Мятеж Александра и Аристобула против Ирода

Мятеж Александра и Аристобула против Ирода

Военный конфликт

Дата

7 г. до н. э.

Место

Эрец-Исраэль

Итог

Победа Ирода

Стороны
Иродиды ­	Хасмонеи ­
Командующие
Ирод Великий ­	Александр†, Аристобул† ­
Силы
неизвестно ­	неизвестно ­
Потери
неизвестно ­	неизвестно ­

Мятеж Александра и Аристобула против Ирода — гипотетический мятеж против Ирода Великого.

Ход событий

Во время конфликта войны с набатеями к Ироду прибыл некий Эврикл из Лакедемона, который стал участвовать в интригах Антипатра против Александра и Аристобула.

Суть интриги против Александра и Аристобула состояла в том, что их обвиняли в заговоре против Ирода. Эти слухи распускали их конкуренты на власть — в первую очередь Антипатр, а также Саломея и Ферор.

Иосиф Флавий говорит, что все обвинения против Александра и Аристобула были вымышленны, однако можно предположить, что как двое последних и правда могли замышлять против Ирода, как против убийцы их матери Мариамны.

Ироду донесли, что Александр и Аристобул вступили в сговор с неким Эваратом с острова Koca.

Трудно определить, был ли заговор против Ирода, или всё это было плодом интриг Антипатра, но так или иначе Иосиф Флавий пишет:

У Ирода было два телохранителя, Юкунд и Тиранн, особенно ценимые им за силу и рост. Царь рассердился на них и удалил их от себя; и вот они стали сопровождать Александра, который ценил их за их гимнастическую ловкость, давал им кое-какие деньги и вообще делал им разные подарки. Царю немедленно они показались подозрительными, и он велел подвергнуть их пытке. Сперва они долго крепились, но затем сознались, что Александр убеждал их умертвить Ирода, если он во время охоты за дикими зверями очутится вблизи их. Тогда-де возможно будет сказать, что царь свалился с лошади и упал на их копья, как это раз с ним действительно и случилось. Вместе с тем они показали, что в конюшне у них зарыто золото, и обвинили начальника охоты в том, что он дал им копья из царского арсенала, равно как, по приказанию Александра, снабдил оружием также и слуг последнего.

Затем был арестован комендант Александриона:

После них был схвачен также комендант крепости Александриона и подвергнут пытке. Его обвинили в том, что он хотел принять в эту крепость царственных юношей и выдать им хранившуюся там царскую казну. Однако он не признался в этом, но явившийся Иуда, сын его, подтвердил правильность обвинения и представил видимо писанное рукой Александра письмо следующего содержания: «Если мы, с Божией помощью, совершим все то, что имеем в виду, то мы прибудем к вам. Поэтому, сообразно обещанию, приготовьте все к нашему приему в крепости». После получения этого письма Ирод уже нисколько не сомневался в существовании заговора сыновей против него. Александр, однако, уверял, что писец Диофант подделал его почерк и вся эта записка является плодом коварства Антипатра. Диофант слыл знатоком своего дела и впоследствии умер, изобличенный в таком же точно поступке.

После пыток арестованных отдавали на растерзание толпе, которая забивала тех камнями. Были арестованы также и Александр с Аристобулом.

Тем временем из Каппадокии от каппадокийского царя Архелая прибыл посол Мела, сановник царя. Ирод, желая ему доказать нерасположение к нему Архелая, приказал позвать Александра, который явился в кандалах, и стал расспрашивать его, куда и как братья решили бежать. Александр сказал, что к Архелаю, потому что последний обещал доставить их в Рим. Впрочем, говорил он, они не имели в виду ничего плохого относительно отца и нет ни слова правды в том, в чём их обвиняют. Затем Александра показали его жене Глафире:

