, чему способствовала резня, устроенная римлянами в Леонтине, греческом городе близ Сиракуз. Гиппократ и Эпикид в 214 г. до н. э. захватили Сиракузы и были выбраны сиракузцами «преторами»[1].

Узнав о захвате Гиппократом и Эпикидом Сиракуз, римляне сразу же передвинули свой лагерь от Леонтин к Сиракузам. Послы от римского полководца Аппия, отправленные к сиракузянам морем, были на квинквереме; шедшая впереди неё квадрирема была захвачена при входе в гавань; послам едва удалось убежать. Римское войско стало лагерем у храма Олимпия (Юпитера) в полутора милях от города. Римляне вновь отправили послов, но Гиппократ и Эпикид, не желая впускать их в город, вышли вместе со своими им навстречу. Римлянин заявил: «они не воевать пришли к сиракузянам, они несут им помощь и поддержку — и тем, кто бежал к ним, ускользнув от жестокой резни, и тем, кто задавлен страхом и терпит рабство, которое хуже не только изгнания, но и самой смерти». Римляне заявили, что «не оставят неотмщённым гнусное убийство союзников». Итак, сказали послы, «если те, кто бежал к ним, получат возможность вернуться на родину; если будут выданы виновники убийства; если свобода и законность у сиракузян будут восстановлены, то незачем браться за оружие. Если все пойдет не так и кто-то станет чинить препятствия, римляне на того ополчатся». Эпикид ответил: если бы послы имели дело к нему, то он бы и дал им ответ. Когда Сиракузы будут во власти тех, к кому послы приходили, тогда пусть и возвращаются. А если римляне начнут войну, то увидят на деле: осаждать Леонтины и Сиракузы — совсем не одно и то же. Оставив римских послов, Эпикид запер ворота[2].

[править] Осада

[править] Попытка взять город штурмом

В результате римляне осадили Сиракузы с суши (от Гексапила) и с моря (от Ахрадины). Римляне, взявшие Леонтины с первого же приступа, были уверены, что они быстро возьмут Сиракузы, к стенам которой они подвезли разные осадные орудия[3].

Тит Ливий пишет, что наверное римляне и правда вскоре взяли бы Сиракузы, если б не живший в них Архимед, «несравненный наблюдатель неба и звёзд и ещё более удивительный создатель разного рода военных орудий, которыми он лёгко, словно играючи, уничтожал плоды тяжких трудов неприятеля»[4].

Тит Ливий пишет о военных машинах Архимеда:

На стене, шедшей по холмам разной высоты, по большей части высоким и труднодоступным, но кое-где понижающимся и в ложбинах переходимых, он (Архимед) в подходящих местах разместил разные машины. Стену Ахрадины, которую, как сказано, омывает море, Марцелл осаждал с шестьюдесятью квинкверемами. Лучники, пращники и копейщики (чьи копья непривычной рукой трудно было метнуть назад), легковооруженные с остальных кораблей ранили без промаха стоявших на стене. Для полета стрел и копий нужен простор, и поэтому корабли держали вдали от стен; прочие квинкверемы ставили по две вплотную, борт к борту (весла с этой стороны убирали), и они шли, как один корабль, на веслах, оставленных с другого борта; на этом двойном корабле ставили башни в несколько этажей и стенобитные машины. Чтобы бороться с такими кораблями, Архимед разместил по стенам машины, которые метали в суда, стоящие поодаль, камни огромной тяжести; стоявшие поближе он осыпал дождем более мелких; чтобы поражать врага, не подвергая себя опасности, он пробил всю стену сверху донизу множеством отверстий шириною в локоть; через эти отверстия сиракузяне, оставаясь невидимыми неприятелю, стреляли из луков и небольших скорпионов (катапульт). Некоторые корабли подходили ближе, чтобы оказаться вне обстрела камнями; им на палубу подъемным рычагом, укреплявшимся над стеной, бросали железную лапу на крепкой цепи; захватив нос корабля, лапа вздымалась вверх с помощью очень тяжелого свинцового противовеса — и вот: корабль стоит стоймя с задранным носом; внезапно цель отпускали, и корабль с перепуганными моряками, падая как со стены, с такой силой ударялся о воду, что даже если он падал не перевертываясь, всё равно заливался водой[5].

Таким образом, взять город с моря римлянам не удалось. Тогда римляне бросили все силы на осаду с суши. Но и с этой стороны город был оснащён «всеми видами метательных машин — благодаря долголетним затратам и заботам Гиерона, равно как несравненному искусству Архимеда». Природные условия помогали обороняющимся: скала, на которой лежат основания стен, в значительной части наклонена и на врага обрушивались камни не только посланные машиной, но и скатывавшиеся от собственной тяжести; поэтому подойти к стене было трудно, а взбираться опасно. Римляне решили держать город в осаде и препятствовать подвозу продовольствия с суши и с моря[6].

Так, боевые машины Архимеда заставили римлян отказаться от штурма и вынудили приступить к пассивной осаде города.

[править] Война в Сицилии

Сицилия во времена Пунических войн.

Не добившись успеха в штурме Сиракуз, римский полководец Марцелл с третьей частью осадного римского войска отправился возвращать сицилийские города, отпавшие к Карфагену. Гелор (приморский городок между Сиракузами и Пахинским мысом) и Гербез (находящийся видимо, между Сиракузами и Леонтинами, возможно на реке Мила) сдались добровольно, город Мегары же Марцелл взял приступом, разграбил и разрушил[7].

Карфагенский полководец Гимилькон, после того как Сиракузы были захвачены Гиппократом, отправился в Карфаген, где, опираясь на поддержку послов Гиппократа и на письмо Ганнибала, который утверждал, что «пришло время к вящей славе Карфагена вернуть Сицилию», и пользуясь также собственным влиянием, легко добился решения переправить в Сицилию как можно больше войска — и пешего, и конного.

Почти одновременно с взятием Марцеллом Мегары, Гимилькон высадился у Гераклеи Миносовой (город на южном берегу Сицилии, в 25 км западное Акраганта); у него было 25 тысяч пехотинцев, 3 тысячи всадников и 12 слонов. Прибыв в Гераклею, Гимилькон в несколько дней взял назад Акрагент (второй по значению, после Сиракуз, город Сицилии); остальные города, бывшие на стороне карфагенян, загорелись надеждой выгнать римлян из Сицилии; осаждённые сиракузяне воспрянули духом[8].

Решив, что для защиты Сиракуз достаточно части войска, карфагенские и сиракузские полководцы разделили между собой воинские обязанности: Эпикид стал начальником городской охраны, Гиппократу вместе с Гимильконом досталась война против римского консула Марцелла. С 10 тысячами пехотинцев и 500 всадников союзники ночью прошли между караульными постами и стали лагерем около города Акрилл. Тут их застиг Марцелл, возвращавшийся от Акраганта, уже занятого карфагенянами. Хотя он и торопился туда, но опередить греков ему не удалось. Марцелл никак не рассчитывал встретить в этом месте и в это время сиракузское войско. Но всё-таки, опасаясь Гимилькона и карфагенян (войска у них было значительно больше), Марцелл шёл очень осторожно, держа войско готовым к бою[9].

Марцелл застал греков за разбивкой лагеря. Греки были в беспорядке и в большинстве безоружны. Марцелл окружил их пехоту; после недолгой схватки всадники вместе с Гиппократом укрылись в Акрах, креплённом городе в 35 км западнее Сиракуз[10].

Эта битва, как считает Тит Ливий, помешала сицилийцам отпасть от римлян. Марцелл вернулся под Сиракузы, а несколько дней спустя Гимилькон соединился с Гиппократом и стал лагерем возле реки Анап в 8 милях от Сиракуз[11].