При этих словах его царь приказал отвести Мелу и Александра вместе к дочери Архелая Глафире и спросить у нее, не знает ли она чего-либо относительно злого умысла против Ирода. Лишь только они явились и Глафира увидала Александра в оковах, как стала биться головой об стену и вне себя громко и жалостно рыдать. У молодого человека также выступили на глазах слезы, и всем присутствующим зрелище это было крайне тягостно, так что они долго не были в состоянии сделать или говорить то, ради чего явились. Несколько позже Птолемей, которому было поручено привести Александра, обратился с просьбой сказать, знала ли его жена что-либо из его планов, и тогда Александр воскликнул: «Да разве она этого не знала, она, которую я люблю больше жизни своей и которая является матерью детей моих?» На это Глафира с рыданиями отвечала, что она не знала ни о чем дурном; если же она тем сможет способствовать спасению мужа, то она готова лгать на себя и рассказать все, что угодно. Александр сказал: «Ни я сам, ни ты, мы не знаем ни о чем гнусном, что предполагают те, кому это всего менее к лицу; тебе известно только, что мы решили удалиться к Архелаю, а оттуда в Рим». Когда Глафира, в свою очередь, подтвердила это, Ирод, полагая, что он изобличил Архелая в происках против него, вручил олимпу и Волумнию письма и приказал им во время проезда отдать их в Элеузе Киликийской, выразить ему свое неудовольствие на то, что он принял участие в заговоре сыновей его, а оттуда поехать в Рим; если там Николай сообщит им, что Цезарь более не гневается на него, то пусть они вручат ему прилагаемые письма, которые вполне изобличают козни юношей. Архелаю удалось оправдаться признанием, что он действительно собирался принять у себя юношей, но лишь с целью оказать пользу им и их отцу, дабы последний в своем гневе на возводимые против них обвинения не прибег к слишком крутым мерам; при этом Архелай совершенно отрицал свое намерение направить юношей к императору, равно как не обещал им ничего, что могло бы служить доказательством его отпадения от Ирода.

После победы над Силлаем, состоялось судилище над Александром и Аристобулом в Берите, Финикия. Сюда прибыли римские представители. Ирод держал сыновей в заключении в некой сидонской деревушке Платане. Среди судей были Гай Сентий Сатурнин‎ (который был против смертной казни юношей) и Волумний (высказывавшийся за смертную казнь подсудимых).

Затем Ирод увёз подсудимых в Тир, куда к нему прибыл из Рима Николай Дамасский, который сказал царю, что римские друзья последнего хоть и считают Александра и Аристобула преступниками, но советуют ограничить их наказание тюрьмой.

После этого Ирод вернулся в Кесарию.

В защиту осуждённых горячо выступил некий ветеран Терон, сын которого, будучи сверстником Александра, находился в с последним в дружбе. Ирод приказал арестовать Тирона:

Этим случаем ловко воспользовался некий Трифон, царский брадобрей. Явившись к царю, он заявил, будто Терон неоднократно уговаривал его зарезать Ирода бритвой во время исполнения его служебных обязанностей. При этом будто бы старик указывал ему на то, что таким путем Трифон добьется высокого положения у Александра и получит от него крупные подарки. После этого царь велел схватить Трифона и подвергнуть пыткам Терона, его сына и брадобрея. Терон оставался непреклонен, но сын его, видя, как уже измучен отец, и не имея никакой надежды на спасение, и наоборот предвидя для себя еще большие мучения вследствие бедственного положения старика, обещал поведать царю всю правду, лишь бы только такой ценой избавить от пытки и истязаний самого себя и отца своего. Когда царь честным словом обещал ему это, он объявил, что было решено, чтобы Терон лично расправился с Иродом, так как, оставаясь с ним наедине, такого рода замысел мог быть легко приведен в исполнение; в таком случае по совершении этого намерения он мог наверное рассчитывать на благодарность и признательность со стороны Александра. Этими словами юноша действительно избавил отца своего от пытки; остается лишь неизвестным, сказал ли он сущую правду или выдумал все это, чтобы избавить себя и родителя своего от тяжкого положения.

После этого Ирод перебил 300 мнимых сообщников своих сыновей, которых казнил в Себастии:

Он вывел на площадь 300 обвиненных начальников, Терона с сыном и обвинявшего их брадобрея. Всех их он осудил, а чернь закидала их на смерть всем, что попадало ей под руку. Александр и Аристобул были доставлены в Себасту и казнены там, по повелению отца, через повешение. Трупы их ночью были похоронены в Александрионе, где уже покоились их дядя со стороны матери и весьма многие из предков.