Почти в это же время карфагенский флот в 55 военных кораблей под командой Бомилькара вошёл в большую гавань Сиракуз. У римлян был флот в 30 квинкверем, и у Панорма высадился один легион. Этот римский легион, высадившийся у Панорма (ныне Палермо) и направлявшийся к Сиракузам, Гимилькон уверенно считал своей добычей, но ошибся дорогой. Он повёл своих воинов серединой острова; римляне же, сопровождаемые флотом, пошли прибрежной полосой к Аппию Клавдию, который вышел навстречу и дошёл до Пахина с частью своего войска. Под Сиракузами карфагеняне не задержались: Бомилькар не очень полагался на свой флот, который был, по крайней мере, вдвое меньше римского, а потому он считал промедление бесполезным и только отягощающим бедственное положение союзников; он вышел на парусах в открытое море и прибыл в Карфаген. Гимилькон преследовал Марцелла до Сиракуз, напрасно ожидая случая вступить в бой, пока ещё к Марцеллу не подошли подкрепления. Случая не представлялось; римляне спокойно стояли под Сиракузами в своих укреплениях. Гимилькон не хотел сидеть сложа руки наблюдая как осаждают союзников; он снялся с лагеря, чтобы направиться с войском туда, где надеялись отпасть от Рима, где его присутствие придаст духу сторонникам карфагенян. Первой взял он Мургантию; жители выдали римский гарнизон; в этом городе было много пшеницы и всякого продовольствия, свезённого туда для римлян[12].

Началась война в Сицилии.

[править] Захват Сиракуз

Во время осады Капуи в 212 г. до н. э. осада римлянами Сиракуз завершилась благодаря измене[13]:

В начале весны 212 г. до н. э. Марцелл колебался, решая идти ли ему к Акрагенту и сражаться там с Гимильконом и Гиппократом или осадить Сиракузы. Марцелл понимал, что «город расположен так, что его не взять ни приступом с суши или моря, ни принудить к сдаче голодом: карфагеняне подвозили съестное почти беспрепятственно»[14].

Марцелл всё же решил продолжить осаду. Он нашёл в самих Сиракузах предателей, с которым завёл переговоры[15]. Какой-то перебежчик сообщил Марцеллу, что наступает праздник Дианы (Артемиды), который справляют три дня. В осаждённом городе, несмотря на лишения, вино будет литься рекой: Эпикид предоставил вино и велел городским старейшинам раздавать его горожанам. Узнав об этом, Марцелл поговорил с несколькими военными трибунами; для смелой и трудной попытки выбрали подходящих людей — центурионов и солдат, лестницы приготовили и спрятали; солдатам приказали поесть и отдохнуть, так как в бой выйдут они ночью. Римляне выбрали время, когда сиракузцы, целый день евшие и пившие, спали непробудным сном. Солдатам одного манипула приказано было взять лестницы, около 1 тысячи человек, «идя гуськом», тихо подошли к указанному месту, без шумно передовые отряды взобрались на стену, за ними пошли другие[16].

Таким образом, тысяча римских воинов заняла часть стены города. Затем поднялись по лестницам и подошедшие остальные римляне. Был подан знак от Гексапила, «к которому подошли среди полного безлюдья»; сиракузские солдаты пировали в башнях, многие спали в опьянении. Римляне убили их в спальнях[17].

Возле Гексапила находилась небольшая дверь: римляне стали её ломать, а со стены, как и было условлено, подали сигнал трубой; и вот повсюду уже не тайком, а в открытую стали действовать силой. Римляне дошли до Эпипол (обрывистая возвышенность, непосредственно господствовавшая над городом[18]), места, которое охранял сильный сиракузский отряд: но римляне смяли его, напугав охрану[19].

На рассвете, когда Гексапил был взломан, Марцелл со всем римским войском вошёл в город: разбуженные жители взялись за оружие, пытаясь защитить город. Эпикид от Острова Насос, быстро шёл со своим отрядом, недооценивая численность римлян. Навстречу ему бежала перепуганная толпа. Эпикид затем сам увидел, что вокруг Эпипол много римских солдат, повернул в Ахрадину и только подразнил неприятеля, метнув в него несколько дротиков. Он боялся не столько римского войска, сколько измены, которой благоприятствует случай: не нашёл бы он ворота в Ахрадину и на Остров Насос запертыми в суматохе. Марцелл поднялся на стену и отправил сиракузян, находившихся в римских войсках, убедить противника сдать город[20].

Ворота и стены Ахрадины охраняли перебежчики, которым нечего было надеяться на пощаду от римлян при заключении мира; поэтому «они никому не позволяли ни подходить к стенам, ни заговаривать с кем бы то ни было». Марцелл после первой же неудачной попытки отступил к Евриалу (холм в западном углу Эпипол; здесь стояла сильнейшая из греческих крепостей с тремя рвами, с башнями и со сложной системой ходов, пробитых в скале): этот холм был на окраине города, противоположной морю, над дорогой, ведущей в поля и в глубь острова: отсюда очень удобно принимать продовольствие. Командовал этим укреплением назначенный Эпикидом некий аргосец Филодем. Марцелл отправил к нему Сосиса (одного из убийц тирана Гиеронима), который сообщил Марцеллу, что Филодему требуется время, чтобы подумать. Филодем тянул с ответом, откладывая его со дня на день в расчете на то, что тем временем подойдут с войском Гиппократ с Гимильконом. Филодем не сомневался, что если он впустит их в крепость, то они уничтожат римское войско, запертое в городских стенах. Марцелл, видя, что Евриал не взять и ему его не сдадут, расположился лагерем между Неаполем и Тихой, — частеями города, которые сами по себе являются городами. Он боялся густо населённых районов, полагая, что «солдаты, жадные до добычи, разбегутся и ему их не удержать». Из Тихи и Неаполя к Марцеллу пришли послы, прося не допускать убийств и поджогов. Марцелл, с общего согласия приказал воинам «свободных не обижать; остальное будет им добычей». Лагерь огородили; у ворот, открывавшихся на улицы, Марцелл расставил сильные сторожевые посты, чтобы, когда солдаты разбегутся, неприятель не ворвался в лагерь. Воины по сигналу разбежались по городу и разграбили его. Филодем, утративший всякую надежду на помощь, заручившись обещанием, что его не тронут и он спокойно вернется к Эпикиду, вывел свой отряд и сдал холм Евриал римлянам[21].

Пока римляне были заняты холмом Евриалом, Бомилькар «бурной ночью, когда волна не позволяла римскому флоту стоять в море на якоре», вышёл из сиракузской гавани с 35 кораблями на парусах в открытое море, оставив Эпикиду и сиракузянам 55 кораблей. Объяснив карфагенянам, в какой опасности Сиракузы, он через несколько дней вернулся со 100 кораблями, за что Эпикид щедро одарил его из сокровищницы Гиерона[22].

Взяв Евриал и поставив там гарнизон, Марцелл добился того, что сиракузское войско, впущенное с тыла в крепость, не сможет атаковать его воинов, находящихся в городских стенах. Марцелл расположил вокруг Ахрадины в подходящих местах три стоянки, рассчитывая, что голод заставит осаждённых сдаться[23].

Несколько дней на передовых постах обеих сторон стояло затишье, пока не прибыли Гиппократ и Гимилькон, собиравшиеся со всех сторон напасть на римлян. Гиппократ укрепил свой лагерь около большой гавани и дал знак сидевшим в Ахрадине — напал на старый римский лагерь, которым командовал Криспин. Эпикид напал на стоянки Марцелла, а карфагенский флот пристал к берегу между городом и римским лагерем, чтобы Марцелл не смог дать помощь Криспину. Однако, Криспин не только отбросил Гиппократа от укреплений, но и обратил его в бегство, а Марцелл прогнал Эпикида в город. Победив, Марцелл принял «все меры, чтобы обезопасить себя от неожиданного нападения»[24].

После этого в войсках началась эпидемия чумы. Противникам стало не до войны, погибло карфагенское войско вместе с полководцами Гимилькон с Гиппократом:

Осенняя непогода, нездоровая местность, жара, за городом еще более нестерпимая, чем в городе, истомила почти всех в обоих лагерях. Первоначально нездоровое место и непогода вызывали болезнь и смерть; потом само лечение и соприкосновение с больными разнесло заразу. Заболевшие или умирали, заброшенные и покинутые, или же уносили с собою тех, кто их лечил и за ними ухаживал, пораженные тою же страшной болезнью. Каждый день похороны и смерть, днем и ночью повсюду рыдания. В конце концов люди до того привыкли к этому бедствию, что не только не провожали умерших, как подобает, слезами и воплями, но не выносили трупов и не хоронили их: бездыханные тела валялись перед глазами ожидавших той же участи. Мёртвые умерщвляли больных, больные здоровых — страхом, заразой, тлетворным запахом. Бывало, предпочитали смерть от меча: поодиночке врывались во вражеские стоянки. Болезнь поражала больше карфагенян, чем римлян: римляне, долго осаждая Сиракузы, привыкли к здешней воде и климату. Сицилийцы, находившиеся в неприятельском войске, увидев, что зараза распространяется (местность была нездоровой), разбрелись по своим городам, которые были поближе. Карфагенянам приюта нигде не было: погибли все до единого, погибли и Гимилькон с Гиппократом. Марцелл, видя, с какой силой обрушивается болезнь, увёл в город своё обессилевшее войско и дал ему передохнуть и пожить в домах. Много, однако, римских солдат от чумы погибло[25].

Таким образом, карфагенское войско было уничтожено чумой, в то время как римское пострадало от эпидемии незначительно. Остатки войск Гиппократа заняли два городка недалеко от Сиракуз[26].

Карфагенский адмирал Бомилькар пришёл к Сицилии со 130 военными и 700 транспортными судами. К нему прибыл Эпикид[27]. Но Бомилькар уклонился от боя с римлянами, и ушёл на Тарент (транспортные суда были отправлены обратно в Карфаген)[28].

Когда в сицилийском войске узнали, что Эпикид покинул Сиракузы, а карфагенский флот бросил остров, то пали духом, и решили пойти на переговоры с Марцеллом. Условия: «царские владения, где бы они ни находились, останутся за римлянами; сицилийцы сохраняют свою свободу, свои законы и все прочее». Переговоры вели представители Эпикида, которым последний «поручил все дела». Их тоже отправили к Марцеллу, как и представителей сицилийского войска, настаивающих, «чтобы участь осажденных и в осаде не бывших была одинакова и чтобы ни те, ни другие ничего особого себе не выговаривали». Их впустили повидаться с родственниками и друзьями, и они рассказали о договоре с Марцеллом. У сиракузцев появилась надежда на благополучный исход: префектов Эпикида — Поликлета, Филистиона и Эпикида, прозванного Синдоном, — убили и созвали народное собрание, на котором объявили, что якобы «римляне осадили Сиракузы, сжалившись над сиракузянами, а не по ненависти к ним». Так как Гиппократ убит, а Эпикид выгнан из Сиракуз, и его ставленники убиты; на Сицилии не осталось территории во власти карфагенян, господство на море они также потеряли. Таким образом, и война Сиракуз с Римом стала будто бы неактуальной[29].

Сиракузские послы заявили Марцеллу[30]:

Не мы, сиракузяне, первыми изменили вам, но Гиероним, преступник перед вами и перед нами. Когда после убийства тирана наступило затишье, не сиракузяне, а царские прихвостни, Гиппократ и Эпикид, сбили нас с толку, то застращивая нас, то обманывая. Всякий скажет, что, когда мы были свободны, мы всегда жили в мире с вами. И сейчас, когда убиты те, под чьим гнетом жили Сиракузы, когда мы наконец вздохнули свободно, мы тотчас же сложили оружие, сдались, сдали вам город и его укрепления: мы понесем участь, какую вы нам назначите. Боги, Марцелл, даровали тебе славу завоевателя самого славного и прекрасного греческого города; все памятные деяния наши на суше и на море делают более блестящим твой триумф. Хочешь ли ты, чтобы только рассказывали, какой город ты взял? Или чтобы даже потомки могли видеть его? Его, который будет показывать каждому прибывшему с моря ли, с суши ли; тут — трофеи, взятые нами у афинян и карфагенян, там — твои, взятые у нас. Невредимыми ли передашь ты Сиракузы под покровительство рода Марцеллов? Помните не только о Гиерониме, но и о Гиероне: Гиерон был гораздо дольше вашим другом, чем Гиероним врагом; благодеяния Гиерона вы чувствовали на деле; безумства Гиеронима привели его к собственной гибели[31].

В самих Сиракузах началась междоусобная война. Перебежчики решили, что их выдают римлянам, и запугали вспомогательные отряды наёмников: те, схватившись за оружие, сначала убили преторов, а затем, разбежавшись по Сиракузам, «в неистовстве стали убивать случайных встречных и расхищать всё, что попадало под руку». Не желая оставаться без командиров, они выбрали троих начальствовать в Ахрадине и троих на острове[32].

В это время от Марцелла вернулись послы и сказали: опасения наёмников напрасны: римляне обещают их не наказывать. Среди троих начальников в Ахрадине был испанец Мерик. В свите послов находился один из солдат вспомогательного испанского отряда, отправленный специально к Мерику. Он, застав Мерика одного, рассказал, что вся Испания покорена римлянами. Мерик может — если сочтёт дело стоящим — стать главой своих единоплеменников в римском войске или вернувшись на родину; ведь он окружён римлянами с моря и суши[33]. Мерик решил отправить к Марцеллу послов, в том числе своего брата, которого тот же испанец провёл к Марцеллу; затем тот заручившись обещанием безопасности и составив план действий, вернулся в Ахрадину. Мерику охранял участок от источника Аретузы (в северной части Острова[34]) до входа в большую гавань, о чём сообщил римлянам. Марцелл посадил воинов на грузовую баржу и велел ночью подтащить её к Ахрадине (? или к Острову), а воинам — высадиться недалеко от ворот, поблизости от источника Аретузы. Мерик впустил римских солдат, и Марцелл на рассвете со всем своим войском бросился на Ахрадину — её защитники и отряды, стоявшие на Острове, покинув свои посты, устремились отражать натиск римлян. В это время, лёгкие суда римлян, заранее снаряжённые, подошли кружным путём к Острову; римляне высадились и неожиданно напали на немногочисленные сторожевые посты и не затворённые ворота. После небольшой схватки, римляне взяли Остров, покинутый бежавшей охраной. Таким образом, Остров взят, одна из частей Ахрадины захвачена и Мерик со своим отрядом присоединился к римлянам. Марцелл повелел бить отбой, чтобы избежать мародёрства[35].

Сиракузцы отправили Марцеллу послов, чтобы вымолить «сохранить жизнь им и их детям». Марцелл собрал совет, пригласив туда и тех сиракузян, которых восставшие выгнали из города и которые были в римском войске. Однако, Марцелл подверг город резне и разграблению. В числе убитых был и Архимед[36].

[править] Источники

  1. Ливий XXIV 32, 1−9
  2. Ливий XXIV 33, 1−8
  3. Ливий XXIV 33, 9
  4. Ливий XXIV 34, 1−2
  5. Ливий XXIV 34, 3−11
  6. Ливий XXIV 34, 12−16
  7. Ливий XXIV 35, 1−2
  8. Ливий XXIV 35, 1−6
  9. Ливий XXIV 35, 7−10
  10. Ливий XXIV 36, 1
  11. Ливий XXIV 36, 2
  12. Ливий XXIV 36, 3−10
  13. Ливий XXV 23, 1
  14. Ливий XXV 23, 2−3
  15. Ливий XXV 23, 4−13
  16. Ливий XXV 23, 14−17
  17. Ливий XXV 24, 1−2
  18. Фукидид, VI, 96, 1−2
  19. Ливий XXV 24, 3−6
  20. Ливий XXV 24, 7−14
  21. Ливий XXV 25, 1−10
  22. Ливий XXV 25, 11−12
  23. Ливий XXV 26, 1−2
  24. Ливий XXV 26, 3−6
  25. Ливий XXV 26, 7−15
  26. Ливий XXV 27, 1
  27. Ливий XXV 27, 2−8
  28. Ливий XXV 27, 9−13
  29. Ливий XXV 28, 1−9
  30. Ливий XXV 29, 1
  31. Ливий XXV 29, 2−7
  32. Ливий XXV 29, 8−10
  33. Ливий XXV 30, 1−3
  34. Цицерон. Против Верреса, IV, 53
  35. Ливий XXV 30, 4−12
  36. Ливий XXV 30, 1−11


Персональные инструменты
Пространства имён

Варианты
Действия
Навигация
Инструменты